Развод. Начальница моего мужа

Глава 40

— Неужели, нельзя было сделать всё нормально? — требует объяснений Карпов, закрывшись со мной в комнате.

— Нормально это как? Треснуть тебя по морде и уйти, хлопнув дверью? Извини, не заканчивала курсы преданных жён. Не знаю, как там по регламенту.

— Ты хоть понимаешь, что могла нас угробить? — он хватает меня за локоть, дёргая на себя.

— Пусти, мне больно, — говорю, пытаясь вырваться. — Ты не имеешь права меня касаться.

— Я делал это для семьи, как ты не понимаешь, идиотка! — шипит в мою сторону. — Но ты всё испортила.

— Удивительный ты человек, Витя. Изменяешь ты — а виновата я.

Он срывается с места и в два шага оказывается у шкафа, резко дёргая створки. Хватает первое попавшееся под руку платье и бросает его в мою сторону.

— Это откуда? — орёт, как ненормальный, хватая ещё одно. — А это? — отправляет его вслед за первым. Его глаза сверкают, он ждёт ответа, и я говорю.

— Мама твоя подарила.

Он сжимает зубы так, то видны желваки. Хотел макнуть носом в грязь, но не вышло.

— Ты же понимаешь, что всё здесь благодаря мне, — разводит руками.

— Да, конечно. Ты — благодетель, а я так — приживальщица.

— Да ничего не было бы, не давай мне Элеонора эти проекты, как ты не понимаешь! Я хотел, чтобы ты и Марк жили хорошо. Я старался сделать вас счастливыми.

— А Карина тоже участвует в какой-то хитрой схеме, чтобы нам было хорошо?

Он принимается быстро моргать, потому что явно не был готов к такому повороту. Алкоголь, что был в крови, выветрился. Глаза распахнуты и лезут на орбиту. Несколько мгновений, и Карпов приходит в себя.

— Ты должна быть благодарна мужу, потому что ни в чём не нуждаешься. Покажи хоть одну подругу, которая живёт так же! Все в кредитах, как в шелках. Сломался телефон — опять занимают. А ты ни в чём не нуждалась! У тебя этих шмоток — полный шкаф.

Молчу, не желая оправдываться, пока моё счастье мерят в килограммах одежды. С нетерпением ожидаю завтрашний день, который принесёт облегчение и чувство победы. Это я буду на коне, а Карпов материться и злиться, упав с Олимпа. Хочется верить, что у Лаврова всё получится.

— Витя, не кричи.

— А ты мне рот не закрывай! Хотела поиграть в ревнивую жену? Лучше бы ребёнком занялась, который у тебя по подворотням шатается.

— У меня? — решаю уточнить. — Это даже хорошо.

— Хорошо тебе? — он на взводе.

— Да, оказалось, что ребёнок только мой, раз у тебя никто нигде не шатается.

Снова два шага, но теперь уже в мою сторону, и хлёсткая пощечина обжигает мою щёку. Голова по инерции уходит вок, волосы закрывают моё лицо. Только что меня ударил собственный муж. За что? Я и сама не знаю, не уверена, что он в курсе.

— Настя, — тут же бросается ко мне, касаясь плечей.

— Пошёл вон!

— Настя, я не хотел, — пытается убрать волосы, но я откидываю его руки.

— Пошёл вон, Вить, — говорю спокойно, когда дверь открывается, впуская Марка.

— Руки от неё убрал! — говорит, и я испуганно смотрю на один из кубков, выигранных им на соревновании. Он зажал его в руке как биту, готовый ударить в любой момент.

— Выйди, нам надо поговорить, — поднимается с коленей Карпов.

— Иди с тёлками своими говори, мудак, — выплёвывает Марк последнее слово.

Карпов округляет глаза, и я осознаю, что добром это не кончится.

— Ты как с отцом говоришь?

— С предателем, у которого две любовницы? — уточняет сын. — Прости, мам, ты просила молчать, но я не могу. Убирайся! — обращается к отцу.

— Довольна? — кричит на меня Карпов. — Ты сына против меня настроила.

— Я лишь сказала правду. Ты знаешь, что им нельзя манипулировать. Он сам решает, как поступать.

— Правду?

— Иди к ним, ты нам больше не нужен, — продолжает Марк. — И ребёнку не нужен.

Зря я всё же не сказала Марку, где на самом деле была. Нового разговора можно было бы избежать.

— Какому ребёнку? — настораживается Карпов.

— Твоему, урод. Мама беременна.