Слушаю, как звонит телефон, и не хочу отвечать. Тут же вспоминаю Витю с его нежеланием говорить с матерью. А вдруг что-то случилось? Совесть на страже, и я нажимаю зелёную трубку.
— Алло, — проверяет связь первой свекровь.
— Да.
— Настенька, ты не забыла? Рассаду нужно перевезти завтра.
Хочется наврать, что не могу, придумать что-то в срочном порядке, сказать, что пусть теперь эти чёртовы помидоры возит начальница её сына и девица, которая скоро разродится, а свекровь продолжает.
— С Витей говорила, занят сильно. Опять в командировке. Ох, он у нас какой важный, постоянно работает. Повысили до главного архитектора, я так горжусь. Погляди, какой у нас мужчина стал, — она горда тем, чего добился Карпов. Её можно понять. Когда Марк добывает медали или удачно сдаёт экзамен, я тоже горжусь. Да что говорить, пару часов назад я радовалась, что у меня такой муж. Но теперь стало иначе, и я не вправе высказывать по телефону женщине с больным сердцем, что она воспитала плохого сына. Всё же такое в голову с детства не заложить.
— Ты во сколько заедешь? — требует от меня ответа, а мне так и хочется сказать: никогда! — Если нет времени, я, конечно, на автобусе. Раза за четыре перетаскаю.
Ну вот, меня прижали к стенке. Я не из тех, кто может отказать и спать спокойно. Я из тех, кто переживает если не может действительно, и думает, как всё успеть.
— Завтра в десять, хорошо? — произношу ровным, почти безжизненным голосом, пытаясь скрыть бурю эмоций, бушующую внутри. Взгляд снова падает на фотографии, где Виктор зажигает со своей начальницей. Наверное, сейчас они занимаются тем же, пока я договариваюсь с его матерью о поездке. И вот мне неловко, а у мудака вообще ничерта не ёкает!
Хочется кричать, бросить трубку, сказать свекрови всё, что я думаю о её сыне и о всей этой ситуации. Хочется выплеснуть на неё всю ту грязь, в которой я сейчас барахтаюсь. Но молчу. Глубоко вдыхаю, пытаясь успокоить дрожь в голосе, потому что она не виновата. Она просто больная пожилая женщина, которая нуждается в помощи и внимании. И это не её вина, что сын оказался подонком.
— Конечно-конечно, Настенька, — она всегда называла меня ласково, и в этом не было фальши. Просто добрый и мягкий человек. Что говорить, с ней мне повезло больше, чем другим женщинам со своими вторыми матерями.
— До завтра.
Вешаю трубку, обхватывая голову. Эта вынужденная вежливость, эта необходимость держать лицо, когда хочется выть от боли, кажется ещё одним издевательством. Но придётся ехать, улыбаться и делать вид, что всё в порядке.
Сгребаю всё обратно в пакет, отправляясь к мусорному ведру, и сперва заталкиваю туда весь этот хлам. Но через полминуты достаю. Мне нужны доказательства, лучше спрятать где-то, вдруг понадобятся.
Выбираю балкон, спальный мешок, который когда-то активно использовался, а теперь забыт, потому что мы совсем перестали отдыхать вместе в палатках. Перешли на новый уровень, и раз в год летаем на неделю-другую на море, если Витя находит время. В прошлом году ездили только мы с Марком, потому что муж был занят. Теперь я понимаю степень его занятости. Осталось поблагодарить Элеонору за погашенную ипотеку, она же подсуетилась с должностью. Какая молодец.
Хочется разделить свою боль с кем-то, но раздумываю. Мать сразу вспылит и станет названивать зятю, а отец возьмёт билет и поедет бить ему морду. Неплохо, конечно, но слишком просто. Витя растоптал то, что было дорого мне, тогда я заберу у него то, что так дорого ему.
Набираю Денису, который почти сразу берёт трубку.
— Полюбопытствовала? — интересуется.
— Зачем ты это сделал?
— Рассказал тебе? — риторический вопрос. — Потому что Карпов заигрался, а ты должна знать, с кем живёшь.
— Это не ответ. Почему ты сделал это сейчас?
Уверена, что связь тянулась не пару дней, а куда больше. Если учесть карьерный рост мужа, это примерно года три. Что касается второй любовницы, там неизвестно. Но достаточно того, что есть Элеонора.
— Денис, — проверяю связь, потому что он не отвечает.
— Да, я здесь, — вздыхает. — Меня же уволили.
— Из компании? — я удивлена.
— Да, Настя. Теперь я не сотрудник «ЭлитСтройПроекта», догадываешься почему?
— Скажи.
Не хочу играть в детектива, достаточно и того, что мне надо решить, как дальше действовать в моей ситуации.
— Потому что меня уволили из-за Карпова.