Развод по первому требованию, или Ведьма ищет предлог

Глава 7. О том, что без подруг жизнь не та…

– Если ты не успокоишься, я уйду из дома-мр, – проводил меня мрачным взглядом Бродяга.

– Ты и так скоро уйдешь из дома, – нервно проверила я готовность пирога. – Бао наверняка захочет посмотреть на мое новое жилище, а ты его терпеть не можешь. – Хвост фамильяра дернулся. – И почему вы с ним никак не можете найти общий язык? – Пирог оказался еще не готов, и я оставила его в печи.

Оглядела стол, который накрыла для подруг, и прикусила губу, решая, что бы еще на него выставить.

– Потому что он веркот, – тем временем раздраженно ответил Бродяга.

Веркоты 5 были большой редкостью. В свое время эту породу фамильяров и простые люди, и маги старались уничтожить всеми способами. В чем преуспели. Но как оказалось, парочка все же выжила и спряталась в Темном лесу близ академии магии. И когда туда по обмену попала Матильда, то сумела расположить к себе местного лесовика так, что он подарил ей веркотика из последнего помета. Собственно, две другие ведьмы, Стелла и Кассандра, с которыми она туда отправилась, тоже удостоились такой чести 6 . Но мой Бродяга появился у меня раньше, и я не променяла бы его ни на кого другого.

Я с укоризной посмотрела на друга и погладила его по мягкой шерстке.

– Бродяга, наличие у Бао второй ипостаси не делает его лучше тебя.

– Разумеется-мр! – посмотрел на меня он как на ненормальную.

– Вот! Так чего же вы вечно друг перед другом хвастаться начинаете не пойми чем и собачиться?

– Собачатся собаки, а коты…

– А коты меряются длиной хвоста, – вспомнила я последнюю их встречу.

Бродяга, к моему удивлению, довольно усмехнулся и даже облизнулся.

– И что? У меня все равно оказался длиннее.

Я закатила глаза, но тут колокольчик над дверью в лавку звякнул, и я, сняв передник, поспешила в нее из кухни.

А там со страдальческим выражением лица застыла Матильда. Она держала дверь открытой, а в это время в лавку заходил Бао. Вернее, он уже вошел, а вот его хвост продолжал входить за ним. Длиннющий такой хвост, который Бао не мог даже поднять, но с довольным видом волочил за собой.

– Етить колотить… – вырвалось у меня невольное.

А потом я осознала масштаб проблемы. Это же мне теперь состав изобретать для роста хвоста надо будет, а затем наоборот – для уменьшения. Не отрезать же потом то, что отрастет. Бродяга не даст. А ходить с таким… довеском, который будет длиннее теперешнего хвоста Бао, он просто не сможет.

А потому я громко, чтобы было слышно и в кухне, произнесла:

– А Бродяги дома нет. Я его послала…

– Совсем, что ли, послала? – втянув наконец хвост в лавку, ехидно поинтересовался Бао.

– …к лесовику, – закончила я, насилу придумав хоть какой-то предлог. А то от растерянности ничего в голову не приходило. – У нас тут неподалеку от города есть отменная роща, куда я иногда посылаю его за ингредиентами.

– Недалеко, говоришь? – посмотрел задумчиво на свой хвост Бао. – Тогда я, пожалуй, его поищу. – И отправился обратно.

Матильда снова открыла дверь, дожидаясь, когда он вместе со своим хвостом за ней скроется.

– Дорогу осилит идущий, – проговорила она ему вслед и укоризненно покачала головой.

– Надеюсь, фамильяр Ядвины ничего себе не отрастил, – проводила я взглядом через витрину уходившего за поворот черного веркота.

– Его во время прошлого спора не было, – посмотрела на меня Матильда и пожаловалась: – И ведь пока я не сварила ему это зелье, не отстал.

– И почему они все время чем-то норовят помериться?

– Это еще ничего. Помню последнюю встречу со Стеллой и Кассандрой. У Кэсс, как ты знаешь, фамильяр девочка, а у Стеллы, как у нас, тот еще… мальчик. Вот где был мрак… Я не знала, за кем мне следить и кого спасать: детей или фамильяров.

– Сочувствую, – произнесла я, и разговор как-то заглох, а мы продолжали стоять посреди лавки и неловко переминаться с ноги на ногу.

Колокольчик над дверью снова звякнул, и в лавку вошла Ядвина с вороном на плече.

– Привет, – поздоровалась она, тут же проникшись повисшей неловкостью.

– Вы не пр-р-ротив, если я немного полетаю на улице? Хороший здесь воздух. Мор-р-рской! – произнес фамильяр и вылетел, как только Ядвина приоткрыла ему дверь.

Снова повисшее молчание уже начинало давить, а я все никак не решалась сознаться в своем позоре и попросить у подруг прощения.

Внезапно на лице Ядвины появилось обеспокоенное выражение, и она принюхалась:

– По-моему, у тебя что-то подгорает.

– Ага, – вторила ей Матильда, поведя носом.

– Пирог! – воскликнула я, осознав, что, похоже, спалила главное блюдо вечера.

Кинулась в кухню. Девчонки за мной. И в шесть рук мы таки достали бедолагу из печи и разогнали появившийся дым.

Пирог пострадал не так чтобы и сильно, но мне показалось, что это знак: ничего из этого примирения не выйдет. Я обессиленно села на лавку, уставилась на подгоревший пирог и обреченно произнесла:

– Кажется, я самая неудачливая и глупая ведьма на всем Велитане 7 . Простите меня, девочки.

– Неправда, – сели они рядом. – Ты просто очень доверчивая.

– И увлеченная.

– Кстати… – Тильда огляделась. – А где твой домовой? Почему за печью никто не следил?

– О-о-о… – вздохнула я. – Это отдельная история.

– Ничего, вечер длинный, – улыбнулись мне Ядя и Тиль. – Самое то для историй. Да и кому их рассказывать, если не лучшим подругам?

У меня на глаза навернулись слезы. Поняли. Простили. Не держат зла. А значит, все еще обязательно будет хорошо!

И это нужно отпраздновать!