Развод. Я тебе (не) принадлежу

Глава 35. Огненный горизонт: Спасательная операция

Горизонт на юго-востоке полыхал багровым заревом, словно само море загорелось, смешиваясь с предзакатным небом. Но это было не северное сияние и не игра света — это был пожар. Столб черного, жирного дыма поднимался вертикально вверх, разрываемый ветром на причудливые клубящиеся фигуры, напоминающие гигантских скорпионов. «Снежный буревестник» шел на полной скорости, его ядерное сердце билось на пределе допустимых мощностей, чтобы успеть к тонущему лайнеру до того, как море сомкнется над ним навсегда.

Аврора стояла на мостике, вцепившись руками в поручень перед картой. Ее лицо, еще бледное после недавнего истощения, было сосредоточенным и собранным. Восьмой месяц беременности давал о себе знать тяжестью, но она запретила себе думать об усталости. Там, в двух часах хода от них, гибли люди. И если они могли помочь — они должны были это сделать.

— Есть детальная информация? — спросила она у Макса, который, не отрываясь, пялился в монитор спутниковой связи.

— Лайнер «Астрея», — начал тот, подсвечивая данные на экране. — Флаг Панамы, порт приписки — Колон. Шел из Гамбурга в Сингапур. На борту — тысяча двести пассажиров и четыреста членов экипажа. По предварительным данным, взрыв в машинном отделении, пожар охватил нижние палубы, судно потеряло ход и дрейфует. Сигнал бедствия подали четыре часа назад.

— Почему так долго никто не подошел? — нахмурился Давид. — Это оживленный маршрут.

— Ближайшие суда изменили курс, — мрачно ответил Макс. — Получили приказы от своих компаний держаться подальше. Боятся, что судно заминировано. Последние несколько месяцев в этом районе было несколько атак пиратов.

— Пираты атакуют лайнер с тысячью пассажирами? — усомнилась Аврора.

— Не пираты, — вмешался Марк, который только что вошел на мостик с докладом от команды. — Террористы. Или те, кто хочет, чтобы это выглядело как теракт. Есть неподтвержденные данные, что на борту находится группа влиятельных бизнесменов из Азии. Возможно, это точечный удар.

Давид и Аврора переглянулись. В их мире, полном заговоров и теней, случайностей почти не существовало. Если на борту «Астреи» были люди, за которыми охотились те же силы, что стояли за Балабановым и Клубом, то их приближение могло быть именно тем, чего ждали враги.

— Это может быть ловушка, — тихо сказал Давид, озвучивая мысли Авроры. — Они знают, что мы в этом районе. Они могли подстроить все это, чтобы выманить нас.

— Могли, — согласилась Аврора. — Но если это не ловушка, мы обречем на смерть больше тысячи человек. Давид, я не могу с этим жить. Мы не можем.

Он посмотрел на нее долгим взглядом. В ее глазах горел тот самый огонь, который он так любил и которого так боялся. Огонь, толкавший ее на безрассудства во имя спасения других. Это был не расчет, не стратегия — это была человечность. Та самая, которой не хватало Орион, которой никогда не будет у Балабанова.

— Марк, — скомандовал он. — Готовь спасательные команды. Макс, поднимай дроны — нам нужна полная картина того, что там происходит. Аврора, — он повернулся к ней, — ты остаешься на корабле. Это не обсуждается.

— Давид...

— Аврора, — его голос стал жестким. — Ты нужна нашему сыну. Если там ловушка и мы попадем в нее, ты должна будешь выжить. Ты должна будешь продолжить наше дело. Без тебя у нас нет будущего. Согласись.

Она хотела возразить, но поняла, что он прав. Ребенок внутри нее был важнее любых геройств. Она медленно кивнула.

— Хорошо. Я останусь. Но если вы не вернетесь через шесть часов, я пойду за вами.

Давид улыбнулся, подошел к ней и поцеловал — крепко, властно, с той страстью, которая всегда заставляла ее сердце биться чаще.

— Договорились. Но я вернусь. Обещаю.

«Астрея» предстала перед ними через полтора часа. Зрелище было апокалиптическим. Огромный лайнер, длиной более трехсот метров, лежал в дрейфе, накренившись на правый борт. Из его кормовой части, где находилось машинное отделение, вырывались языки пламени, окрашивая небо и море в зловещие оранжево-красные тона. Черный дым поднимался так высоко, что, казалось, касался облаков. Вокруг судна на воде виднелись десятки спасательных плотов, усеянных точками людей. Крики, усиленные ветром, доносились до «Буревестника», смешиваясь с воем сирен и треском огня.

— Боже мой, — прошептал Макс, глядя на мониторы. — Они не успели эвакуировать всех. На нижних палубах еще сотни людей.

— Марк, спускай шлюпки! — скомандовал Давид. — Вертолет готов?

— Готов, — отозвался пилот из рубки управления. — Могу поднять двоих за раз, плюс спасательная лебедка.

— Работаем. Макс, координируй с воздуха. Мы должны вытащить максимум.

Аврора смотрела с мостика, как спасательные шлюпки «Буревестника» одна за другой спускаются на воду и устремляются к тонущему лайнеру. Вертолет взлетел, направляясь к верхним палубам, где уже собрались сотни людей, размахивающих руками и молящих о помощи.

Первые полчаса спасательной операции прошли в бешеном ритме. Шлюпки подходили к плотам, забирали людей и возвращались к «Буревестнику», где медики тут же оказывали помощь пострадавшим от ожогов и переохлаждения. Вертолет курсировал между судами, снимая людей с верхних палуб «Астреи», до которых огонь еще не добрался.

Аврора не могла оставаться в стороне. Она спустилась в лазарет, где развернулся полевой госпиталь, и начала помогать медикам. Она перевязывала раненых, успокаивала плачущих детей, раздавала воду и одеяла. Ребенок внутри нее, словно чувствуя важность момента, вел себя тихо, лишь изредка напоминая о себе легкими толчками.

— Спасибо вам, — прошептала молодая женщина с младенцем на руках, которую только что подняли с плота. Ее губы посинели от холода, но глаза светились благодарностью. — Мы думали, что умрем.

— Все будет хорошо, — Аврора укутала ее в теплое одеяло. — Вы в безопасности.

В этот момент в лазарет вбежал запыхавшийся матрос.

— Аврора Александровна! С мостика сообщение! На «Астрее» взорвались топливные цистерны! Судно начинает тонуть быстрее! На нижней палубе осталось около двухсот человек, они заблокированы огнем!

У Авроры перехватило дыхание. Двести человек. Среди них — Давид, Марк и их люди. Они пошли на лайнер, чтобы помочь эвакуировать тех, кто не мог выбраться самостоятельно.

— Передайте на шлюпки! — крикнула она. — Пусть забирают всех, кого могут, и уходят! И вызовите Давида! Срочно!

Рация в руках матроса захрипела голосом Марка:

— Мы на нижней палубе, путь к отступлению отрезан огнем! Ищем другой выход! У нас есть раненые!

Аврора выхватила рацию из рук матроса.

— Марк, назови координаты! Я вышлю вертолет!

— Бесполезно, — голос Марка был спокойным, но в нем чувствовалась обреченность. — Палуба завалена, пробраться можно только пешком. Мы попробуем пройти через трюм. Если не получится... Аврора Александровна, позаботьтесь о Давиде Игоревиче.

Связь оборвалась.

Аврора замерла, чувствуя, как мир вокруг начинает рушиться. Давид был там, в огненном аду, и у нее не было способа ему помочь. Она выбежала на палубу и уставилась на горящий лайнер. Пламя теперь охватило почти всю корму, языки огня лизали небо, а крен судна увеличивался с каждой минутой. «Астрея» умирала, и вместе с ней мог умереть единственный мужчина, которого она любила.

— Нет, — прошептала она. — Нет, только не сейчас. Только не после всего.

Она бросилась к вертолетной площадке, где пилот готовился к очередному вылету.

— Бери меня, — приказала она.

— Аврора Александровна, это опасно! Давид Игоревич приказал...

— Плевать на приказы! — закричала она. — Там мой муж! Поднимай вертолет, или я пойду вплавь!

Пилот, увидев ее глаза, понял, что спорить бесполезно. Через минуту вертолет оторвался от палубы и направился к тонущему лайнеру.

С воздуха картина была еще ужаснее. «Астрея» напоминала гигантский факел. Нос судна уже начал погружаться в воду, а корма, объятая пламенем, задиралась к небу. Спасательные шлюпки метались вокруг, подбирая выживших. Но на палубах еще оставались люди. Аврора видела их — темные фигурки, машущие руками, молящие о помощи.

— Где они? — крикнула она пилоту. — Где Марк указывал координаты?

— Вон там, — пилот указал на среднюю часть судна, где огонь еще не бушевал в полную силу. — Но туда не подойти, слишком высокая температура.

— Подойди настолько близко, насколько сможешь! Я спущусь по лебедке!

— Это безумие! Вы погибнете!

— Делай, что говорю!

Пилот, ругаясь сквозь зубы, начал снижаться. Жар от горящего судна стал невыносимым даже в кабине. Аврора надела спасательную упряжь и открыла дверь. В лицо ударил раскаленный воздух, смешанный с дымом. Она закашлялась, но взяла себя в руки.

Лебедка медленно понесла ее вниз. Она видела, как под ней проплывают объятые пламенем палубы, слышала треск огня и крики людей. Наконец ее ноги коснулись металла. Это была небольшая площадка перед входом в трюм. Дверь была сорвана взрывом, и оттуда валил густой дым.

— Давид! — закричала она, вбегая внутрь. — Давид, ты здесь?!

В дыму ничего не было видно. Она двигалась на ощупь, прикрывая рот и нос рукавом. Вокруг что-то горело, падали обломки, воздух становился все горячее.

Внезапно она наткнулась на группу людей. Это были Марк и его бойцы, они несли раненых. Давид стоял в центре, координируя эвакуацию.

— Аврора?! — он увидел ее и его лицо исказилось от ярости и страха. — Ты с ума сошла?! Уходи отсюда!

— Без тебя не уйду! — крикнула она, подбегая к нему. — Судно тонет, у нас нет времени!

— Знаю! Мы нашли проход через грузовой отсек, но он завален! — Давид указал на гору обломков, преграждающую путь. — Если не расчистим, мы все здесь сгорим!

Аврора посмотрела на обломки, потом на людей — изможденных, перепуганных, раненых. Среди них были дети. И в этот момент в ее голове что-то щелкнуло. Тот самый «Феникс», который, казалось, дремал в ней, вдруг проснулся и заговорил голосом холодного расчета.

— Марк, — скомандовала она. — У вас есть взрывчатка?

— Есть, но если мы взорвем завал, может рухнуть вся палуба.

— А если не взорвем, мы все равно умрем. Рискни.

Марк посмотрел на Давида. Тот кивнул. Через минуту бойцы заложили заряды в основание завала. Все укрылись за толстыми металлическими балками.

— Огонь!

Взрыв сотряс судно. Сверху посыпались искры и обломки. Но завал разлетелся, открывая проход.

— Бегом! — крикнул Давид, подхватывая на руки раненого ребенка.

Аврора побежала следом, чувствуя, как адреналин заглушает боль и усталость. Они пробирались через дым и пламя, перешагивая через обломки. Вокруг рушились переборки, воздух раскалился до предела. Аврора задыхалась, но продолжала бежать, держась за руку Давида.

Наконец они вырвались на открытую палубу. Вертолет все еще кружил над ними, и лебедка уже спускалась. Одного за другим людей поднимали на борт. Аврора смотрела, как Давид помогает раненым, как Марк прикрывает их от падающих обломков. И в этот момент судно содрогнулось в последний раз. Корма оторвалась и начала стремительно уходить под воду.

— Давид, прыгай! — закричала Аврора, видя, как вода подступает к ним.

Он схватил ее в охапку и прыгнул в море за секунду до того, как палуба исчезла под волнами. Ледяная вода обожгла кожу, но Аврора не чувствовала холода. Она чувствовала только руки Давида, которые держали ее, не давая уйти на дно.

Вертолет спикировал к ним, и спасательная лебедка снова опустилась. Через минуту они уже были на борту, закутанные в теплые одеяла, глядя, как «Астрея» медленно исчезает в пучине.

Обратный путь на «Буревестник» прошел в молчании. Аврора дрожала в объятиях Давида, не в силах произнести ни слова. Он гладил ее по голове, шепча что-то успокаивающее, но она не слышала. Она смотрела на свои руки — руки, которые только что держались за жизнь на краю гибели, и не узнавала их.

Когда вертолет приземлился на палубу ледокола, их встретили аплодисментами. Спасенные пассажиры, моряки, медики — все высыпали на палубу, чтобы приветствовать героев. Но Аврора не слышала аплодисментов. Она чувствовала только одно — странное, тянущее движение внизу живота.

— Давид, — прошептала она, хватая его за руку. — Кажется... кажется, началось.

Он замер, глядя на нее расширенными глазами.

— Что началось? Аврора, что?!

— Роды, Давид. Кажется, я рожаю.

Лазарет «Буревестника» превратился в родильный зал. Врач, который вел беременность Авроры, был опытным специалистом, но принимать роды на качающемся судне посреди океана ему еще не приходилось. Рядом суетились медсестры, готовя инструменты и лекарства. Давид стоял у изголовья кровати, сжимая руку Авроры, и молился всем богам, в которых никогда не верил.

— Дыши, любимая, дыши, — шептал он, вытирая пот с ее лба. — Ты сильная. Ты справишься.

— Легко тебе говорить, — прошипела она сквозь зубы, когда очередная схватка скрутила ее тело. — Не ты же это выталкиваешь!

— Аврора Александровна, тужьтесь! — скомандовал врач. — Еще немного, и мы увидим вашего ребенка!

Она закричала, вцепившись в руку Давида с такой силой, что, казалось, могла сломать ему пальцы. Но он не чувствовал боли. Он чувствовал только ее, только этот момент, который должен был стать самым важным в их жизни.

И вдруг крик стих. В наступившей тишине раздался другой звук — тонкий, пронзительный плач новорожденного.

— Это мальчик! — радостно воскликнул врач, поднимая крошечный комочек, завернутый в стерильную ткань. — Поздравляю, у вас сын!

Аврора обессиленно откинулась на подушку, но в ее глазах светилось такое счастье, какого Давид не видел никогда. Она протянула руки, и врач осторожно положил на них малыша. Он был крошечным, сморщенным, с темными волосиками и глазами, которые пока еще не открылись, но уже было понятно — он будет похож на отца.

— Здравствуй, маленький Громов, — прошептала Аврора, целуя его в лобик. — Мы так долго тебя ждали.

Давид опустился на колени рядом с кроватью и смотрел на них — двух самых любимых людей в мире — и не мог сдержать слез. Они текли по его щекам, падали на простыни, но ему было все равно. Он плакал от счастья, от облегчения, от той невероятной любви, которая переполняла его сердце.

— Как мы его назовем? — тихо спросила Аврора.

Давид посмотрел на сына, на его крошечные пальчики, на его беззащитное личико, и имя пришло само собой.

— Феникс, — сказал он. — Пусть его зовут Феникс. В честь того, кто возрождается из пепла. В честь нашей победы. В честь новой жизни.

— Феникс Громов, — повторила Аврора, улыбаясь. — Красиво. Очень красиво.

Она прижала сына к груди, и в этот момент в лазарет ворвались Марк и Макс. Увидев счастливую семью, они замерли на пороге, не решаясь нарушить эту магическую минуту.

— Поздравляем, — тихо сказал Марк. — Вы сделали это.

— Мы сделали это, — поправила его Аврора. — Все мы.

Ночь на «Буревестнике» была тихой. Океан успокоился после шторма, и судно медленно двигалось на восток, к новому дому. В каюте Давида и Авроры горел мягкий свет. Феникс спал в специальной колыбельке, которую соорудил Макс из подручных материалов. Аврора лежала в кровати, чувствуя невероятную усталость и такое же невероятное счастье.

Давид сидел рядом, не сводя с них глаз. Он боялся, что если отвернется, то проснется и поймет, что это был всего лишь сон. Но это был не сон. Это была реальность. Самая прекрасная реальность в его жизни.

— Ты должен отдохнуть, — прошептала Аврора. — Ты еле стоишь на ногах.

— Я не могу оторвать от вас глаз, — признался он. — Вы такие... идеальные.

— Мы не идеальные, — улыбнулась она. — Мы просто счастливые.

Он наклонился и поцеловал ее. Поцелуй был долгим, нежным, полным той благодарности, которую невозможно выразить словами. Когда их губы разомкнулись, Аврора посмотрела ему в глаза.

— Знаешь, о чем я думаю? — спросила она.

— О чем?

— О том, что наша история только начинается. Феникс вырастет, и мы расскажем ему, через что нам пришлось пройти. И он будет знать, что его родители — не просто богатые люди, а люди, которые сражались за свою любовь. За свою свободу.

— И за его будущее, — добавил Давид.

— Да. За его будущее.

Они замолчали, глядя на спящего сына. За окнами каюты шумел океан, где-то далеко на западе остались их враги и их прошлое. Впереди был остров, новая жизнь, новые испытания. Но сейчас, в этот момент, они были вместе. И это было главное.

Аврора взяла руку Давида и приложила к своей груди, туда, где билось ее сердце.

— Чувствуешь? — спросила она. — Это жизнь. Наша жизнь. И мы будем защищать ее любой ценой.

— Любой ценой, — эхом отозвался он.

В эту ночь, впервые за долгие месяцы, Аврора спала спокойно. Ей снился дом — не тот, который она потеряла в Москве, а новый, который они построят вместе. В этом доме был сад, и в саду бегал маленький мальчик с глазами отца, и смеялся так звонко, что его смех разгонял любые тучи.

А Давид не спал. Он сидел у окна, глядя на звезды, и думал о том, что жизнь, несмотря на все ее испытания, прекрасна. Потому что в ней есть любовь. Потому что в ней есть Аврора. Потому что в ней есть Феникс.

Утром «Снежный буревестник» вошел в теплые воды. Льды остались позади, и впервые за долгое время Аврора увидела солнце — настоящее, яркое, теплое. Она стояла на палубе с Фениксом на руках, и ветер играл ее волосами.

— Смотри, малыш, — шептала она. — Это океан. А там, далеко-далеко, наш новый дом. Мы будем там счастливы. Обещаю.

Давид подошел и обнял их обоих.

— Мы уже счастливы, — сказал он. — Потому что мы вместе.

И они стояли так, втроем, глядя на бескрайние просторы океана, и верили, что впереди их ждет только лучшее. Потому что они это заслужили. Потому что они прошли через огонь, воду и ледяные пустыни, чтобы оказаться здесь, в этом моменте, с этим солнцем и этой любовью.

Где-то далеко на западе, в развалинах Шахты № 7, догорали последние искры «Феникса». Орион замолчала навсегда. Клуб разваливался под грузом собственных преступлений. Балабанов затаился, но его время еще придет. А пока — пока был океан, было солнце и была новая жизнь, которая только начиналась.

И это было прекрасно.

Конец.