Развод. Начальница моего мужа

Глава 2

Не знаю, сколько я сидела, пялясь в стену. Сперва было невероятно больно, потом немного отпустило, потом снова накатило новой волной, и я заревела. По минуте слёз за каждый прожитый год. За всё хорошее и плохое, что было между нами. За лживые и честные обещания, за минуты счастья и страданий, за наслаждение в постели и холодность взглядов. За то, что мы сумели и не смогли…

Надо было что-то делать. Ледяной холод пронзил меня насквозь, но в нём не было слабости. Была ясность. Ноги сами понесли в ванную. Конечно, после интима с мужем, который был несколько дней назад, я мылась не один раз, но сейчас мне захотелось сделать это снова. Словно обряд, словно очищение.

Стою под душем: горячая вода обжигает кожу. Трусь мочалкой, стирая грязь и ложь. И на время становится легче. Интересно, они знают друг о друге? Карина и Элеонора. Считают себя единственными?

Я сомневалась, признаться, после активизации трудоголизма Вити, думалось, что у него другая. Но прибавка действительно появилась, и я журила себя за паранойю. Убеждала, что жить в сомнениях — убивать себя. И вот приехали.

Уже неважно, что он скажет в своё оправдание, потому что они — его настоящее и будущее, я же — прошлое.

Злость вытесняет боль. Обжигающая, дающая силы. Я не намерена просто собрать вещи и исчезнуть. Становиться удобным призраком его прошлой жизни. Наш брак в одночасье треснул и развалился, показал свою несостоятельность. А недавно мне казалось, что мы счастливы. Даже устроили вечер погашённой ипотеки. Казалось, вот теперь заживём.

Выбираюсь из душа, хватая телефон. Позвонить его начальнице и сказать, что всё знаю? Выплеснуть всю свою боль, свою ярость. Кричать, задавать вопросы: «Разве тебе не стыдно?!» Хочу, чтобы она захлебнулась в собственном лицемерии, как я сейчас захлёбываюсь в своей безысходности. Или её мужу, отчего нет? Пройдёмся по цепочке, чтобы не одной мне было так хреново… Или же той другой, улыбающейся с фотографии. Поинтересоваться, всё ли в порядке, как токсикоз и как спится с чужим мужем?

Горькая усмешка скользит по губам. Отбрасываю телефон в сторону, словно он раскалённый. Нет. Не сейчас. Не так. Это мимолётная вспышка. Пройдёт, иначе пожалею. Можно вспылить и всё испортить, или же выйти из грязи с гордо поднятой головой. Нельзя давать чувствам верх над разумом.

Мне нужно подумать, собрать себя по кусочкам. Эта боль, она не вечна. Она пройдёт. Я должна верить в это.

Обнимаю себя руками, пытаясь согреться, но мне бесконечно холодно. Холодно от предательства, от лжи, от осознания того, что вся моя жизнь была лишь призрачным счастьем. Как теперь жить с этим? Как собрать себя заново?

Телефон принимается петь знакомой мелодией, а я обхватываю голову, приходя в себя. На экране имя свекрови.

Мать Вити, а звонит мне.

До этого момента я не была против, но сейчас брезгливо смотрю на гаджет, словно она виновата в том, что сделал её сын. Словно она знала, но продолжала пользоваться моей добротой, моим временем и силами, потому что Вите не было дела до её огородов и рассады. Не было дела до генеральных уборок и магазинных покупок, до проблем со здоровьем и походов в аптеки. Вместе с замужеством ко мне перешла и его мать, которая теперь чаще говорила со мной, нежели с собственным сыном, который постоянно был занят.

Сколько раз я видела, как он игнорирует её звонки, продолжая заниматься своими делами, а потом просил меня поинтересоваться, чего она хотела. И мать через меня узнавала, что у сына всё хорошо, что он с утра до вечера на работе, и что я обязательно заеду в «Леруа Мерлен», чтобы купить тридцать, мать её, литров земли для посадки.

И мне было её невыносимо жаль: одинокую, пожилую, больную и ненужную единственному ребёнку. А, может, я видела в ней и саму себя, боясь оказаться на её месте.

Я пыталась говорить с мужем, а он ссылался на то, что их отношения всегда были такими. Ну что могла сделать я?

Была ещё Марина, сестра Вити, но двадцать лет назад погибла в аварии. Свёкра унёс инфаркт, а Валерия Семёновна восприняла меня, как подаренную судьбой дочь, и я не была против.

Но сейчас я ненавидела всё, что меня связывало с моим мужем.