Развод. Измена на свадьбе

Глава 58

“Дедушка сделал все правильно”, — проносится в голове.

Мне тоже сейчас, после всего, что я услышала, хочется встать и уйти. А почему собственно я не могу этого сделать?

Подхватываю сумочку, вешаю ее на плечо, встаю.

— Маша, куда ты? — мать тоже вскакивает на ноги.

— Подальше от тебя, — огрызаюсь, выхожу из-за стола.

Женщина тоже не стоит на месте. Подлетает ко мне, преграждает путь.

— Постой, — она жалобно смотрит на меня. — Мы же не договорили.

— Что ты еще можешь мне сказать? — слезы собираются в глазах, но я не даю им пролиться, только впиваюсь ногтями в ладони. — Ты хоть представляешь, сколько раз я ловила предубеждающие взгляды одноклассников, когда они узнавали, что у меня нет матери? Хоть знаешь, как часто я хотела поделиться с кем-то вещами, которые невозможно было обсудить с дедушкой? Можешь себе представить, как мне было больно, когда ко всем на выпускной пришли мамы, о ко мне нет. А когда умер дедушка, меня поддержал совершенно чужой человек, а не родная мать! — вываливаю на женщину всю боль, которая до этого момента таилась в душе. По мере моей тирады, лицо матери все сильнее белеет. — Скажи, как давно ты в Москве? Ведь после того момента ты не уезжала, да?

Женщина тут же отводит взгляд.

Хмыкаю.

— Все понятно, — качаю головой. — Ты даже связаться со мной не пыталась, — от этого осознания становится еще больнее.

— Я пыталась! — вскрикивает мама. — Пыталась, — бормочет, протягивая ко мне руку, хочет дотронуться до лица, но я отступаю. Ее рука падает и повисает вдоль тела, а женщина переплетает пальцы перед собой. — Я несколько месяцев обивала пороги квартиры, где вы жили с дедушкой, но он не подпускал меня к тебе. Все время находился рядом. Охранял, как цербер, а когда я пыталась приблизиться, будто чуял, все время оказывался рядом, — женщина останавливается, чтобы перевести дыхание.

Жду, когда она продолжит, но в ответ получаю молчание.

— И ты сдалась? — подталкиваю ее.

Мать печально смотрит на меня, после чего кивает.

— Я была молода, подумала, что мы все сможем наверстать, когда ты подрастешь, — тяжело сглатывает. — А потом мне стало стыдно возвращаться.

Кусаю губу. Боль охватывает все внутри. В груди жжет так, будто я съела самый острый перец в мире. Нервные окончания гудят от напряжения. Сердце кровоточит.

Я думала, что пережила потерю матери. Но эта встреча разбередила раны, которые, похоже, не затянулись, а только тонкой корочкой покрылись. Стараюсь дышать через раз, чтобы не сделать себе еще больнее.

Смотрю на мать, которая тоже не отводит от меня взгляда. Сожаление, возможно, даже вина отражается на ее лице. Но, если честно, мне все равно. Прошло слишком много лет, чтобы я ее простила. У нее были тысячи возможностей со мной связаться, но она этого не сделала. Предпочла жить своей жизнью, а про меня не вспоминать.

Судорожно вздыхаю, вызывая очередную волну агонии, которая проносится по телу.

— Спасибо за разговор, я пойду, — стискиваю челюсти.

Еще мгновение осматриваю лицо матери. Несмотря на все, хочу запомнить его, после чего поворачиваюсь к выходу.

— Я писала тебе, — не успеваю сделать и шага, как до меня доносится тихий голос.

Застываю.

Прикрываю глаза.

Глубоко вдыхаю.

“Я не хочу этого слышать… не хочу… не хочу...”.

Снова смотрю на мать.

— Что? — говорю не громче выдоха.

— Я писала тебе на каждый твой день рождения. Отправляла письма, — слеза скатывается по щеке женщины. — Ты ведь их не получала, да?

Хмурюсь. Не понимаю, о чем речь. Но меня быстро доходит. Дедушка. Он был принципиальным человеком и таким образом хотел защитить меня.

— Маша, — мама сокращает между нами расстояние, берет мои руки в свои, смотрит на меня с нежностью. — Я никогда не забывала тебя. Да, совершила много ошибок, но всегда помнила свою дочурку. Я все эти годы была рядом, держалась неподалеку, просто не подходила близко. Надеялась, что у меня когда-нибудь хватит сил вернуться к тебе, попросить прощения, — она грустно улыбается. — С каждым годом это сделать было все труднее, но я никогда не покидала тебя до конца, — бросает взгляд на столик, за которым мы сидели. — Секунду.

Мать отпускает мои руки, быстро приближается к столику, берет черную сумку, стоящую на ее диванчики, вынимает оттуда конверт. Только после этого она возвращается ко мне. Снова заглядывает в мои глаза.

— Держи, — вкладывает толстый конверт мне в руки. — Знаю, что тебе нужно время, чтобы обдумать все. Не буду тебя больше задерживать, но очень надеюсь, что ты дашь мне еще один шанс. Позвони мне, пожалуйста, если сможешь найти силы, дать мне возможность заслужить твое прощение.

Мать еще какое-то время исследует мое лицо, словно хочет запомнить каждую мелкую морщинку. После чего делает шаг назад.

Я не знаю, что мне делать, пару секунд просто стою, но, в итоге, отворачиваюсь. Не чувствуя ног, иду к выходу. Сердце колет. В голове шумит. Конверт жжет руки. Не могу сделать даже вдох, пока не выхожу из кафе. Вот только стоит мне отойти от него на пару метров, застываю.

“Ты должна знать, что там!”, — кричит внутренний голос.

Недолго думая, открываю конверт, вытаскиваю содержимое и смотрю на… фотографии. Мои фотографии.

Вот я в костюме зайчика на детском утреннике в садике.

Вот в черной юбке, белой блузке и с огромном голубым бантом на голове. Это день, когда я пошла в первый клас.

Листаю дальше…

Там есть фотографии в песочнице с другими детьми, в кафе с подругами, в школе за партой, на выпускном. Есть даже снимки, как я одна иду по тротуару и с дедушкой на рынке выбираю фрукты.

Ноги перестают меня держать.

Прислоняюсь к ближайшей стене. Фотографии выскальзывают из пальцев, рассыпаются по тротуару. Рыдания вырываются из меня, прикрываю рот обеими руками. Глаз от снимков не отвожу.

Не знаю, сколько так стою. Время для меня не существует. Только слезы текут по щекам.

В какой-то момент чувствую, что не вынесу все это одна. Мне нужно с кем-то поделиться. Нужно кому-то рассказать. И лишь один человек приходит на ум.

Тянусь к сумочке, дрожащими пальцами достаю телефон, нахожу нужный контакт. Звоню.

— Маша? — взволнованный голос мужа звучит после нескольких гудков. — Что-то случилось?

— Мы можем встретиться? — всхлип вырывается из горла.

— Где ты? — звучит незамедлительно. — Я сейчас же приеду!

Оглядываюсь.

— Недалеко от твоего офиса. Если ты на месте, то я сама дойду, — голос больше напоминает писк из-за сдерживаемых слез.

— Скажи, где ты! Я за тобой приеду, — строгий голос вызывает у меня очередной всхлип.

— Я правда сама, — мне нужно немного пройтись, чтобы попытаться прочистить голову. — Мне нужно десять минут.

Руслан какое-то время молчит, но, в итоге тяжело вздыхает.

— Если через десять минут тебя не будет, я выдвигаюсь на поиски, — чеканит.

Тепло разливается у меня в груди.

— Скоро буду, — бормочу и сразу отключаюсь, боясь, что если продолжу говорить с мужем, то не прекращу плакать.

Собираю фотографии, засовываю их вместе с конвертом в сумочку, иду в сторону офиса мужа. Словно в прострации добираюсь до нужного здания. Рыдания поутихли, но слезы все еще не прекратили литься из глаз. Поэтому вытираю их со щек, прежде чем открыть дверь в холл. Но переступить порог не успеваю, как чувствую на себе прожигающий до самых глубин взгляд.

Нехотя поворачиваю голову и ахаю.

На углу здания стоит человек, которого я больше никогда в жизни не хотела видеть. И он не один. Оба мужчины смотрят прямо на меня, а я все еще пытаюсь осознать, что они делают вместе. Откуда Антон и Станислав знают друг друга?