Развод. Его тайна сломала нас (СИ)

Глава 22 Юрий

Осторожно поворачиваю голову к Тоне. Она спит, свернувшись на боку, ладонь под щекой, вторая лежит на животе — так она теперь делает почти всегда, даже во сне. Смотрю на этот жест долго, и ловлю себя на странной мысли: раньше я воспринимал её беременность как что-то… нереалистичное. То, что ещё только случится. А сейчас этоуже произошло, и требует от меня куда больше, чем я до этого давал.

Тихо выбираюсь из кровати, стараясь её не разбудить, и спускаюсь вниз. На кухне полумрак, включаю свет, машинально наливаю себе кофе, делаю глоток. Всё внимание уходит в телефон, который лежит на столе с несколькими пропущенными от юриста.

Я тянул с этим разговором, как мог. Сам себе объяснял, что сначала надо разобраться с Тоней, с Алисой, с этим хаосом дома, а уже потом идти дальше. Но правда в том, что я просто не хотел слышать то, что мне скажут.

Перезваниваю.

Разговор получается ровным, деловым. Он говорит про оформление отцовства, про временную опеку, про то, какие шаги нужно сделать в ближайшее время. Я слушаю, уточняю детали, киваю.

— Учитывая отсутствие матери, — спокойно добавляет он, — вам придётся взять на себя весь объём ответственности за ребёнка. Это не временная мера в привычном смысле.

Я невольно сжимаю пальцами край стола.

— На текущий момент девочка фактически остаётся без законного представителя.

Я уже собираюсь заканчивать разговор, когда он, будто между прочим, добавляет:

— Мы также проверили информацию по матери. У неё были серьёзные финансовые обязательства. Долги, просрочки. Не исключено, что её отъезд был связан с этим.

Я на секунду закрываю глаза.

— То есть она могла… — не договариваю.

— Я не могу утверждать, — аккуратно отвечает он. — Но вероятность того, что ребёнка оставили осознанно, достаточно высокая.

После этого уже нечего обсуждать.

Договариваемся о встрече, я отключаюсь и какое-то время просто сижу, глядя в одну точку.

В офис к юристу еду почти сразу, чтобы не дать себе снова начать откладывать. Веду машину, а сам прокручиваю в голове всё, что произошло за последние дни.

Эля. Её внезапное появление. Уверенность, с которой она говорила. Тогда это казалось наглостью, попыткой манипуляции, чем-то, с чем можно поспорить, надавить, поставить на место.

Сейчас это выглядит иначе. Как решение, принятое заранее.

Я паркуюсь, поднимаюсь в офис, и дальше всё происходит быстро. Документы, подписи, пояснения. Юрист снова проговаривает, что после оформления я буду нести полную ответственность за ребёнка, и в этот раз я не просто киваю, я действительно это принимаю.

Когда выхожу на улицу с папкой в руках, останавливаюсь на секунду, делаю глубокий вдох и впервые за всё это время позволяю себе сформулировать мысль до конца.

Я — отец. Не теоретически, не временно, а со всей мерой ответственности.

Эта девочка живёт в моём доме и смотрит на меня, как на единственного взрослого, который может её принять.

И в этот момент становится кристально ясно, что дальше так, как я вёл себя до этого, уже не получится.

Я слишком долго пытался быть удобным, чувствуя вину за то, что так долго отсутствовал в её жизни. Сглаживал углы, переводил разговоры, делал вид, что всё можно как-то разрулить без жёстких решений. В итоге не становился опорой ни для Тони, ни для Алисы.

И сейчас либо я продолжаю в том же духе и всё окончательно разваливается, либо наконец беру на себя роль главы семьи.

Я сажусь в машину, кладу папку на соседнее сиденье и завожу двигатель. Больше нет той растерянной суеты, которая была последние дни.

Есть неприятная, тяжёлая, но очень чёткая ясность. Хватит пытаться всем угодить. Пора наконец выстроить границы.

Когда возвращаюсь домой, первое, что замечаю — тишину. Как будто все устали воевать и взяли паузу.

Разуваюсь, прохожу в гостиную и останавливаюсь на пороге.

Тоня сидит в кресле, укрывшись пледом, и что-то листает в телефоне. Вид у неё всё ещё уставший, бледность никуда не делась, но в позе уже нет той зажатости, которая бросалась в глаза раньше. Алиса расположилась на полу неподалёку, разложив перед собой альбом и карандаши. Рисует, тихо напевая себе под нос что-то невнятное.

Картина такая домашняя. И именно поэтому я не спешу её разрушать.

— Я дома, — говорю негромко.

Тоня поднимает взгляд, и в нём на секунду мелькает облегчение, которое она тут же прячет за привычной сдержанностью.

— Привет.

Алиса оборачивается чуть позже, как будто проверяет, стоит ли вообще реагировать.

— Привет, — бросает она и снова утыкается в рисунок.

Я прохожу внутрь, кладу папку с документами на тумбу и на секунду задерживаюсь рядом с Тоней. Хочется коснуться, проверить, как она, но я не тороплюсь — даю ей возможность самой решить, готова ли она сейчас к этому.

Она делает маленькое движение навстречу, едва заметное, но достаточное, чтобы я понял — да.

Касаюсь её плеча, чуть сжимаю.

— Как ты?

— Нормально, — отвечает она тихо. — Лучше, чем вчера.

Перевожу взгляд на Алису.

— Чем занята?

— Рисую, — не поднимая головы.

— Можно посмотреть?

Она на секунду замирает, потом быстро закрывает альбом ладонью.

— Нет.

Резко. Почти оборонительно.

Раньше я бы отступил сразу, перевёл в шутку или сделал вид, что не так уж и хотел смотреть. Сейчас просто киваю.

— Ладно.

И не давлю. Но и не делаю вид, что её реакция — это норма, на которую нужно закрыть глаза.

Переодевшись, возвращаюсь в гостиную и какое-то время просто наблюдаю за ними.

Тоня встаёт, идёт на кухню, начинает что-то разогревать. Двигается медленно, осторожно, будто всё время прислушивается к себе. Я отмечаю это, и внутри неприятно тянет от осознания, сколько всего я пропустил.

Алиса тем временем начинает ерзать, отвлекаться от рисунка, поглядывать на Тоню. В её взгляде нет прежней откровенной агрессии, но и тепла пока тоже нет. Скорее настороженность.

Я подхожу ближе и сажусь на диван.

— Алис, ты сегодня как себя вела? — спрашиваю спокойно.

Она пожимает плечами.

— Нормально.

— Это как?

— Просто нормально, — повторяет, чуть раздражаясь.

Я ловлю этот тон, но не реагирую сразу.

— Ты Тоню слушалась?

В этот момент она поднимает на меня взгляд. И в нём появляется знакомое выражение — проверка.

— Она мне не мама, — произносит она, растягивая слова. — Почему я должна её слушаться?

Я краем глаза замечаю, как на кухне на секунду замирает Тоня. Она делает вид, что занята, но я вижу, как напрягается её спина.

— Я и не говорю, что она твоя мама, — произношу спокойно. — Но пока ты живёшь в этом доме, есть правила.