Реванш отвергнутой герцогини драконов

Глава 11. Чуточку колдовства не повредит. Не всем

- Ой! Я догадалась! – Ниртак радостно захлопала в ладоши. – Это прабабушка Клименсина, бабуля Амрансы по прямой линии. Она так умела.

- Что умела? – не поняла Катя и отошла от шкафа подальше. На всякий случай. Мало ли что ещё может произойти с этим платьем, а заодно и с ней.

- Не-не, не бойся, - это увидела подружка и поспешила её успокоить. – Обычное колдовство. Причем твоё. А точнее силы рода. О! Прикинь. Ты теперь умеешь делать всё, что могли предыдущие ведьмы.

- Хм-м… Как-то мутно.

- Фу, какая же ты бестолковая, Катюх! Ну, что, разжевать тебе?

- Нир, я, конечно, сейчас совсем не злюсь, но меня начинает напрягать, что ты постоянно забываешь, что я не из этого мира. И колдовство для меня что-то такое… из области фантастики. У нас ничего подобного нет. Только в книжках. А книжки, как ты сейчас наверняка догадалась, догадливая ты наша, это не жизнь.

- Ой, да, - Ниртак махнула на Катю ладошкой. – Извини. Забываю. Но сама посуди. Ты всё та же Катрин. Внешностью. А чего ты злишься? Я ж не нарочно.

- Я не злюсь, сказала ведь, - вздохнула Катя, не хватало ещё поссориться из-за ерунды, как обычно бывает между близкими людьми.

- Не злишься? Не врешь? – подружка с подозрительность во взгляде приблизила лицо к зеркалу со своей стороны и некоторое время глядела на Катю.

- Просто напрягает. На этом всё, - та улыбнулась как можно дружелюбнее и щелкнула по зеркалу в том месте, где у Нир был нос. – Так что ты там собиралась рассказать о прабабке? Она тоже была ведьмой и… - подсказала начало ответа.

- И умела шить, - подружка отпрянула, будто Катя реально попала ей по носу, и даже почесала указательным пальцем кончик. – Была портнихой. Но иногда приколдовывала, помогая бедным жительницам Кентиакля, обновлять их старые платья, если им надо было срочно куда-то выйти, а денег на новое нет. Или хватало лишь на недорогое новое, а девушкам хотелось из разряда «уф».

- В смысле офигенское.

- Ага. С рюшечками, тугим корсетом, бантами, лентами и прочими украшениями. Чтобы перед парнями выглядеть как модель с витрины магазина госпожи… э-э… забыла. В общем, «уф».

- Тогда и мы сейчас попробуем это «уф» сотворить.

Катя подошла к светло-коричневому платью, покрутила его со всех сторон, снова повесила вешалку на дверцу шкафа и представила, что можно сделать, чтобы добавить – талии тонкости, юбке пышности, коротким рукавам изысканности. Причем узким рукавам, доходящим до локтя, Катя добавила бы сверху форму фонарика, собрав его снизу красивым бантом, перетягивающим руку, а еще ниже пустила бы юбочкой-клеш белые кружева, чтобы локоть закрывали. Потому как платье предполагалось деловое.

Угу. Далее.

Непременно корсет с вставкой спереди из более бледного оттенка, чем остальной материал. И зашнуровать вставку той же бежевой лентой, что и бант у рукава. Чтобы смотрелось гармонично. Ну, а юбка – просто добавить ткани и на талии посильнее собрать. В-о-о-т, уже лучше. В голове художницы сложился вполне очаровательный образ. Осталось за малым – как это всё осуществить в реале.

- Я придумала. А теперь что? – Катя повернулась к подружке, которая за ней наблюдала. На этот раз молча. Видимо, не хотела своей постоянной болтовней сбивать Катю с мысли. – Сказать «бамбарбия» и похлопать в ладоши? – сама же засмеялась, понимая, что надо что-то другое.

- Может, потрогать? Помнишь, ты вырез разглядывала. А потом что сделала? – подсказала Ниртак. – В гримуаре инструкций на этот счет не было?

- Не помню. Нет, - Катя задумчиво посмотрела в окно, где солнышко начинало печь сильнее, отогревая охладившуюся за ночь почву с деревьями и травой, трепыхавшимися под легким ветерком. – Амиранса писала, что я пойму сама. А лучше бы да, сочинила инструкцию. Хотя вряд ли она рассчитывала, что в теле ее дочери буду я, которая ни бельмеса в магии не понимает, - собрала платье в талии, представляя, какого размера по ее замыслу эта талия должна быть.

- Ух, ты ж! – восхитилась Ниртак, увидев, как мгновенно преобразилась скучная одежда. – Ты вот так считаешь? Ой, а рукава-то какие чудны̉е. Но красивые. Точно-точно, ни у кого таких не будет.

- Прикольно, - удивилась Катя тому, что колдовать оказалось совсем просто. – Эх, еще бы цвету сюда добавить, чтобы переливалось чуточку фиолетовым, - решила проверить свою теорию и погладила подол.

И точно. Платье засияло по-другому, оставаясь коричневым. Но под солнечными лучами, которые уже проникли в спальню узкой полосой, блестело чуть-чуть сливовым.

- Прям слов нет, - восхитилась Ниртак. – Оно такое… такое… - сложила ручки в общий кулачок и, подставив его под подбородок, покачала плечами влево-вправо. – Офигенское, как ты говоришь. Не хуже фуксии. Как же я хочу в нем оказаться! Надевай быстрей! – заелозила на стуле, потом вскочила и закружилась по спальне.

По мере переодевания Кати отражение тоже преобразовывалось и вскоре выглядело вполне респектабельной леди, затянутой красивым корсетом, ниже которого расцветала пышная юбка.

- С ума сойти, - Ниртак вертелась перед зеркалом и так, и этак, ощупывала талию, приподнимала вверх подол, обнажая щиколотки и голые ступни, делала круг вокруг себя на одной ножке и радостно смеялась. – Представляешь, мы теперь весь город можем одевать. Вот и денежки появятся. Правда, не сильно большие, с бедных много не возьмешь, но хотя бы будут.

- Как вариант, - кивнула Катя, выбирая туфли, красные, которые к платью вполне походили. – Только мне не очень нравится брать с бедных деньги… как-то это…

- Ну да, - вздохнула Ниртак, останавливая свою круговерть. Помолчала, а потом выпалила. – Так можно с богатых брать. Надо только креативненько это обставить.

- Может быть. Надо подумать.

Затем последовали умывание, чистка зубов, быстрый завтрак, сбор в общую папку документов и долговых расписок, вслед за чем Катя отправилась к барону Карилидису. Полетела на метле, решив не тратить время на дорогу, хотя и рядом. А ещё не хотелось, чтобы блестящие лаковые туфли покрылись пылью. К тому же каблуки были такого приличного размера, что попади нога в какую-нибудь ямку-ухаб, ногу можно подвернуть. Зачем рисковать?

- Ты подставила меня. Я не понимаю почему. Ответь мне. Почему?

Грозный Климент сидел в любимом золоченом кресле, стоящем у дальней стены огромного зала торжеств, который находился в центре первого этажа драконьего замка. Широко раскинул мощные ноги, облаченные в черные брюки костюма, и впился ногтями в подлокотники. Пытался себя успокоить и не дать зверю вырваться наружу. Тот был зол и был готов палить всё вокруг, лишь бы снять напряжение.

К нему быстро, цокая по гранитному полу, приближалась девушка. Рыжеволосая с зелеными глазами. Одетая в голубое, цвета летнего неба, платье из последней столичной коллекции госпожи Аннет.

- Я прилетела сразу, как только ты меня позвал. Я думала, ты готов сообщить мне, что, наконец, разводишься, и мы снова будем вместе. А ты задаешь какие-то странные вопросы.

Красотка капризно поджала губки, останавливаясь перед драконом. Огляделась и не нашла, куда можно сесть. Кресла для жены и стульев, которые обычно расставлялись справа и слева от «трона», не наблюдалось. Хмыкнув, она подошла ближе и взгромоздилась на подлокотник, протянув руки для объятия, закидывая правую на шею мужчины. Тот её перехватил, не дав к себе прикоснуться, сморщился как от зубной боли, вскочил, нервно зашагав по залу.

- И ведь я, дурак, тебе поверил, не увидев метки. Поверил, что Катрин меня обманула. Моя Катрин, единственная, кто любил меня искренне в отличие от тебя, - остановился напротив девушки, с лица которой мгновенно сошла радостная улыбка. – Каким колдовством ты сняла мою метку истинности?

- Что-о-о? – та округлила глаза. – Я-а-а? – замотала головой. – Я не могла. Я не умею. У меня и сил-то ведьмовских столько нет. Это всё Олеар. Это он сделал фальшивку. Причем здесь я?

- Вот и мне интересно причем?

- Ты хочешь сказать, что у тебя снова что-то появилось? – нахмурилась девушка. – Не-не-не. Этого не может быть. Когда ты заявил о разрыве нашей помолвки, отец решил проверить истинность Катрин, потому что он ей не поверил. И обратился к одному очень старому колдуну. Не помню, как его зовут. Но он один из тех семи, кто самые сильные маги нашего иномирья.

- Вот как. Не поверил, значит.

- Конечно. А ты что хотел? Когда его любимую дочурку отвергают только потому, что у какой-то… - Кимерия, а это была она, не смогла сдержать презрение к имени Катрин, но и обзывать соперницу не стала, чтобы не навлечь гнев дракона. – Что у какой-то деревенской простофили вдруг ни с того ни с сего взялась метка.

- На самом деле так и бывает. Она берется неизвестно откуда. Магия непредсказуема. Ты же ведьма и должна это знать, - фыркнул Климент и снова стал расхаживать перед креслом, где уселась бывшая невеста. – Но ты даже не представляешь, как это сладко найти свою истинную. У меня к ней сразу…

- Всё! Хватит! Не хочу слышать эти бредни! – вскричала Кимерия, разозлившись, и вскочила. В ее глазах блеснула такая ненависть, что если бы дракон это увидел, ему бы стало страшно. Но он в этот момент разглядывал под ногами пол, не желая смотреть в лицо той, с кем разговаривал. – Не твоя она! Не твоя! Уж можешь мне поверить, - подскочила, перегородив ему путь, сжала кулаки, словно хотела ударить.

- Моя, поверь. Я знаю. Уверен, - Климент остановился, не став обходить препятствие, и поднял голову, прищурился, увидев заискрившие глаза ведьмы. – Успокойся. Наше с тобой прошлое так и останется нашим прошлым. Но у меня теперь есть истинная. И на этом действительно всё, - устало выдохнул.

- Старикашка-колдун сказал, что ваша истинность наведена магически. Искусственно. И это сделал Олеар. Что она не настоящая. И доказал, проведя обряд. Поэтому твоя метка пропала. Ты же сам видел, - не отступала Кимерия, чувствуя, что у нее остался последний шанс доказать свою правоту. – А сейчас твоя драгоценная Катрин снова этот обряд использовала, а ты как дурак снова ей веришь.

- Хорошая версия, - кивнул Климент. – И самое главное, хорошо проработанная. А знаешь, как это видится мне? – наклонил голову, чтобы его глаза оказались на уровне глаз девушки. – Твой отец использовал колдуна, чтобы тот магически снял с меня метку, а я выгнал мою жену из дома, чтобы освободить место для тебя. И я действительно дурак, что в это поверил. Я идиот. Тут ты полностью права.

- Ты просто чуточку наивный, - Кимерия неожиданно сделалась ласковой, пряча гнев. Отлично владея женской интуицией, поняла, что наезжать на дракона себе дороже. Следовательно, надо срочно менять тактику. – И совсем не идиот. Нет-нет. Поэтому, считаю, ты должен проверить всё, о чем я говорила, сам. Свяжись с моим отцом, а он сведет тебя с колдуном. Ничего ведь нет проще, чем проверить самому. Ты же умный и где-то внутри уже понял, что в моих словах ни капельки лжи.

- Хм-м… - задумался Климент.

А ведь действительно можно всё узнать из первых рук, поговорив с колдуном, и выяснить, какая доля правды в словах бывшей невесты. Потому как странное исчезновение метки несколько дней назад – реально странное. Он видел. Но так быть не должно. Только если замешана магия. Более сильная, чем драконья. И как некстати пропал Олеар. Его пропажа доказывает, что он замешан. А с другой стороны – это может оказаться обычным совпадением. Ну, уехал по делам, даже не зная, что тут такое.

- Можем отправиться к отцу прямо сейчас, - хитрая Кимерия, прекрасно зная характер дракона, решила, что пришло время на него надавить. – Я же вижу, что ты сомневаешься. А я не хочу, чтобы ты считал меня лживой стервой. Ты знаешь, я не такая. Я по-прежнему тебя люблю. Очень, - протянула руку к руке дракона и ласково повела вдоль тыльной стороны ладони, забираясь пальцами под манжет черной рубашки.

Она делала так всегда, будучи еще невестой, когда хотела что-то выпросить. Гладила Климента по руке, щекотала горячую кожу, потом расстегивала манжет и забиралась под рубашку дальше и дальше, насколько хватало возможности. Чувствовала, как это нравится мужчине, и продолжала гладить, глядя ему в глаза. Нежно, снисходительно. А потом что-нибудь просила – новую брошку с рубинами, алмазное колье, серьги с изумрудами.

Единственное, что Кимерия ненавидела – когда Климент начинал мурчать от удовольствия. Как сытый кот. А животных ведьма на дух не переносила вообще. Только драконов. Точнее – богатых драконов. Ну, а ради себя любимой можно и потерпеть разное мурлыканье. Жизни-то это не мешает. А вот то, что какая-то простушка вырвала из ее рук почти принадлежавшее ей богатство – простить не могла. И сдаваться не собиралась. Тем более у нее в рукаве та-а-акой козырь.

- Разве ты не помнишь, как нам было хорошо вдвоем? – пришлось Кимерии мурлыкать самой, продолжая гладить руку дракона и чувствуя, как тот начинает поддаваться.

Конечно, поддаваться. Так и должно быть. Ведь отец дал ей любовное зелье, которое втирается в ладонь и при прикосновении легко передается мужчине, вызывая у него желание…

Да, Кимерия знает, что на драконов зелье не действует – пробовала еще при первом знакомстве с Климентом. Не то, чтобы она не была уверена в себе, нет, она всегда пользовалась успехом у противоположного пола. Но решив, что именно этот мужчина станет ее мужем, захотела ускорить процесс его завоевания таким незамысловатым ведьмовским способом. Не получилось. Поэтому пришлось действовать более тонко, по-женски ласково и хитро, что оказалось совсем небыстро.

А когда дело близилось к свадьбе, появилась эта. Истинная.

Кимерия-то старалась, из кожи вон лезла, лебезила перед Климентом, а простушка из деревни пришла на всё готовое и в раз получила её мужчину. Со всем богатством.

Поэтому сейчас теплилась лишь надежда на тот самый туз в рукаве – любовное зелье, которое усовершенствовал колдун, друг отца, что-то забористое туда добавив.

- Ты же мой, я знаю, - продолжала увещевать вмиг застывшего Климента (неужели работает?). Тот даже шевелиться перестал, только странно округлил глаза, словно не понимал, что с ним происходит. – Поедем к отцу, ты убедишься, что твоя истинность ненастоящая, - потянула его за руку, сделав шаг в направлении выхода из зала.

- А это, по-твоему, что? – Климент внезапно очнулся (или до этого притворялся?) и криво усмехнулся. Видимо, понял, что она задумала, выдернул свою руку и тряхнул плечами. Тотчас из-за его спины выглянула призрачная змея, которая приоткрыла огромную пасть, высунула раздвоенный язык и поползла по плечу Климента в сторону Кимерии. А потом открыла пасть шире, показав два верхних клыка, с которых капал яд. – Что думаешь? – спросил, когда змея остановила движение прямо перед носом девушки.

- Ой! – взвизгнула та, отшатнулась назад, затем отпрыгнула, еще и еще, и побежала, забыв приподнять пышную юбку праздничного платья. Споткнулась, запуталась, чуть не упала, уперлась ладонями в пол, поднялась, дошла до закрытой двери и заплакала.

Последняя надежда вернуть жениха растаяла как мелкое облачко в жаркий солнечный день. Навсегда. Сомнений не было. То, что Кимерия увидела, убивая Катрин, оказалось истинной связью, драконьей магией, а не простым колдовством, пусть и сильным, и непонятно откуда взявшимся у слабой ведьмы. До последнего Кимерия думала, что справится. Только вот с истинностью сделать ничего нельзя.

И теперь не понятно, кто кого на самом деле обманул – Катрин с Олеаром Климента или колдун с отцом Кимерию.

- Я позвал тебя, чтобы спросить, зачем ты хотела убить мою жену, - добавил трагичности к моменту твердый голос Климента, подходящего сзади. Он шел по гулкому полу, чеканя шаг, ступая высокими кожаными сапогами, и зловещее эхо, отскакивая от стен, умножалось, пугая. – Хочу выяснить это прежде, чем мы подадим на тебя в суд. Ты же понимаешь, что это подсудное дело?

- Это не я, - хлюпнула носом Кимерия, вытирая слезы ладошками и размазывая их вместе с макияжем по лицу.

- Опять врешь, - Климент схватил ее за плечи и повернул к себе, втянул воздух. – От тебя до сих пор несет горелым, хоть ты и спряталась за магией. У меня отличный нюх, и такой запах я отлично чую.

- Это не я, - повторила Кимерия упрямо.

- Угу, ясно. Признаваться не будешь. А я собирался тебя простить.

- Я люблю тебя, как ты не понимаешь.

- Понимаю. Поэтому и думал, что мы решим всё мирно. А ты затеяла какую-то возню с магией.

- Я не отдам тебя ей, - Кимерия вспыхнула злостью, вытерла засохшие в одно мгновение слезы, сжала кулаки. Сверкнула зелеными глазами. – Ты будешь моим. Будешь!

- Не-а, - мотнул головой Климент. Вздохнул. Ему как и всем мужикам не нравились разборки с бывшими, с которыми расстались, а те снова цепляются за малейшую уловку, ищут лазейку, лишь бы снова оказаться вместе. Ну, нельзя же войти в одну и ту же реку дважды. – Между нами всё кончено. Давно. И тебе нужно идти по жизни дальше, оставив нас в покое.

«Почему, почему она не понимает, что у меня теперь другая?» – думал Климент, глядя на свирипеющую Кимерию. По-своему он ее любил. Когда-то. А иногда кажется, что и нет. Просто красивая девушка подвернулась как раз вовремя, когда родня начала доставать. Мол, давно пора жениться и плодиться. Мол, если за столько времени истинная не нашлась – можно же выбрать подходящую. А тут Кимерия сама проявила к нему интерес. Неплохая баба оказалась, ласковая. Что еще мужику надо?

- Я убью тебя! Я убью ее! – закричала в истерике Кимерия, даже волосы на ее голове зашевелились словно живые, выскакивая из собранной на макушке пышной прически. Она стала похожа на настоящую ведьму, рыжую бестию, которая в гневе способна плеваться магией и уничтожать всё вокруг. – Эта дворняжка могла бы остаться со своей истинностью в своей деревне, но ты решил, что женишься на ней. Не на мне. Я… - захрипела, не договорив.

Потому что крепкими пальцами Климент сжал ей горло и чуть приподнял над полом, прижав спиной к стене у двери.

- Я мог бы сейчас тебя уничтожить, - прошипел словно змея, раздувая ноздри и пылая гневом. Было видно, что его дракон рвался наружу, превращая щеки в чешуйчатые, покрывая твердыми пластинами лоб, а черные зрачки стали вертикальными. На фоне желтой радужки это смотрелось особенно жутко. – И мне за это ничего не будет. Ты ведь знаешь, что я императорских кровей, и могу вершить суд без официального приговора.

- М-мм… - замычала Кимерия и попробовала вертеть головой, чтобы вырваться. Не получалось. Вцепилась обеими руками в державшие ее пальцы, пытаясь их разжать, прекрасно зная, что справиться с такой силищей не сможет. Но истеричный страх затмевал ей мозг, не давая нормально думать. Попробовала магию. Но что может сделать ведьма с драконом? Ни-че-го. – М-мм… - повисла брошенной куклой-марионеткой, перестав болтать и ногами.

- Но я не буду этого делать, - произнес Климент, не обращая внимания на ее конвульсии и изо всех сил стараясь не превратиться в дракона полностью. Бывшая выбесила, когда призналась, что хочет убить Катрин, его Катрин, его жену. Хорошо, что хватило силы воли, чтобы не сжечь ведьму сразу. А может и надо? Не-не, он же не изверг какой. – Пусть Император принимает решение. Но предупреждаю, если задумаешь снова что-то против нее, тебе не жить. Тогда я церемониться не стану.

Разжал пальцы, увидев, как на шее Кимерии от них остались темно-бордовые полосы, тряхнул плечами, чувствуя как шипастые наросты, появившиеся из позвоночника и порвавшие рубашку, начинают медленно исчезать. Отошел на пару шагов назад, сбрасывая напряжение:

- Уходи и больше никогда не появляйся.

Подумал, глядя вслед убегающей девушке: «А ведь могли остаться хорошими… ну, друзьями точно нет, а знакомыми вполне. Дура упертая». Выдохнул облегченно, понимая, что, наконец, эта страница его жизни перевернута безвозвратно. И что дальше? А теперь надо возвращать жену. Как она там сказала?

«Ты даже извиниться не пытаешься…»

«Я бы хотела полюбить тебя без всякой магии. Но ты же ничего для этого не делаешь…»

А вот тут, Катрин, ты зря. Климент уже кое-что сделал.

- Госпожа Валлеор? – удивился барон Карилидис, когда слуга, открывший дверь усадьбы на Катин звонок, доложил о гостье. Быстро посеменил к выходу, чтобы встретить ее самому. – Герцогиня, - улыбнулся, остановившись на пороге, и сложил ручки на выпирающем из темно-синего домашнего халата брюшке. – Рад вас видеть. Какими судьбами? – любезно поинтересовался, отметив ее презентабельный вид в красивом необычном платье, но не выбрав, приглашать ли ее пройти в гостиную или не стоит.

- В смысле, какими судьбами? – теперь удивилась Катя, подумав, что ради сделки сосед мог бы одеться поприличнее, в костюм, например, а не в халат и молочного цвета широкие штаны. – Мы же на утро договаривались.

Как-то незаметно испортилось настроение. Подумалось, что вряд ли барон забыл о ней, ведь речь шла о больших деньгах. Тогда что? Почему ведет себя так? Считает, что она бедная сиротка, брошенная жена, за которую заступиться некому, и можно вытирать об нее ноги? Или успел подать в суд и как-то уже выиграл дело? И теперь она осталась без денег и без крыши над головой, о чем совсем недавно сильно переживала. Неужели всё так плохо?

Катя сложила опущенные вниз руки в замок, крепко сжала переплетенные пальцы, чтобы не показать своей растерянности, и внимательно посмотрела в глаза барону. Тут же подумала, не увидев в них торжества или неприязни – а суд-то откуда? Вчера был? Без нее? Не-не, это вряд ли. Здесь все-таки государство.

- Хотелось бы обговорить условия возврата долгов отчима, - заявила твердо, намереваясь разобраться. – Имение я продавать не собираюсь.

- Имение? Продавать? – барон часто-часто заморгал.

Такое впечатление, что он не понимает, о чем идет речь.