Развод. Измена на свадьбе

Эпилог

Три года спустя

Стою в спальне дедушки.

Смотрю на старые с красными цветочками, почти такими же как на моем платье, обои. Они кое-где пожелтели. Рисунок то там, то тут подтерся. Но это не меняет того факта, что когда-то их выбирала именно я. Дедушка без споров согласился, а потом не менял их, сколько бы я его ни уговаривала и ни говорила, что “цветочки” выглядят как-то не по-мужски.

В комнате за три года ничего не изменилось. Все та же советская деревянная кровать стоит в углу. Шкаф в изножье плотно закрыт. Не сомневаюсь, что в нем все еще ровной стопочкой висят рубашки и пиджаки дедушки, а на полках аккуратно сложены штаны. Но меня интересует только стол с выдвижными ящиками, который стоит у окна с противоположной стороны кровати.

Глубоко вздыхаю и направляюсь к нему.

Выдвигаю стул. Сажусь. Ненадолго прикрываю глаза, вспоминая, как дедушка за этим самым столом сидел за ним и что-то записывал в блокноте с кожаной обложкой.

Хочется провести руками по столешнице, почувствовать дух дедушки, но приличный слой пыли меня останавливает.

Поэтому я просто открываю глаза и, игнорируя щемящее чувство в груди, выдвигаю верхний ящик.

Сразу же цепляюсь взглядом за тот самый блокнот, который сама положила сюда после «ухода» дедушки. И именно за ним я пришла сюда сегодня.

Аккуратно кончиками пальцев провожу по краю корешка. Возникает ощущение, что я касаюсь частички дедушки. Тепло разливается в груди. Оно лечит раны, которые вроде бы покрылись корочкой, но до конца не затянулись.

«Ты ведь всегда со мной?», — мысленно обращаюсь к дедушке и вытаскиваю блокнот из ящика стола.

Провожу по нему рукой, смахивая пыль. Кажется, я касаюсь чего-то потаенного, чего-то слишком личного. Но дедушки больше нет, а память о нем хранится не только в моей голове и в альбомах с фотографиями, которые я давно забрала, но и в этом блокноте. Похолодевшими пальцами открываю его, быстро пролистываю страницы, натыкаюсь на какой-то вкладыш.

Хмурюсь.

Листаю снова, на этот раз медленнее. Сразу же нахожу искомое.

Сильнее раскрываю блокнот, сразу же вижу конверт, на котором размашистым почерком написано: «Маша».

Сердце пускается вскачь. На позвоночнике выступает холодный пот. Образовавшейся в горло ком не дает сделать глубокий вдох.

Кладу блокнот на колени, глубоко вздыхаю и подхватываю конверт. Быстро раскрываю его, вытаскиваю бумаги, разворачиваю их.

Моментально узнаю почерк… дедушка.

Слезы тут же подкатывают глазам, буквы размываются.

Мне требуется несколько секунд, чтобы взять себя в руки.

Глубоко вздыхаю.

Маша.

Не знаю, когда ты прочитаешь это письмо. Скорее всего, меня не будет рядом с тобой. Надеюсь, к тому моменту твои раны, нанесенные моим «уходом», хоть немного затянутся, и ты сможешь меня понять.

Я не сомневаюсь, у тебя очень много вопросов. Поэтому пишу тебе, чтобы дать ответы хоть на что-то.

Давай по порядку.

Я помню день, когда ты родилась, словно это было вчера. На самом деле, я был первым из семьи, кто взял тебя на руки — медсестра пошла мне на уступки, вынесла тебя в коридор, чтобы мы могли познакомиться. Стоило мне приблизиться, ты открыла свои глазки и посмотрела прямо на меня. Знаю, что в настолько малом возрасте дети ничего не осознают. Да и видят мир перевернутым. Но могу поклясться, твой взгляд был таким… осмысленным, таким серьезным, что у меня перехватило дыхание. Но при этом ты была такой крошкой. Мне даже было страшно взять тебя на руки. Боялся раздавить тебя.

До этого дня я думал, что внутри меня все умерло. Ты столько раз слушала мои «истории», что должна смутно представлять, о чем речь. Но… самый ад я предпочитал держать внутри себя.

Так вот, когда я все-таки решился взять тебя на руки, прижать к своей груди, моментально почувствовал всепоглощающую любовь. В тот день я пообещал себе, что буду защищать тебя, несмотря ни на что.

И из-за этого обещания иногда перегибал палку.

Только сейчас, лежа на больничной койке, начинаю осознавать, что ты останешься одна. Совсем одна.

Поэтому пришло время признаться.

Все эти годы твоя мать пыталась с тобой связаться. Я не подпускал ее к тебе. Считал, что после побега она недостойна любви такой прекрасной девочки, как ты. И, если честно, до сих пор так считаю. Но вдруг ты захочешь выслушать ее версию произошедшего, поэтому в конце письма оставлю ее номер телефона. Тут выбор только за тобой.

Но не это главное.

Я пишу тебе, чтобы объяснить, почему никогда не рассказывал ни о компании, которую открыл с сослуживцами, не говорил о том, почему уехал и не пытался с ними связаться, молчал о деньгах, которых, на самом деле, было достаточно.

На это есть всего одна причина — я видел, как деньги меняют людей. Во время службы Петя со Стасом были замечательными ребятами: храбрыми, ответственными, готовыми защищать друзей любой ценой. Именно эти качества помогло им построить такую большую и успешную компанию. Но с каждым годом они становились все более… развязными. Один «полюбил» женщин, не чурался ничего. Даже связался с женой моего сына. Второй подсел на азартные игры. Я не хотел, чтобы эта «зараза» перекинулась на мою семью.

Вот только, видя тебя сейчас, такую замученную, маневрирующую между работой и больницей, понимаю, что деньги — это последняя возможность защитить тебя. Именно поэтому связался с Петей.

Знаешь, я все эти годы наблюдал за ним и Стасом. Издалека, но наблюдал.

Поэтому попросил Петю привезти с собой сына. Хотел лично посмотреть в глаза Руслану, прежде чем передам тебя в его руки.

Понимаю, как это сейчас звучит, но за годы, когда я держался в стороне, отметил одну очень интересную особенность — только Руслана не коснулась «денежная зараза».

Когда он был маленьким мальчиком, то всегда тянулся к маме. Жаль, что Алевтина не могла подарить ему ту любовь, которую он заслуживает. Подросткам Руслан уже начал работать на стройке. Это было его инициатива. Он хотел прочувствовать компанию от А до Я. Повзрослев, он стал отличным руководителем, который заботится не только о своих интересах, но и я сотрудниках. Для меня очень показательный факт, что он до сих пор помогает своей няне и ее семье.

Поэтому я позвал его. Хочу, чтобы вы познакомились, возможно, даже немножко сблизились, прежде чем я покину этот мир и ставлю тебя с ним. Я, правда, не хочу, чтобы ты была одна.

Руслан хороший мальчик. Уверен, он сможет позаботиться о тебе. Не могу утверждать, что этот мальчик не совершит ошибок, ведь плохо понимает, что такое настоящая семья. Не удивительно, с такими-то родителями. Но не сомневаюсь, ты сможешь на него положиться. Он будет заботиться о тебе всю жизнь. Просто научи его любить. Я знаю, ты можешь. Ты заставила почувствовать истинную, безусловную любовь не только меня, и… своего папу. Он любил тебя, как никого на этом свете.

А еще я хочу попросить у тебя прощения. За свою жизнь я совершил много ошибок. Даже несмотря на то, что старался, как мог, поступать правильно. Но, глядя на тебя сейчас, осознаю, что мои ошибки на тебя не повлияли. Ты выросла замечательной девушкой. Любящей. Доброй. Заботливой. Я очень сильно тобой горжусь, милая моя. И единственное, о чем я мечтаю, чтобы ты была счастлива.

С безграничной любовью, которая будет с тобой, даже когда меня не станет, твой дедушка.

Слёзы текут по моим щекам. Но этот раз я не пытаюсь их сдержать. Просто не могу. Такое чувство, будто в душе разбередили рану и одновременно ее залечили.

— Маша… — голос мужа звучит неподалеку. Поворачиваю к нему голову, но вижу лишь черное размытое пятно. — Что случилось? — Руслан бросается ко мне.

Стаскивает меня со стула, поэтому блокнот дедушки падает на пол, после чего пересаживает на стол.

— Эй, — обхватывает ладонями мое лицо. — Что-то болит? — тревога пропитывает его голос.

— Н… нет, — удается выдавить из себя. — Вот… — протягиваю мужу письмо дедушки. А когда Руслан его забирает, вытираю щеки и тру глаза в попытке остановить поток слез. Вроде бы, получается. Успокаиваюсь окончательно лишь тогда, когда Руслан, быстро прочитав письмо, притягивает меня в свои объятья и держит, пока я не перестаю всхлипывать.

— Ты уверена, что не хочешь оставить квартиру? — отстраняется, когда я несильно толкаю его в грудь. — Она могла бы быть твоим убежищем, — заглядывает мне прямо в глаза.

— Мне не нужно убежище, — улыбаюсь, чувствуя, как внутри расцветает умиротворение. Наконец-то. — Ты ведь свою квартиру давно продал.

На самом деле, муж «избавился» от своего второго жилья сразу же после родов, сказав, что теперь его дом там, где жена и сын.

Руслан только поджимает губы. Знаю, что ему не нравится идея «продать квартиру дедушки», ведь она хранит воспоминания. Но время пришло. Прошлое дорожно остаться в прошлом.

— Где Лева? — в итоге, сдается муж, понимая, что не переубедит меня.

— Внизу с мамой, — коротко улыбаюсь. — Она не захотела подниматься сюда. Здесь же все пропитано и ее воспоминаниями тоже. Я оставила с ней нашего сына, чтобы он не дышал пылью.

За последние годы мы с мамой сблизились. Не настолько, чтобы я смогла ей доверять, как самому близкому человеку.

Но пока я все почти восемь месяцев лежала в больнице, она приходила ко мне каждый божий день. Помогала не сойти с ума в четырех стенах, а когда я все-таки срывалась, и Руслана не было рядом, поддерживала меня, не давая скатиться в бездну.

— Хорошо, что она у нас есть, — хмыкает муж. — Не то что моя мать, — закатывает глаза.

— Где она сейчас? — улыбаясь шире.

Алевтина Дмитриевна экстравагантно празднует развод — умотала в кругосветное путешествие.

— Где-то в Индии, — Руслан пожимает плечами. — В каком-то монастыре.

Не могу сдержать смешок. Они с Петром Алексеевичем — два сапога пара. Свекровь ищет дзен в монастыре, свекор — на даче, занимаясь посадкой и сбором урожая.

Но если честно, мне все равно, как они скрашивают свою “пенсию”, главное, чтобы не лезли в нашу семью. Отношения между мной и свекрами вроде бы наладились, но все-таки остались натянутыми.

Единственные, кого мы выкинули из своей жизни — Станислава с его дочерью.

Александр в счет долга заставил мужчину продать свои активы и переписать на него свою долю в компании мужа. Станислав, в итоге, переехал в маленький городок и работает на стройке. По крайней мере, такую версию мне рассказал муж, а я не собираюсь ее проверять. Вика же, когда осталась без всего, быстро выскочила замуж за какого-то старикашку и укатила за границу. Дальнейшая ее судьба мне неизвестна.

Руслан теперь самостоятельно управляет компанией, которую когда-то основали трое военных. Что логично, ведь у него контрольный пакет акций, если приплюсовать к его наследству мое. Александр изредка вмешивается в дела, но, в основном, только когда приводит новых клиентов.

— Пойдем? — приподнимаю бровь. — Иначе мы опоздаем.

Муж усмехается, качает головой.

— Во-первых, у нас еще полно времени, — заправляет мои волосы за ухо и оставляет короткий поцелуй на губах. — А во-вторых, это просто семейное барбекю. Если мы приедем чуть-чуть позже, никто не заметит.

— Александр заметит, его жена тоже, ведь сегодня день рождения их дочери, — напоминаю. — И ты же знаешь, я терпеть не могу опоздания, — обнимаю Руслана за шею и сама целую его.

Он сразу же перехватывает инициативу, притягивает меня к себе, врывается языком в мой рот. По телу разливается тепло, кожа покрывается мурашками. Моментально теряю дыхание и способность мыслить. Внизу живота разгорается пожар. Так всегда происходит, стоит мужу ко мне прикоснуться.

Но сейчас то время, когда я готова отдаться страсти, поэтому разрываю поцелуй.

— Нам нужно идти, — хочу сказать строго, но получается с придыханием.

— Упрямица, — журит Руслан, смотрит на меня наполненным любовью взглядом, после чего делает шаг назад.

Протягивает мне руку. Я сразу же ее принимаю, спрыгиваю со стола. Руслан помогает отряхнуть пыль с моих ягодиц. И, по-моему, слишком сильно старается. Но Я ничего не говорю, лишь прикусываю губу, позволяя ему насладиться.

Когда Руслан заканчивает с моей “очисткой”, я поднимаю блокнот дедушки, забираю его письмо, после чего мы беремся за руки и уходим из квартиры, теперь точно оставляя прошлое позади.

Лева с мамой ждут на лавочке у подъезда.

— Мама, папа, — двухгодовалый малыш, который полная копия своего отца, тут же бросается к нам.

Руслан подхватывает его на руки, целует в пухлые щечки, после чего обнимает меня за талию и оставляет еще один короткий поцелуй на моих губах.

— Спасибо за то, что подарила мне сына. Спасибо за то, что ты есть у меня. Я люблю вас, — не устает повторять муж почти каждый день, с нежностью глядя мне в глаза.

— А мы любим тебя, — обнимаю своих мужчин, чувствую себя полностью счастливой.

Краем глаза замечаю, как мама смахивает слезы.