Развод. Я тебе (не) принадлежу

Глава 10. В логове льва: Цена правды

Утренний воздух Москвы, казалось, сгустился до предела, пропитавшись влагой и предчувствием скорой битвы. Небо над мегаполисом было низким, свинцовым, словно предвещая скорый снегопад, но вместо снежинок на меня давила тяжесть ожиданий. В бронированном лимузине, который Макс, словно личный телохранитель, подогнал к моему временному убежищу, я чувствовала себя как на эшафоте. На мне был строгий брючный костюм цвета мокрого асфальта — не просто одежда, а мой новый щит. Он скрывал не только стремительно растущий живот, но и трепет, который я всё еще ощущала, когда думала о Давиде.

— Вы уверены, что это безопасно? — мой голос звучал непривычно тихо, словно я боялась нарушить эту хрупкую тишину.

— Относительно, — Макс пожал плечами, его взгляд всё еще метался по улицам, выискивая потенциальные угрозы. — У нас есть информация, что Воронцов уже «расставил» своих людей внутри. Но Давид Игоревич предусмотрел всё. В здании есть «мертвые зоны» и дублирующие системы безопасности, которые мы сможем использовать. Наша задача — пройти незамеченными до кабинета.

«Незамеченными» — это было последнее, что грозило мне в стенах «Громов Групп». Когда двери лимузина отъехали, открывая вид на массивное здание из стекла и стали, я ощутила, как сотни невидимых глаз устремились на меня. Сотрудники, толпившиеся у входа, замерли, словно статуи, их шепот мгновенно утих, уступив место напряженной, звенящей тишине. Я шла вперед, чувствуя, как каждый мой шаг эхом отдается в этой тишине, словно последний удар сердца. Я ощущала себя не просто беременной женщиной, а мишенью, выставленной на всеобщее обозрение.

На ресепшене нас встретил Савельев. Он стоял у стойки, безупречно одетый, словно только что сошел с обложки журнала. Его лицо было непроницаемым, словно маска, но я видела, как напряжены его скулы, как дрогнул уголок губ, когда он взглянул на меня.

— Аврора Александровна, — его голос звучал ровно, но в нем чувствовалась сталь. — Доброе утро. Кабинет Давида Игоревича сейчас находится на режиме внутренней проверки. Доступ временно ограничен.

— Савельев, — мой голос был спокойным, но твердым. — Я не в настроении играть в ваши игры. Давид Игоревич в критическом состоянии. Я — его законная супруга и единственный бенефициар его активов. И сейчас я иду в его кабинет, чтобы обеспечить сохранность этих самых активов. Любое препятствие будет расценено как саботаж.

Он помолчал, словно оценивая мою решимость.

— У меня приказ от господина Воронцова, — сказал он, слегка повысив голос, чтобы его услышали. — Временно исполняющий обязанности руководителя. Он здесь главный.

— Господин Воронцов — никто, — отрезал Макс, делая шаг вперед. Его рука демонстративно легла на кобуру под пиджаком. — А вот у нас есть документы, подписанные Громовым еще в Красной Поляне. Савельев, ты ведь не хочешь, чтобы полиция узнала о твоем швейцарском счете, на который вчера упало два миллиона евро? Или о твоих «особых» услугах для «Воронцов-Групп», которые уже на контроле у Интерпола?

Начальник охраны побледнел, его уверенность осыпалась, как сухая штукатурка. Его взгляд метнулся к Максу, затем ко мне, словно он искал выход. Он явно не ожидал такой решительности, такого знания деталей. Он понял, что проиграл. Медленно, почти неохотно, он нажал кнопку вызова VIP-лифта.

— Вы идете на свой страх и риск, — прохрипел он, отступая. — Воронцов этого так не оставит. И если что-то случится…

— Если что-то случится, я лично выдам вам ордер на арест, — закончила я, не сводя с него взгляда. — Мне не нужны ваши предупреждения.

Лифт бесшумно скользнул вверх, унося нас в самое сердце империи Громова. 84-й этаж. Кабинет, который я видела лишь на фотографиях, теперь был передо мной. Огромные окна в пол, за которыми Москва казалась игрушечным макетом, напоминали о безграничной власти его хозяина. Стол из темного полированного дерева, кожаные кресла, произведения искусства на стенах — всё дышало богатством, контролем и абсолютной властью. Но меня интересовало не это. Меня интересовал сейф.

Макс, следуя моим инструкциям, быстро нашел скрытый механизм. За панелью из орехового дерева оказалась массивная стальная дверь. Биометрический сканер и цифровая клавиатура.

— Отпечаток Давида Игоревича или код, который знает только он, — сказал Макс, пробуя ввести комбинацию, которую нашел в его личных файлах. — Боюсь, это займет время. А время — наш главный враг сейчас.

Я подошла к сейфу. «Код, который знает только он». Давид… он всегда был одержим контролем, но в то же время он был одержим мной. Всё, что было для него важно, так или иначе было связано со мной. Он создал эту систему, чтобы защитить нас. Но мог ли он предвидеть, что нас запрут внутри?

Я начала вводить цифры: наша дата свадьбы — нет. Дата моего рождения — нет. Я вспомнила, как он смотрел на меня в тот день на аукционе. Он не просто купил браслет, он купил мою жизнь.

Щелк!

Замок поддался. Медленно, с тихим шипением, дверь сейфа отъехала в сторону. Внутри не было золотых слитков или пачек денег. Там лежали папки. Десятки папок, каждая из которых хранила чью-то тайну, чью-то разрушенную жизнь. Среди них была одна, с простой надписью: «Проект Феникс. Александр Соколов».

Дрожащими руками я достала папку. Внутри были не только чертежи моего отцовского патента. Были расшифровки записей его телефонных разговоров. Голос отца, когда-то такой родной, звучал холодно и чуждо.

«...Да, Воронцов, я готов. Давид перешел черту. Он разрушил мой бизнес, он забрал мою дочь. Если его не станет, Аврора вернется ко мне, и мы восстановим компанию. Коды доступа будут у тебя в пятницу...»

Мои пальцы соскользнули с документа. Сердце болезненно сжалось. Отец… мой отец, которого я идеализировала, который, как я думала, был жертвой обстоятельств, оказался... палачом? Он был готов продать Давида, чтобы вернуть себе былое величие? Он хотел меня использовать как приманку?

— Не может быть… — прошептала я, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— Это еще не всё, — Макс, который успел просмотреть другую папку, передал мне документ. — Смотри дату.

Это был отчет о переводе ста миллионов долларов на счета компаний моего отца. Дата — через два дня после записи разговора с Воронцовым. Отчет был подписан Давидом.

— Он… он не уничтожил его бизнес, — поняла я, чувствуя, как слезы жгут глаза. — Он спасал его. Он знал, что мой отец готовится его убить, и вместо того, чтобы нанести ответный удар, он дал ему деньги. Он пытался… искупить. Или купить его молчание.

— Он пытался защитить тебя, Аврора, — голос Макса стал мягче. — Он не хотел, чтобы ты знала правду о своем отце. Он хотел уберечь тебя от той грязи, которая тебя окружала. Поэтому он и контролировал тебя так жестко. Он боялся, что ты станешь частью этой игры, частью той лжи, в которой жил твой отец, и которая могла разрушить тебя.

В этот момент тишину кабинета разорвал резкий звук — не сигнализация, а звук включившейся видеосвязи на огромном мониторе, который раньше был просто черным экраном. На нем появилось лицо Виктории. Она была в каком-то светлом, стерильном помещении, за её спиной виднелся логотип «Воронцов-Групп».

— Как тебе сюрприз, Аврора? — её голос звучал сладко и ядовито. — Нашла, что искала? Правда всегда выходит наружу, знаешь ли. Твой отец — предатель, а муж — искусный манипулятор, который использовал тебя, чтобы получить доступ к патенту твоего родителя. Он просто купил твоё «благословение» на брак, а теперь, когда он в коме, ты думаешь, что можешь управлять его империей?

— Ты ничего не понимаешь в нашей истории, Виктория, — я почувствовала, как внутри меня просыпается не страх, а ледяная ярость. — Ты только разрушаешь. А мы… мы строим. И моя первая задача — стереть таких, как ты, с лица земли.

— О, милая, ты так наивна, — она рассмеялась. — Я тебе помогу. Посмотри в окно.

Я подошла к панорамному окну. Внизу, у главного входа в «Громов Групп», собралась толпа. Не протестующие, а люди в темной униформе без опознавательных знаков. Они методично блокировали все выходы, словно загнанных в угол животных.

— Они перерезали внешнюю связь, — сказал Макс, в панике барабаня по своему планшету. — Мы в ловушке. Городская связь тоже глушится.

— Здание заминировано, Аврора, — Виктория продолжала вещать с монитора, её глаза горели триумфом. — По документам, которые уже ушли в СМИ, это Давид Громов в приступе паранойи решил уничтожить всё, что создал, вместе с тобой. Ты — его последняя «игрушка». У тебя есть ровно пять минут, чтобы передать мне коды доступа к «Фениксу». Иначе… я нажму кнопку, и мы все отправимся к праотцам.

Я посмотрела на монитор, на лицо Виктории, полное злобы и триумфа. Потом на Макса, чье лицо выражало ужас. А затем — на сейф, где лежала флешка с надписью «Последний аргумент». Давид… он подготовил мне путь отхода. Или путь уничтожения врагов.

— Пять минут, Виктория? — я взяла флешку. — Время — мой главный союзник. Ты думала, я буду искать справедливости в суде? Наивная. Ты не знаешь, на что способна мать, когда защищает своё будущее.

Я вставила флешку в терминал Давида. На экране высветилось меню.

— Что ты делаешь?! — Виктория закричала, её лицо исказилось от страха. — Аврора, стой! Ты не смеешь!

— Я активирую протокол «Zero», — сказала я, переводя взгляд с монитора на папку с документами моего отца. — Это система тотального уничтожения всех финансовых активов, связанных с «Громов Групп» и «Воронцов-Групп». Все оффшорные счета, все инвестиции, всё, что было построено на крови и обмане, — всё будет стерто. Вместе с тобой.

Я положила палец на клавишу «Enter». Сердце бешено колотилось. Я была готова нажать. Готова сжечь всё, чтобы не дать им победить. Я ощущала себя не Авророй Соколовой, а Громовой — женщиной, которая научилась у своего мужа самому главному: если хочешь победить, будь готов потерять всё.