Развод. Измена на свадьбе

Глава 54

Маленькое кафе в центре Москвы встречает меня пестрым интерьером. Ярко-розовые стены с огромными бумажными цветами на них режут глаз. Чуть более светлого оттенка барная стойка больше напоминает прилавок, на котором за стеклом скрываются десерты. Если бы не кофемашина с баристой я бы наверное подумала, что пришла в обычный магазин. Белые столики кажутся единственными светлыми пятнами в просторном помещении, но и они тонут за мягкими розовыми креслами. Большие окна заливают кафе солнечным светом.

Людей немного — всего несколько столиков заняты. Сначала скольжу взглядом по воркующей парочке в углу. Потом задерживаюсь на мужчине в костюме, разговаривающим по телефону и потягивающим, скорее всего, кофе из большой розовой чашки. В этом интерьере он выглядит настолько неуместно, насколько можно только себе представить. Особенно выбивается его строгое выражение лица.

Но ни парочка, ни мужчина меня не интересуют. Нахожу взглядом женщину в черном платье и чувствую, как у меня все внутри сжимается. Темные волосы моей… матери затянуты в тугой пучок на затылке, длинные сережки-капельки болтаются в ушах. Женщина обнимает ладонями чашку со своим напитком, расфокусировано смотрит в окно и не видит меня.

Даю себе еще пару секунд, чтобы собраться с силами, резко выдыхаю и направляюсь к ней. Мое легкое платье в пол, которое по цвету будто специально выбранное под интерьер кафе, развивается при каждом движение. Белая сумочка висит на цепочке на плече, то и дело ударяется о мое бедро. Но я не обращаю внимания на легкий дискомфорт, ведь полностью сосредотачиваюсь на женщине.

Она будто чувствует мой взгляд, медленно моргает, поворачивает голову и… смотрит на меня.

Ноги резко перестают слушаться, спотыкаюсь, хорошо хоть не падаю. Мне требуется мгновение, чтобы восстановить равновесие, после чего продолжаю путь.

Чем ближе я подхожу, тем сильнее женщина подбирается. Ее плечи расправляются, а на лице появляются признаки тревоги. Но стоит мне остановиться у столика, как они исчезают, заменяясь на вымученную улыбку.

— Добрый день, — сажусь напротив женщины, снимаю сумочку с плеча и ставлю ее за собой.

— Добрый, — дрожащий голос матери выдает ее нервозность.

Переплетаю пальцы под столом, кладу руки на колени. Смотрю на женщину и не знаю, что сказать. На самом деле, даже не понимаю, зачем пришла сюда. Да, она моя мать. Глядя на нее, в этом нет сомнений. Но мы чужие люди — это точно.

“Если ты не поговоришь с ней, будешь жалеть всю жизнь”, — слова Руслана всплывают в памяти.

Черт, если бы я еще знала, о чем говорить.

Кусаю щеку, стараясь судорожно соображать. Вот только в голове царит настоящая пустота. Мысли если и возникают, то тут же стираются, оставляя за собой лишь звон в ушах.

— Что ты хочешь заказать? — берет на себя инициативу женщина, подвигая ко мне розовую картонную книжку, на которой большими белыми буквами написано “меню”. — Здесь вкусные панкейки. Мне нравятся банановые. Я их всегда тут заказываю.

— Я не хочу есть, — произношу слишком грубо, не сразу осознавая причину.

Только спустя мгновение понимаю, что дело в “всегда”. Сколько лет мать находится в городе и даже не пыталась связаться со мной?

На лице женщины появляется страдальческое выражение, которое сменяется легкой улыбкой.

— Тогда коф…

— Его я тоже не пью, — на этот раз не даю ей договорить. Вина застилает разум, когда замечаю очередную вспышку боли на лице женщины. Тяжело вздыхаю. — Я буду фруктовый чай, — произношу, куда спокойнее.

— Хорошо, — плечи матери облегченно поникают.

Она оглядывается по сторонам, ловит пробегающую мимо официантку, естественно в розом платье, и делает заказ. Как только девушка уходит, за столиком воцаряется неловкое молчание.

Пока я ехала сюда, хотела столько сказать матери, столько спросить, но слова никак не формируются в нечто цельное у меня в голосе, оставаясь обрывками фраз. Смотрю на женщину перед собой, которая внимательно, с жадностью вглядывается в каждую черточку моего лица, и не понимаю, как она могла оставить своего ребенка. Как она могла оставить меня!

— Почему вы меня бросили? — выпаливаю быстрее, чем успеваю себя остановить.