Развод. Измена на свадьбе

Глава 61

Темнота царит вокруг меня. Боль заливает тело. Вдохнуть не получается.

Но все это ничего не значит по сравнению с мыслями о потере моего малыша. Кажется, весь мой мир рушится, а я умираю.

Какая из меня мать? Зачем пыталась сбежать? кому из-за этого стало лучше?

Это я во всем виновата! Я подвергла своего малыша риску! Что же я наделала…

— Вставай давай, — через звон в ушах проникает злобный голос. — Валяется она тут, — смешок раздается ровно перед тем, как меня поднимают за шкирку.

Очередная волна боли разливается по телу. Меня словно скручивает изнутри, разрывает тело на мелкие кусочки, а потом выжимают. Пытаюсь судорожно втянуть в себя воздух, но он так и застревает в горле, словно со стеной сталкивается.

Зато зрение постепенно возвращается, хотя все еще остается размытым. Вижу очертания человека перед собой, в горе мышц узнаю Антона. Хочется сказать ему, чтобы он меня отпустил, оставил в покое, но все лишние мысли стираются из головы жгучей агонией, которая разносится по телу, когда Антон ставит меня на ноги.

Колени подгибаются. Снова едва не падаю, но Антон подхватывает меня под локоть.

— Сильно стукнулась, что ли? — не вижу, что прекрасно чувствую, как его взгляд исследует мое лицо, потом спускается все ниже и ниже. — Крови нигде нет, — бурчит себе под нос.

Нет? Надежда вспыхивает в груди, но очередной спазм стирает ее напрочь. Вдобавок я чувствую влажность между ног. Мой малыш… Господи, только не забирай его у меня.

Пожалуйста…

Пожалуйста…

Пожалуйста…

Не забирай…

— Что с ней? — голос Станислава звучит откуда-то издалека. Или все дело в «вате в ушах»?

Антон какое-то время молчит, явно, смотрит на меня, но вместо того, чтобы что-то сделать, выплывает:

— Да, плевать. Отведем ее к боссу, пусть сам разбирается.

Кое-как, борясь с болью, получается втянуть в себя воздух. Слезы подкатывают к глазам, и я не пытаюсь их сдерживать. Пусть текут по щекам, возможно, тогда эта сволочь, которая смеет назвать себя моим женихом, поймет, что натворил. Тем более, сказать у меня не получается — горло сдавливает с такой силой, что словам не удается пробиться через него. Поэтому остается лишь держать голову и смотреть на Антона, при этом почти не видя его.

Только, похоже, ему плевать, потому что он фыркает и тащит меня куда-то.

Сразу же спотыкаюсь. Готовлюсь к очередному падению, но Антон сильнее сжимает мою руку. Буквально повисаю в воздухе, и даже это не заставляет мужчину остановиться. Он тянет меня дальше. Не чувствуя пола, переставляю ноги. Взгляд все еще остается размытым. Сердце ноет, душа кровоточит.

Боль острыми стрелами пронзает тело, и все, что я могу, это давать себе дышать. Коротко, судорожно, но дышать.

Резкий звон заставляет меня вздрогнуть. Звук тут же сменяется противным скрежетом, но даже он не скрывает мой стон.

— Она точно в порядке? — Нежуели Стасик волнуется? Плохо в это верится.

— Я же сказал — босс разберется! — рявкает Антон и куда-то меня затаскивает, разворачивает.

Резкий свет бьет в глаза, на автомате зажмуриваюсь. Стараюсь абстрагироваться от боли, но плохо получается. Она все еще жжет и поднывает внутри. Зато, когда я вновь распахиваю веки, взор немного прочищается.

Судя по отражениям в металле — мы в лифте. А стоит покоситься вбок, как я в этот убеждаюсь — на приборной панели с кнопками быстро мелькают цифры.

Они останавливаются на пятнадцатом этаже, створки лифта разъезжаются. Хватка Антона на моем локте усиливается, когда он вытаскивает меня в огромный холл с коричневыми стенами и бежевой, натертой до блеска, плиткой на полу.

Успеваю заметить лишь полукруглый ресепшен в углу, собираюсь попросить у человека за ним помощи, но там никого не оказывается, поэтому очередная надежда превращается в прах.

Каждый шаг отдаются в пышной боли в теле, поэтому, когда Антон останавливается у массивной деревянной двери напротив створок лифта и стучит, вместо напряжения чувствую облегчение. Вдруг «босс» откажется адекватнее прихвостня?

Секундный перерыв с помощью выдоха помогает выпустить часть боли.

Вот только когда до меня доносится громкое «Войдите», напряжение вновь возвращается, а низ живота скручивает очередной спазм. Но, похоже, никто не замечает моей боли.

Станислав, стоящий чуть поодаль, вообще делает вид, что его тут нет. Антон же просто открывает дверь и вместе со мной заходит в просторный кабинет с панорамными окнами и черными стенами.

Вот только обстановка уходит на задний план, когда я замечаю мужчину за массивным столом, стоящим посреди комнаты.

Темноволосый, широкоплечий, жестокий — только так его можно описать.

Черный костюм идеально на нем сидит, а грозный взгляд посылает волны ледяных мурашек по позвоночнику.

— Кто это? — грозный рык заставляет волосы на затылке встать дыбом.

Антон тоже напрягается.

— Жена Русланчика, — впервые слышу страх в его голосе.

Мужчина застывает, окидывает меня пренебрежительным взглядом, после чего снова смотрит на Антона. Не знаю галлюцинацией ли это, но мне кажется, что я вижу огонь ярости в глазах мужчины.

— И какого хрена вы ее ко мне притащили? — цедит он сквозь стиснутые зубы, а из-под его стола вылазит брюнетка.