Реванш отвергнутой герцогини драконов

Глава 14. Когда секреты открываются внезапно

- Хочу заметить, что это не навсегда, - Катя поспешила предупредить Калистру, вертевшуюся перед ней и рассматривающую кружева на подоле. – Всего полтора часа. Пока. Потом старое вернется. Могу продлить действие колдовства до трех, но это максимум, - увидела, как та замерла и со странным выражением лица уставилась на нее. – Зато можно менять ваш гардероб часто. Например, на праздник какой или перед презентацией. На ярмарку тоже. И каждый раз новый фасон.

- Конечно! Так я и знала, что будет какой-то подвох, - подошедшая к прилавку Розанда тут же возмутилась. Ожидаемо. – Возьмите, господин герцог, - протянула корзину и сморщила нос. – Разве можно на нее положиться? – посетовала сестре. – Всегда так. Она что-нибудь придумает, а нам расхлебывать.

- Не всегда, - растерялась Катя, не зная, на что намекает продавщица овощей.

Возможно, Катрин что-то им и устраивала давным-давно, но даже если бы сейчас вместо Кати была она, так уж сколько времени прошло с ее детства? Ах ты, фурия злопамятная. Есть ведь такие люди – вечно всем недовольные. Делаешь им хорошо, платье новое обалденное даришь, а им всё не так, всё не эдак. Даже изобретать что-то для лавки расхотелось. Может, плюнуть и послать близняшек нафиг? Пусть сидят здесь в одиночестве и дальше тухнут, как и вся их не покупаемая продукция.

- Такое платье в салоне госпожи Аннет, первой в столице модистки, целое состояние стоит, в золотых измеряется, - неожиданно на помощь жене пришел Климент. – А прокат на полтора часа будет стоить… - закатил глаза к потолку, пытаясь вспомнить сумму. – Не скажу точно, но о-о-очень дорого, - демонстративно оглядел лавку, дополнил, - и вам явно не по карману. Идем, Кать, отсюда, люди своего счастья не понимают.

- Ой! Да вы на Розочку внимания не обращайте, - тут же бросилась защищать сестру Калистра. – У нее просто характер такой, слишком серьезный. А мне платье нравится. Очень-очень. И правда, где я еще такое поношу? – поспешила за прилавок, боясь, видимо, что Катя до нее дотронется и вернет унылое обратно. – Чего ты? Полтора часа тоже здорово. В таком-то, - зашипела шепотом на Розанду.

- Спасибо, - к удивлению окружающих та поблагодарила Катю. – Надо только время засечь, чтобы покупатели не увидели, как у нас одежда меняется, - посмотрела на настенные часы с кукушкой. – Но ты все же нам на три часа сделай. В следующий раз. Может, еще чего возьмете? Лучок вот зелененький, реально свежий. Бесплатно, - сама же себе удивилась, что смогла вымолвить такое. Бесплатно.

- Не, не надо, - Катя была немного в шоке от мужа, который действительно классно помог. Даже не подумаешь, что он до очарования сообразительный и лихо так близняшек раскрутил. Маркетолог, который в нем проснулся, возможно, будет офигенским. – Лучше подскажите, где краски и холст для вывески купить.

А потом, когда Катя ходила по городу в поисках нужной лавки, как-то незаметно для себя рассказала Клименту, неотступно следовавшему за ней, что хочет сделать. Даже показала овощной магазин Корсария, где красавчик-эльф по-прежнему улыбался покупательницам, зазывая их приобрести не только самое свежее, но и самое лучшее, что есть в Кентиакле. Муж сразу оценил креатив хозяина и сказал, что переплюнуть его будет непросто, но у Кати обязательно получится, вон какие у нее платья шикарные вышли.

И, похоже, вполне искренне ее хвалил.

Приятно.

Или это тоже маркетинговый ход?

Будем надеяться, что нет.

С покупками, уложенными в корзину, парочка летела в имение вместе. Дракон в виде дракона держал в лапах поклажу, а Катя… ехала на нем верхом. Вернее сидя на шее и держась за огромные костяные наросты. Сам предложил. Чего ж отказываться? От метлы уже попа побаливает. А тут еще корзина тяжелая. Да и интересно было взглянуть на землю с высоты птичь… ой, драконьего полета. Первый-то раз Катя почти ничего не видела, пребывая в обмороке.

В общем, добрались благополучно. А вот по прилету случился казус.

Дом семьи Бристенсен, заколдованный матушкой, а после нее Катрин, наотрез отказался пускать внутрь Климента, чему новая хозяйка несказанно обрадовалась, подумав, что проблема отвязаться от мужа наконец-то решена. Ага, как же!

- Если не разрешишь войти внутрь, я буду спать здесь, - упрямый Климент (в человеческом обличье) уселся на ступени крыльца и наотрез отказался возвращаться в свой замок. – Даже с места не сдвинусь. А слово свое я держу.

- Хозяин-барин, - фыркнула Катя, забрала у него корзину и скрылась за входной дверью. Немного постояла, чуток подождала и выглянула в окно, осторожно отодвинув край пыльной занавески. – Ну, сиди, сиди, - пошла в спальню, где ее ждала Ниртак. Рассказала той о своих похождениях. – И теперь он там, - мотнула подбородком в сторону кованых ворот ограды и лужайки с разноцветными лютиками.

- И будет сидеть. Если сказал, то так и будет. Я его знаю, - сделала вывод подружка, покивав на договоренности с адвокатом, посмеявшись над феечкой из таверны, поохав над полыхнувшим в ладонях пламенем, при этом о чем-то сильно задумавшись, и хихикая над Климентом, покорно таскавшим за Катей капусту. – А вообще, на него совсем не похоже. Чтобы он вел себя так? Хм-м… Ну, разве что истинность влияет. Она ж настоящая. Ой, смотри, - показала в окно, - дождик начинается.

Действительно. Только что на улице сияло яркое солнце, а на голубом пронзительной прозрачности небе не было ни одной тучки, да что там тучки, ни одного облачка, а сейчас откуда ни возьмись налетел ветер и пригнал темной серости хлябь. Та быстро заволокла всё небо, полностью погрузила в свою трясину дневное светило, и день стал напоминать вечер. А вот и редкие, но крупные первые капли пали на землю.

- Ничего ему не будет, он же дракон, - Нитрак жалости к сидящему на улице не испытывала. – Замерзнет, превратится. У него ж печка внутри.

- Так-то да, - а Кате почему-то мужа стало жалко. Скорее всего, не столько мужа, сколько человека, который промокнет под холодным дождем. Может и не замерзнет, как подружка считает, но чувствовать, как по твоему темечку бьют упругие капли, а по лицу струятся потоки воды, не самое приятное в любом мире. – Но лучше пущу. Как ему открыть? Что-то надо дому сказать? – решительно посмотрела в зеркало.

- Может ты и права. Сама не знаю, что бы я на твоем месте сделала, - Ниртак пожала голым плечиком, вздохнула, поддернула бирюзовую бретельку от платья и стала поправлять заколки в своих светлых волосах. – А-а, да, сказать, - прижала кулачок к левой щеке, задумавшись.

- А конкретнее? – подтолкнула ее Катя к продолжению, потому что по карнизу за окном застучало громче и чаще. – Сейчас ливанет.

- Разве не помнишь? Положи ладонь на дверь и скажи, что Климент может войти. Всё. Могла бы догадаться.

- Могла бы, только соображать некогда. Но спасибо, - Катя выбежала из спальни и, преодолев коридор, распахнула входную дверь.

Увидела, как муж согнулся, сжался в комочек, закрывая руками голову, но так и сидел побитой собакой на прежнем месте. Даже под козырек не встал, чтобы хоть как-то скрыться от дождя. Вот да, дурацкое это чувство жалости. Сволочное. И нечего бы Климента жалеть. Сам натворил дел, жену до обморока довел, аж та исчезла. А с другой стороны, и Катрин не белая-пушистая, обманула его, поддавшись на уговоры двоюродного братца, который и не брат ей вовсе, а сын жены убитого дяди.

Только кто же знал, чем всё это обернется для самой ведьмочки, для попавшей в ее тело Кати и «лакомого кусочка» – богатого герцога-дракона.

Он хотя бы признал свои ошибки, пытается извиниться (правда, плохо у него это получается, характерец тот еще), но пытается. И что важно – осознал, что вел себя гадко. Похоже, реально хочет измениться.

Для нее!

Не чета бывшему Петечке, который после развода, когда понял, что возврата к прежней сытой за Катин счет жизни не будет, высказался грубо:

- Да кому ты нужна, старая кошёлка? Такие как ты падают на меня по пять штук с куста. Еще пожалеешь, что эту глупость совершила. Сильно пожалеешь, да поздно будет, локоток-то не укусишь.

- Глупость? Согласна, - посмотрела Катя грустно в любимые прежде глаза. – Глупостью было выйти за тебя замуж, а вот развестись, я считаю, было самым правильным решением в моей жизни, - гордо развернулась и двинулась прочь от здания городского суда, где видела «свою судьбу» последний раз…

Нет, Климент не похож на Петечку. Да, обвинял ее в подлоге, но ведь это было правдой. И да, теперь пересмотрел свое отношение и сидит тут, чего-то ждет, бедняжка. Бедняжка?! Да ладно!

- Мурзик, - тихо позвала Катя, вспомнив, как называла его Катрин. – Дождик ведь. Идем домой, - поманила рукой обернувшегося мужа.

- Вообще-то мне всё равно, дождь-недождь, - несмотря на сказанные слова, Климент тотчас поднялся с крыльца и размашистой уверенной походкой потопал к ней. Серьезный, степенный, чуть промокший на плечах черного пиджака и с мокрыми волосами, которые по-прежнему торчали, не слипаясь. Может, действительно, ему вода нипочем? – Но лучше, конечно, в такую погоду сидеть дома, - быстренько исправил свою оплошность. – Оу… - зайдя вслед за Катей в холл, увидел какое там запустение.

- Сама была в шоке, - откликнулась она весело. Отчего не понятно, но настроение у нее поднялось. – Со временем всё здесь изменю. Приберусь, обновлю, доработаю. Просто руки не дошли. И уж извини, в свою спальню тебя не приглашаю, - оглянулась и показала указательным пальчиком в левый коридор, где находилась кухня. – Нам туда.

Во-первых, там относительно чисто, места больше и стульев тоже. И сидеть можно по разные стороны стола, подальше друг от друга. А если обоим на кровати, то не ровен час… не-не, не надо об «этом» думать, потому что от близости истинного опять потянуло куда не надо.

Во-вторых, у Кати появилась идея, как превратить задумку бренда овощной лавки в реальность. Ну, как-как? А пусть Климент ей позирует. Если уж решил настырно защищать ее от кого-то, то пусть участвует и в остальном.

И, в-третьих… конечно, будет в-третьих – надо ужин готовить! А где как не на кухне? К тому же глубокая полная тарелка с борщом нужна для общей концепции.

«Просто идиллия какая-то. Настоящая семейная, - думала Катя, делая карандашом набросок будущей картины на натянутом Климентом холсте. Оказывается, у него и руки откуда надо растут. Быстро собрал рамку, быстро приколотил к ней полотно, а сейчас сидит у мусорного ведра и чистит картошку. Он и это умеет. – Милашка ты моя. Мурзик. Ой, только бы не сглазить».

Тьфу-тьфу.

Только закон подлости никто не отменял!

Сирена входной двери взвыла так мерзко, неожиданно, не к месту, что Катя даже карандаш уронила и громко чертыхнулась, его поднимая:

- Какого лешего!

Климент же, как ни в чем не бывало (ну и выдержка у него), поднял голову от мусорного ведра, куда кинул кожуру последней очищенной картошки и спросил, глядя на жену:

- Это что? Сигнализация?

- Ага, она родимая, - кивнула Катя. – Поправить бы надо, да только и до нее ручки не дошли. А ты свои-то помой, - показала концом карандаша на раковину с краном и решила на улицу не выходить, задумчиво уставилась на набросок, оценивая, правильно ли выбрала ракурс сидящего за столом мужчины.

- Не будешь открывать? – Климент, вытирая руки полотенцем, подошел к ней, встал сбоку и тоже стал разглядывать картину. – Интересная концепция. А с капустой ты в самую точку попала, - хохотнул, вспомнив, как совсем недавно тащил с ней корзину.

Похоже, ему самому нравилась эта семейная идиллия, когда с женой делают что-то вместе. Смешно, но ни разу не выругался, не ойкнул, не бросил нож, когда обрезал палец, сначала один, потом другой… Всё-таки Катя переоценила его способности по чистке овощей. Но Климент очень старался, хотя, как потом выяснилось, никогда раньше этого не делал. Он же герцог, у него слуги есть и личный повар, который никогда бы не заставил хозяина крошить что-то для супа.

- Не хочу, - ответила Катя, посмотрела в окно, где закончился быстрый ливень, но хлябь не улетела и по-прежнему туманила небо. – Дождя большого нет, так что спасать от него некого. Да и нет у меня знакомых, кого могло бы принести в такую погоду, - внутренняя интуиция почему-то кричала «не открывай».

Откуда взялось чувство опасности – не понятно. Но доверять ему стоило. Даже если оно надуманное. А с другой стороны, ничего не возникает просто так, тем более у ведьмы с проснувшимся в ней даром древнего колдовского рода.

- Ну и хорошо, нам и вдвоем не скучно, - одобрил Катино решение Климент, переведя глаза с эпичного полотна рекламы овощной лавки на исполнительницу, залюбовался ею. – Подождут да восвояси вернутся. А, кстати, да, в приличном обществе принято извещать о своем визите письмом. Точно никого не ждешь? Не забыла?

- Точно не жду. И да, Аунтан прислал бы письмо… ой, - спохватилась Катя слишком поздно, назвав адвоката по имени. Случайно впопыхах забыла, что нельзя.

- Кто-кто? Аунтан? – тут же ухватился за имя Климент и посуровел, нахмурился. – Мужчина? Молодой? Красивый? – закидал вопросами, от которых так и веяло безудержной ревностью. Прям запахло ею изо всех щелей кухни. – Кто он? – с трудом сдержался, чтобы не взреветь и не выпустить своего дракона-собственника наружу. – Зачем он здесь?

- Вряд ли он, - Кате ничего не оставалось, как попробовать мужа успокоить. Хотя, если честно, приятно, когда тебя ревнуют. Только вот не на ровном месте. Иначе это патологией подванивает и уже не очень нравится. – Аунтан мой адвокат. Всего лишь, - повернулась лицом к мужу и, увидев его взвинченное состояние, почему-то выдала следующее. – Молодой, красивый, умный, ты угадал, - наверное, из вредности или из мести за то, что на развод подавал.

Пусть теперь позлится и не думает, что будет совсем несложно снова завоевать свою брошенную жену. Он что, решил, что тихонько посидит на кухне, мирненько почистит картошку, обаятельно поулыбается, искренне похвалит Катину работу и всё? Счас, как же! Катя не Катрин. Та бы наверняка уже умилялась Мурзику и гладила его по спинке… Да блин!

Закон подлости сработал на все сто. Ну, почему всегда случается именно так? Стоит только подумать, что у тебя всё хорошо, помечтать, как будет великолепно дальше – тут же прилетает маленькая незначительная деталь, которую и не видно, но которая всё портит, сминает, заляпывает грязью, переворачивает с ног на голову и мерзко хохочет над твоими рухнувшими надеждами. Почему?

Вторая сирена прозвучала более настойчиво. Дольше, звонче.

- Я не буду никому открывать. Меня здесь нет, мне работать надо, - Катя отвернулась от мужа и принялась обводить на холсте нарисованную там столешницу. Пожирнее, повиднее. Спрашивается, нафига? Ее же краской надо. Коричневато-светлой. Под дерево.

- А вот я очень хочу посмотреть, какой там красивый и умный трезвонит, - Климент решительно ринулся вон из кухни. Как бык на красную тряпку. Точно так же наклонил вперед голову и понесся.

«Чтоб тебя», - Катя кинула карандаш на стол, тот попал в миску с очищенной картошкой, плюхнулся воду, но вытаскивать его оттуда не было времени. Кто знает, что натворит Климент сгоряча, приревновав жену к адвокату? А тот ни сном, ни духом и получит ни за что. А он хороший человек. К тому же человек, не дракон, который с драконом никогда не справится.

- Климент! – крикнула Катя и кинулась за мужем, пытаясь его остановить. – Да стой же ты! Стой!

Но догнала его только у самой двери, когда он с силой распахнул створку и выскочил наружу, чуть не столкнувшись со звонившим. Катя успела притормозить, чтобы не ткнуться носом с могучую спину, и выглянула из-за неё одним глазом, не узнавая посетителя.

- Привет, сестренка, - улыбнулся ей мужчина лет сорока, худой, с короткой стрижкой жгучего брюнета и карими глазами, в черных рубашке и костюме. – А я-то как рад тебя видеть, - распростер руки для объятий.

- Олеар! – взревел Климент и сжал кулаки. – Как ты посмел сюда явиться?! – грозно пошел навстречу колдуну. – По тебе тюрьма давно плачет, - остановился у края крыльца, не спускаясь, в то время как братец Катрин, шустро пятясь задом, соскочил вниз на дорожку.

- С чего ты взял? – ехидно прищурился он. – Какая тюрьма? Почему тюрьма? – продолжал широко улыбаться, не испугавшись злющего дракона. – Твоя разлюбезная Кимерия, до колик в животе жаждущая снова попасть в твою постель, ошиблась. Я ничего не делал, никакого обряда на истинность не совершал. Я тебе не великий Эльсенуор. Куда уж мне фиктивную истинность наводить. Да ты и сам всё знаешь. Чего я тут распинаюсь? Да, Катенька? Есть у тебя на спине дракончик?

Уставился на сестру, вышедшую на крыльцо и вставшую рядом с мужем. «Какой же ты подлец, Олеар», - хотела сказать она, но промолчала. Потому что, сказав одну правду, придется говорить другую, а Катя сейчас к этому была не готова. Совсем нет. А начинать придется с того, что она вообще-то не Катрин. И рассказать, что истинность настоящая ее собственная, а не Катрин. И муж не ее, и брат не ее, и всё остальное тоже не ее. Как-то вдруг линии судьбы запутались так, что не вздохнуть.

- Молчите? – хмыкнул Олеар, видя, что запал злости с дракона осыпается, а сестра мудро решила ничего не говорить, прекрасно зная, чем грозит ей правда про обряд. – Поэтому…- стал улыбаться еще шире, хотя куда уж. – Принимайте гостей, - снова распахнул объятия и двинулся к дому.

- Тебя не пригла…

Климент договорить не успел и неожиданно стал заваливаться на бок, ноги у него подкосились, тело обмякло, и он уселся на крыльцо, а потом упал на спину. Замер. Но не умер. Его глаза продолжали моргать, недоуменно глядя на подошедшего к нему Олеара, а вот двинуть ни рукой, ни ногой не мог. И говорить тоже.

- Ну, что, герцог, допрыгался? – колдун склонился над ним. – И еще чуток добавочки, - высыпал на Климента остатки ранее брошенного в него бордового порошка из правой ладони, увидел, как лежавший закрыл глаза, и удовлетворенно отряхнул руки друг о друга. Вытащил из кармана брюк носовой платок, вытерся, сунул платок обратно и грозно крикнул. – Стоять! – поставил магический блок перед Катей, бросившейся к мужу.

Начавшийся было бег уткнулся в невидимую стену, и Катя вскрикнула, испугавшись, что сейчас тоже упадет без движения, а Олеар… А что будет делать Олеар? Зачем он здесь? Чего хочет?

- Ты его убил? – спросила дрогнувшим голосом, чувствуя, что не падает без сознания и даже может шевелиться, сжимать пальцы, крутить шеей, поднимать плечи, только с места сдвинуться не может.

- Пока нет, - колдун оглядел Климента справа, слева, хмыкнул, причмокнул. – Хорошо лежит. Ровненько. Правда, недолго ему осталось. Обязательно убью, а пока только защиту от его дракона поставил, - хихикнул, снова склонившись над Климентом. – Силишься выпустить да не можешь? И не сможешь, - вытащил из-под пиджака тонкий длинный клинок, похожий на изогнутый кинжал.

В это мгновение будто для пущего устрашения полыхнула высоко в небе молния, а несколько секунд спустя громыхнул гром. Трескучий, раскатистый, зловещий. И снова тишина, не нарушаемая ни шорохом трав, ни порывами ветра. Словно природа замерла, боясь увидеть смерть одного из драконов, любящих рассекать могучими крыльями тугой воздух. Капнуло несколько капель, слезы природы, оплакивающей его.

- Не надо, - всхлипнула Катя, ощущая свою беспомощность и невозможность помочь мужу. Ей не хотелось, чтобы он умер. Нисколько. Ведь у них вроде стало потихоньку что-то налаживаться. И не такой уж он плохой, каким показался в первый день их знакомства. – Не надо! – крикнула громче, увидев, как Олеар собрался замахнуться клинком, чтобы вонзить его в грудь герцога.

- А чё тянуть-то? – удивился колдун. – Минутой раньше, минутой позже. Всё равно эта скотина умрет. К тому же у меня не так много времени, чтобы это сделать. Скоро действие порошка закончится, и его дракон выскочит наружу. И тогда уже нам с тобой, моя дорогая, любимая сестричка, не жить. Ты этого хочешь?

- Не хочу, - покачала Катя головой, лихорадочно придумывая, что делать, как спасать любимого. Любимого? Ой, не придирайся к словам. Сейчас вообще не до этого. – А действие когда закончится? – решила, что сначала надо хотя бы попробовать потянуть время. Вдруг колдун разговорится и пропустит момент, когда Климент придет в себя. – Ты сам порошок создал? – сделала вид, что восхитилась.

- Конечно, сам, - Олеар даже худые плечи расправил, гордясь собой. Ему очень понравился блеск в глазах сестры, решил, что это в его честь.

- Неужели смог? Не верится что-то, - Катя тотчас сменила выражение лица, изобразив сомнение, которое на мужиков действует безотказно. – Небось, украл.

- Что-о-о?! – возмутился братец. – Я сам! – и вместо того, чтобы рассказывать, как этого добился, насупился, пристально посмотрел на Катю, помолчал и только потом сказал. – Дура! Ты никогда не умела выбирать правильную сторону. И слишком жалостливая. Даже предателя тебе жаль. А чего его жалеть-то? Всё богатство после его смерти достанется тебе, а потом ты снова выйдешь замуж и будешь счастлива.

- Не за тебя ли? – прищурилась Катя, поняв мерзкий план колдуна. – За такого старого, тощего, облезлого? – презрительно поджала губы. – И не мечтай. Уж точно не за тебя. Так что зря стараешься. Не видать тебе богатства Валлеоров как своих кривых ушей.

- Думаешь, сможешь со мной справиться? Со мной? Без магии? – захохотал Олеар. – Ты и ведьма-то лишь по названию. Да я просто превращу тебя в инкубатор для моих детей, ты и пискнуть не посмеешь, - Олеар замахнулся и опустил клинок на грудь Климента.

Хрясь!