Развод. Начальница моего мужа

Глава 26

Ближайшие несколько дней у нас затишье. Марк даже здоровается, Витя старается быть хорошим семьянином и отцом, я жду новостей от Дениса, который уверяет, что ему мешает Карпов, потому что трётся постоянно в офисе. А меня тошнит. Не знаю: от жизни, от мужа-предателя, от ситуации, куда я себя поместила, или от беременности. Наверное, всё же последнее.

Делаю ещё несколько тестов, уверяясь в правдивости первого, и отправляюсь сдаваться врачам. Всё же не девочка, риски понимать следует.

Хамоватая акушер-гинеколог поджимает губы после вопроса о полных годах и смотрит на меня поверх очков, полоская мысленно. Только вслух озвучивает не те самые мысли, а «раздевайтесь». На осмотре всё спокойно, подтверждает, что пальцами что-то там ощущает, даёт направление на анализы и провожает немного презрительным взглядом.

Да я тоже не в восторге, только как есть. Но последнее, что мне надо, вот этот надменный взгляд, в котором скрыта издёвка.

— Да, мам, сейчас приеду. Что взять? — завожу машину, пристёгиваясь ремнём, пока она диктует список по телефону. — Давай проще скинь мне в мессенджер, ладно? Ну всё, до встречи.

Ставлю телефон на подставку, включая радио. Чёрт его знает, как сказать матери, что происходит. У меня для тебя две новости: одна хорошая, другая плохая? И вот тут, признаться, неясно, какая хорошая. Что мы расходимся или про беременность.

Карпова мать недолюбливала. Так сложилось, что его самоуверенность её раздражала. Да, она видела, что мы живём неплохо, его старания и потуги, но подачу, с которой он преподносил это, ненавидела.

— Насть, он так говорит, будто тебя на помойке нашёл.

— Мам, да не утрируй. Ну просто красуется, такой человек.

— Нарцисс! — каждый раз нарекала его, но хорошо за глаза. Потому что я просила не конфликтовать напрямую. А то, что было в маленьком женском кругу, не должно никого касаться. Я защищала мужа, как могла. А теперь его можно ненавидеть открыто. Так что, кажется, это хорошая новость.

Светофор слишком долгий, и я от нечего делать рассматриваю людей на улице. Стою в правом ряду, а потому левую сторону не видно. Какая-то пара переходит дорогу, и я отворачиваюсь, чтобы рассмотреть старушку с сахарной ватой. Она широко открывает беззубый рот, чтобы ухватить невесомое облако. Но тут же что-то дёргает меня обратно. Узнавание.

Только что до моего мозга добрались сведения, что я знаю девчонку. Это Айша. Внимательно смотрю, как они останавливаются на тротуаре, и парень целует её. Не как знакомую, а смачно так, с языком, будто не целует, а ест.

Сзади сигналят: нервно и громко.

— Да погоди ты, — говорю тихо, словно меня могут услышать в соседней машине. Хватаю телефон, который тут же падает мне куда-то в ноги. — Вот чёрт. — Наклоняюсь, пытаясь нащупать его под ботинком, а нервный выходит из себя, пропитываясь гневом и гудком, в который вложил ненависть к «курице за рулём». Карпов так часто обзывал женщин, позволь они себе ошибки на дороге. Да и если просто машина двигалась медленно это его раздражало. Он был из тех, кто накажет, подрежет, выскажет своё «фу» и наградит крепким словцом.

Решаю перестроиться и припарковаться, чтобы не занимать полосу. Но мне не везёт, потому что позади как раз «Карпов». Он не просто едет дальше, когда дорога свободна, а прижимается почти ко мне вплотную к чужой машине, матерясь на чём свет стоит и брызжа слюной на моё стекло.

Айша уверенным шагом удаляется в сторону центра, когда тот долговязый, что только что её целовал, идёт к вокзалу. И это, на минуточку, не мой сын!

— Да что?! — не выдерживаю, опуская стекло. — Проехал бы уже три раза, чтоб тебя, — ставлю машину на нейтралку, снова ныряя вниз, чтобы добраться до телефона, пока меня обливают помоями.

— Курица, — различают мои уши, и машина срывается с места, рыча двигателем. Небось опаздывает к какой-нибудь любовнице. Теперь всех буду подозревать. А вот то, что не успела снять видео про будущую невестку — огорчает. Кладу телефон на соседнее сиденье и еду неторопливо по правой полосе следом за Айшей. Она говорит по телефону, а потом оглядывается. Кажется, меня заметили. Даже стыдно становится, и я газую, опережая её. Смотрю в боковое, она сворачивает на соседнюю улицу. Да и плевать.

У матери тоже новости, но там по бытовому плану. И она настолько увлечена ремонтом одной из комнат, что я не хочу перебивать её запал, с которым она показывает мне выбранные обои, багеты, шторы и заказанный диван. И в ближайшие полтора часа мы обсуждает цветовую гамму будущей спальни.

— А у тебя что нового? — всё же интересуется, но, когда набираю воздуха в лёгкие, она вспоминает, что не показала мне этажерку для обуви. Отличная такая, что ни говори. Куда важнее моих новостей. А на повторный вопрос звонит соседка, которая забыла рецепт маковых булок, и ей срочно требуется помощь. Конечно, ей её оказывают, а я понимаю, что желание у меня напрочь отпало. Надо понимать намёки судьбы, её подсказки. Говорит она: не открывай рот, Настя. Вот так и стоит делать. Потом, попозже, по факту.

— Так что нового? — третий вопрос, как в сказках про Ивана-Дурака. Только главная героиня я — Настенька.

— Поставщик новый. Со старым разошлась.

— Ну и правильно. Новое всегда лучше, — краем глаза смотрит она в телефон на страницу с диваном.

Спорить с ней не буду. Не то настроение.

Прощаюсь и возвращаюсь домой. Спешу к сыну с новостями про Айшу, и что-то мне подсказывает, что он не удивлён. И на мой рассказ о поцелуе реагирует странно для меня.

— Ну и что? Я ей доверяю, поняла? И Миху знаю, он классный.

— И ничего, что у вас одна девушка на двоих?

— Ты несовременная просто, — пытается грубостью защитить себя.

— А ты дурак, Марк.