Развод. Его тайна сломала нас (СИ)

Глава 9 Антонина

— Извините, подскажите, можем мы взять пробирку с собой, взять анализ самостоятельно?

Я стараюсь на показывать Алисе, насколько её поведение выбивает меня из колеи, поэтому спрашиваю максимально спокойно.

Медсестра явно не ожидала такого вопроса. Она неловко переступает с ноги на ногу, поправляет перчатки и смотрит то на меня, то на Алису, которая всё ещё стоит у стены, обняв себя руками.

— Мы такое не практикуем вообще-то, — мнётся она.

Голос у неё становится осторожным, будто она уже заранее готовится отказать.

Я выдыхаю медленно, чтобы не звучать раздражённо.

— Нам уже говорили, что результат анализа не имеет юридической силы в нашем случае, так что это не то чтобы важно, чтобы брали именно вы. Объясните нам принцип, думаю, дома мы справимся.

Она колеблется. Поворачивает голову к двери, словно там может появиться подсказка.

— Подождите.

Медсестра быстро снимает перчатки, бросает их в контейнер и выходит из кабинета.

Дверь тихо закрывается.

Мы остаёмся ждать.

В кабинете сразу становится слишком тихо. Слышно только, как где-то в коридоре гудит кондиционер и скрипит дверь соседнего кабинета. На столе лежит поднос с запечатанными палочками и маленькими пробирками, и Алиса смотрит на них настороженно, как на что-то опасное.

Она стоит у стены, прижавшись плечом к шкафу с медицинскими коробками.

Юра молчит, прислонившись к подоконнику.

Только убедившись, что медсестры рядом нет и дверь закрыта, Алиса осторожно отлипает от стены.

Медленно подходит к Юре.

— Пожалуйста, поедем домой.

Она смотрит снизу вверх. Глаза всё ещё влажные после слёз, ресницы слиплись. Пальцы у неё нервно теребят край рукава.

— Алиса, нам важно сделать этот анализ.

Она хмурится.

— Зачем?

И вдруг совсем тихо:

— Ты не хочешь быть моим папой?

Юра присаживается на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне.

— Скорее, это необходимо для всяких взрослых дел. Понимаешь, пока ты с нами, мы несём за тебя ответственность. И для этого мне нужен документ, где будет написано, что ты моя дочка.

Она опускает взгляд. Долго смотрит в пол. Носком кроссовка водит по плитке, будто рисует на ней линию. Потом начинает мять край своей кофты.

— Если я сам возьму у тебя палочкой мазок изо рта, когда мы приедем домой, — говорит осторожно, — ты разрешишь?

Она молчит ещё несколько секунд, потом пожимает плечами.

— Ладно.

Как раз в этот момент в коридоре снова слышатся шаги.

Дверь открывается, и медсестра возвращается. В руках у неё маленький пластиковый пакет с набором для анализа.

— Вам разрешили.

Она кладёт пакет на стол и начинает объяснять, уже более деловым тоном.

— Смотрите, нужно, чтобы девочка не ела восемь часов. Лучше всего с утра брать анализ.

Она достаёт из пакета запечатанную палочку и показывает.

— Аккуратно палочкой проводите по внутренней стороне щеки. С одной стороны и с другой. Несколько раз.

Алиса смотрит на палочку настороженно, но уже без паники.

— Затем кладёте её в пробирку, закрываете и как можно быстрее доставляете образец нам.

— Хорошо, — киваю я. — Сколько у нас времени?

Медсестра на секунду задумывается.

— Лучше бы привезти завтра.

Она протягивает пакет мне.

Мы возвращаемся домой, и Алиса сразу уходит в свою комнату.

Даже не раздевается толком, стягивает кроссовки на ходу и исчезает за дверью. Я слышу, как щёлкает ручка. Потом тишина.

Я решаю не трогать её пока.

После лаборатории она и так на взводе. Пусть немного побудет одна.

Юра стоит в коридоре, всё ещё держа в руках пакет с набором для анализа. Несколько секунд он смотрит на дверь Алисы, будто пытается решить, стоит ли идти за ней. Потом тяжело выдыхает.

— Тоня, мне надо съездить в офис. Никак не получится остаться. Вы справитесь?

Киваю.

Я понимаю. У него работа, люди, встречи, дела, которые не остановились в момент. Я не могу заставить его бросить всё и сидеть тут с нами.

— Конечно, — отвечаю я. — Езжай.

Он задерживается ещё на секунду, словно ждёт, что я передумаю. Потом быстро целует меня в висок, надевает куртку и выходит.

В квартире становится непривычно тихо.

Я остаюсь одна. Точнее, не совсем одна. Надеюсь, у меня получится найти контакт с Алисой. Пока что все наши разговоры напоминают хождение по тонкому льду.

Я иду на кухню, ставлю чайник. Просто чтобы чем-то занять руки.

Откровенно говоря, я была бы рада, если анализ оказался отрицательным. Эта мысль появляется до того, как я успеваю её остановить. В таком случае всё гораздо проще.

Я опираюсь руками о столешницу и смотрю в окно.

Я мечтаю о детях довольно давно. Но есть нюанс: о своих.

Я представляла беременность, младенца, первые шаги, детский сад. Всё постепенно, естественно. А не так. Не девочку пяти лет, которая смотрит на меня настороженно, будто я враг.

Стать матерью уже взрослой девочке, да ещё и настроенной против меня — сильный стресс. Я сейчас не могу расслабиться ни на минуту.

Ловлю себя на том, что контролирую всё: как говорю, как двигаюсь, каким тоном обращаюсь к ней. Иногда даже то, как смотрю.

Настолько, что контролирую не только поведение и речь, но и мысли. Мне кажется, что я не должна думать плохо. Что обязана сразу принять её, полюбить, стать взрослой и мудрой.

Но мысли не всегда спрашивают разрешения.

Что, если она всё испортит? Если Юра будет больше на её стороне, чем на моей? Если наша жизнь теперь всегда будет такой?

И каждый раз после этого чувствую укол стыда.

Сразу начинаю себя ругать.

Потому что Алиса — ребёнок. Она не выбирала эту ситуацию. В конце концов, взрослые тут мы с Юрой.

Но хватает меня ненадолго.

В детской сначала тихо. Потом что-то глухо падает.

— Алиса? — зову осторожно.

Ответа нет. Проходит несколько секунд, и я всё-таки иду по коридору. Дверь в её комнату закрыта не до конца.

Я стучу костяшками пальцев.

— Можно?

В ответ только тишина, поэтому я приоткрываю дверь. И сразу понимаю, что зря надеялась на спокойный вечер.

Алиса сидит на стуле за письменным столом. Перед ней — рамка с нашей с Юрой фотографией. Той самой, что мы поставили сюда пару месяцев назад, когда только обустраивали комнату для будущего ребёнка.

Теперь стекло из рамки вынуто.

Фотография лежит на столе, а Алиса сосредоточенно что-то делает с ней фломастером.

— Алиса…

Она вздрагивает и резко закрывает ладонью лист.

— Что ты делаешь?