Развод. Начальница моего мужа

Глава 9

Вместе с новым знакомым размещаемся в моей машине, чтобы было не так шумно.

— Муж есть? — интересуется Тимур, и я недоумённо моргаю, а он усмехается, глядя на мои пальцы правой руки, где безымянный всё ещё обвивает золотое украшение. Оно настолько стало незаметным и невесомым, что я уже и не замечаю его. Сейчас осознала, что оно здесь, и жёлтый круг принимается нещадно жечь, напоминая об изменах мужа. Снять бы его к чёртовой матери, но в данную минуту это будет выглядеть странно.

Последнее, что я хочу, — объяснять малознакомому человеку свой поступок. Потому решаю повременить и избавиться от кольца, как только предоставится возможность.

— Вижу, что замужем. Напиши, если ему будет звонить сын, пусть скажет, что очень занят и попросит его самостоятельно решить проблему. Это важно, Настя, — и моё имя, прозвучавшее сейчас, делает нас отчего-то ближе.

Надо же, как он угадал. Карпов, действительно, сейчас совершенно не может притащить свою задницу сюда, чтобы заниматься всем вместо меня. У него отработка повышения. Только всё же ребёнок пропал у НАС, а не у меня лично. Но о чём именно говорит Тимур?

— Настя, — торопит меня, и я скидываю странное сообщение Карпову, после которого тот принимается мне звонить. А я ставлю на беззвучный.

Брюнет набирает цифры на своём телефоне, жмёт вызов и ставит на громкую связь, держа гаджет в руке между нами.

— Привет, — говорит, как только слышится «да». — Ты Айша? Я — Тим, — сразу представляется ей. — Смотри какое дело. Мне Марк нужен.

Пара секунд тишины, а потом.

— Причём здесь я?

— Он с тобой? Срочно поговорить с ним надо.

— Так набери ему сам.

— Уже, у него телефон разряжен. Но я знаю, что вы общаетесь. Это касается его мамы.

Снова пара секунд тишины, словно она думает над тем, что сказать, или же советуется с Марком.

— Ты видела его сегодня? — спрашивает он, а я тут же лезу в сумку за ежедневником и пишу ему записку: «их видели вместе несколько часов назад".

— Нет! — врёт она.

— У меня другие сведения. Давай так, ты сейчас дашь ему телефон, потому что он должен быть в больнице.

— Чего? — не сразу понимает Айша, впрочем, как и я. — Какая, к чёрту, больница? — озвучивает она общий вопрос.

— Спроси, кто это? — доносится шёпот Марка, и я понимаю, что он играет со мной в прятки. Закрываю глаза, сжимаю зубы, чтобы подавить гнев, который поднимается в душе. С языка норовят сорваться слова, но я должна держать в себя в руках, а не выглядеть истеричкой перед мужчиной, который вызвался мне помочь.

Сыну плевать на мои чувства. Он просто взял и сбежал к этой девчонке, даже не посчитавшись со мной. Возможно, желал сделать больно. И прячется, словно я ему враг, а не родной человек.

Только за что он со мной так?

— Ты кто, мужик? — кажется, Айша не умеет общаться с незнакомцами, а о том, что есть обращение на «вы», наверное, не слышала. И мне рисуется неформалка, с ног до головы покрытая татуировками, пирсингом, раздвоенный язык, тоннели в ушах и прочие мерзости. Потом зачем-то представляю, чем они там сейчас могут заниматься, и хочется выбраться на воздух, потому что становится дурно. Кажется, Карповы решили извести меня оба.

— Вопрос не в том, кто я, а в том, почему я должен разыскивать родственников женщины, которая поступила в больницу в критическом состоянии.

Подкидываю брови вверх. Он сейчас уложил меня на больничную койку? Но это имеет свои результаты.

— Алло, — слышу голос сына. — Что с мамой?

— Скорую вызвала соседка. Сейчас стабилизируем. Она постоянно говорила о тебе, что не могла дозвониться, потому стало плохо. Записывай адрес и приезжай.

Тимур диктует какую-то улицу и дом, а потом отключается. Почти сразу же приходит сообщение, что телефон Марка доступен, а потом он звонит.

— Не бери, если хочешь, чтобы он приехал, — советует переговорщик. — Ему полезно понервничать.

— Ты только что отправил меня в больницу, — напоминаю ему, а он поднимает вверх левую руку со скрещёнными указательным и средним пальцами.

— Я солгал. Но, согласись, это сработало.

— А если бы нет?

— Тогда я бы тебе посочувствовал, потому что твой сын оказался бы последней сволочью. Однажды такой финт удался, и я пулей прилетел в больницу, когда мне сказали про мать, — делится со мной своей биографией. — Ладно, поехали.

— Куда? — удивлённо смотрю на него.

— К больнице. Ты же хочешь забрать блудного сына домой? Представляешь, как он сейчас влетит в фойе и станет требовать от охранника пропустить его в кардиологическое отделение. Потом ребята мои подъедут, загребут его. Оно тебе надо?

— Какие ребята? — не сразу осознаю, что он о полиции.

— Поехали, Настя, — просит он, и я неуверенно проворачиваю ключ в замке зажигания.