Реванш отвергнутой герцогини драконов

Глава 15. И всё решаемо?

Хр-р… Хр-р… И снова хрясь!

Это по магической стене, державшей Катю, побежали, лопаясь, трещины, вызванные мощной огненной вспышкой, которая вмиг озарила всё вокруг. Белое пламя вырвалось из спины ведьмы, из ее рук, пальцев, ногтей, прозрачных крыльев, головы, даже из ног, и вдавилось в препятствие. В следующую секунду, пока колдун лишь только замахивался кинжалом на Климента, стена лопнула, разлетелась на тысячи невидимых осколков магии, растворилась в пространстве, дав выход потоку огня.

Он тотчас сконцентрировался в Катиных ладонях одним огромным шаром с температурой тысячи солнц и, повинуясь мысленному приказу создательницы, устремился навстречу Олеару. Снес его с крыльца, опалил не успевшее испугаться мерзкое улыбчивое лицо, пронес над цветущей лужайкой тело, выронившее кинжал и раскинувшее руки в стороны в горевшем черном костюме, прижал колдуна к решетчатым чугунным воротам имения.

А затем пожирающее плоть пламя завершило начатое дело – спалило братца Катрин к чертям собачьим напрочь, оставив лишь человеческий контур из серо-черного пепла на ограде. Тот еще немного повисел на воротах, указывая на место гибели колдуна, и рухнул вниз, ссыпался на землю от порыва ветра. Может, грома. Как раз в этот момент сверкнула молния, и раскатистое эхо заглушило предсмертный хрип злодея, так и не узнавшего, что такое настоящая любовь.

Катя бросилась к мужу, затрясла его, вцепившись в полы пиджака, зашептала:

- Ну, что же ты? Очнись. Мурзик.

Потрогала теплую щеку, погладила по темным взъерошенным волосам и реакции не увидела. Попыталась снова растолкать, но Климент лежал, не шелохнувшись, сложив вдоль тела руки, выпрямив ноги, и не двигался.

- Как же так? – Катя уселась рядом и, вспомнив, что говорил Олеар про действие порошка, что оно недолгое, решила это время переждать, положив голову Климента себе на колени.

Потихоньку стала приходить в себя, пытаясь осознать, что же произошло. Наверное, это был сильнейший эмоциональный всплеск, когда она поняла, что муж, хороший человек, пусть и со своими тараканами, умрет, а какой-то подлец займет его место. В ее жизни. В ее теперешней жизни. Не спросив, хочет ли она этого, и решив всё за нее. Ошибся. Катя привыкла решать за себя сама – куда ходить, с кем дружить, кого ненавидеть. Ну, и истинность сыграла свою роль. И магия рода.

Но в центре всего, конечно, Катя с ее зарождающимися к Клименту чувствами. Может даже любовью. Не потому что та истинная, а та, которая просто возникает откуда-то, каким-то чудом.

Катя снова погладила мужа по голове, смахнула с его лица капли дождя и посмотрела в небо, удивившись, что хмурая хлябь так же как и магическая стена стала давать трещины, сквозь которые игриво поблескивало синее небо, а вскоре и первый солнечный луч пробился, намереваясь отогреть землю, жаждущую тепла.

Ой! А это что? Или кто?

Над пригородом Кентиакля, крыши домов которого были хорошо отсюда видны, появилась темная точка, выпрыгнувшая снизу вверх и понесшаяся к коттеджному поселку, размахивая крыльями.

Дракон?

Еще дракон?

И явно не Климент.

Кто же он? Зачем летит?

Катя осторожно подняла голову мужа, убрала ее со своих коленей, положила на пол и встала, приготовившись дать отпор, если это снова какой-то злодей. Почему подумала так? Не знай. Интуиция? Или, уже обжегшись, дует на воду? В любом случае пока ипостась Климента не сможет выбраться из человеческого тела, его придется защищать. Неизвестно ведь, сколько у него врагов кроме Олеара.

Чтобы сразу предупредить незваного гостя о своих намерениях, Катя расправила крылья, полыхнувшие по краям лепестками красно-желтого огня, и встала спиной к мужу, лицом к приближавшемуся коричневому дракону. Тот увидел загоревшийся факел и на бреющем полете сделал круг вокруг усадьбы, затем круг поменьше во дворе. Видимо, раздумывал, что делать, не приземляясь.

Решив, что это странно, Катя увеличила объем пламени, полыхнув всем телом.

Однако дракон, судя по всему, не испугался, пролетел еще раз над лужайкой и аккуратно вонзил лапы в гравий около ограды, оставляя между собой и ведьмой расстояние во весь двор. Тотчас превратился в… Аунтана! Поправил на плечах темно-серый жилет, надетый на белую рубашку, отряхнул на коленях брюки и широко улыбнулся.

- Катрин, вы меня не узнаете? А это я, - сделал несколько шагов к дому и остановился, увидев, что девушка не стала убирать свою боевую форму. – Да-да, я дракон, - сокрушенно развел руками в стороны и покивал головой. – Но смею вас уверить, так было нужно. Позволите мне рассказать?

- Угу, - буркнула Катя, пряча огонь. – Только не советую подходить, - подумала, что один раз он ее уже обманул, прикидываясь обычным человеком, так что лучше быть наготове и послушать, что скажет, подальше.

Нервное напряжение, только что свалившееся с плеч после битвы с магом, вернулось, гулко застучало сердцем в груди и тупой болью в висках. А еще мыслями – за что ей всё это? Почему всегда после мгновений счастья приходит черная полоса? А Кате всего лишь хотелось дождаться возвращения мужа в реальность и уйти с ним на кухню закончить своё полотно. И тихого семейного счастья. Хотелось.

- Хорошо… Ох ты ж! Что с Климентом? – Аунтан неожиданно сделался серьезным и, не обращая внимания на Катю, подбежал, склонился над лежавшим. – Порошок? – поднял на нее глаза. – Давно?

- Минут десять, может чуть больше, - ответила та дрогнувшим голосом, почему-то испугавшись вопроса и забыв, как не хотела подпускать адвоката. – Олеар сказал, что это недолго. А Климент всё лежит, - растерялась окончательно. – Что-то не так?

- Всё не так. Через двадцать минут он умрет, если не дать ему противоядие, - оглянулся на ограду, от которой сильно пахло гарью. – А рецепт противоядия сгорел вместе с Олеаром, как я понимаю.

- Что-о-о? – Катя ошарашено уставилась на Аунтана. – Нужно противоядие? Нет же. Брат сказал, что само пройдет через какое-то время, поэтому и торопился с кинжалом. Сказал, что надо успеть, чтобы Климент не убил нас, когда придет в себя. Разве не так? – в ее глазах мелькнула надежда.

- Не так, совсем не так, Олеар врал, - отрицательно помотал головой Аунтан. – Скорее всего, он боялся, что его поймают до того, как Климент умрет. Вот и торопился. Я следил за ним, чтобы узнать этот рецепт, и не успел. Олеар пришел к вам раньше. А теперь… я не знаю, что делать, - выпрямился, достал из кармана жилетки листок с сидящими на нем светлячками и подкинул в воздух. Убедился, что тот растворился, и с сожалением произнес. – Не думаю, что императорские маги успеют за двадцать минут что-то воссоздать. Мне жаль твоего мужа. Ему не выжить, - с поникшей головой уселся на ступеньки крыльца.

Катя вздрогнула, будто ее ударили плетью, всхлипнула от жгучей боли, пронзившей сердце, и… взяла себя в руки вместо того, чтобы разреветься и проклинать жизнь. В критические моменты у нее всегда так – в голове вдруг что-то щелкает, и будто это уже не она, не хрупкая девчушка с косичками, а богиня, которая может, в ее силах, изменить судьбу.

- Быстро рассказывай, что за штука этот порошок, - дернула Аунтана за рукав. – В двух словах, но чтобы понятно. Нет времени ждать магов.

- Сначала варится зелье, - удивившись Катиному спокойствию и внезапной смене ее эмоций, тот тянуть с ответом не стал. Даже сам взбодрился, перестав оплакивать родного старшего брата. – Потом сушится…

- Еще короче. Саму суть, - перебила его Катя. – Для чего порошок? Я поняла, он как-то держит дракона внутри человека, не давая тому превращаться. Так?

- Почти. Зелье отделяет драконью ипостась от человека, а человеческое тело оставшегося без подпитки магией дракона медленно убивает. В течение получаса. А если умирает дракон, умирает и человек. Вот такой способ расправиться с нашим родом нашел Олеар в какой-то древней пещере, где прятался от Императора.

- Ясно, - кивнула Катя. – Значит, нам надо соединить обратно дракона с человеком. Угу. Ясно. Угу.

- Да, надо дать противоядие. А его нет.

- Но попробовать мы можем. Бери Климента и дуй за мной.

Спрашивать зачем и для чего, Аунтан не стал, а строго выполнил приказ. С легкостью поднял брата, перекинул через плечо и побежал следом за Катей. Увидел, как та встала посреди кухни и стала размахивать руками, о чем-то думая и показывая указательными пальцами влево-вправо, вверх-вниз, словно командовала взводом, нет, батальоном других рук, вихрем летающих по комнате, что-то несущих, что-то сыплющих в уже кипящий котел, поварешкой в нем мешающих и снова что-то туда кидающих.

Крылья летучей мыши. Веточки вербены. Базилик. Мухомор. Это лишь то, что Аунтан смог опознать.

- Клади его на стол, - крикнула Катя, не оборачиваясь. – Сейчас лечить будем.

Солнце окончательно разогнало тучи, высушивая на траве оставшиеся после дождя капли, ласково припекало Кате, стоящей на крыльце имения, макушку, и задорно отражалось от блестящих чешуек на телах двух драконов, зеленого и коричневого, порхающих в небе.

- Может, хватит уже ерундой заниматься, - хихикнула Катя, когда зеленый сделал сальто и чуть не воткнулся головой в землю, пропахав ее задними лапами. Снова взмыл к солнцу. – Нам еще заказ доделать, суп доварить и… - была прервана нежным поцелуем, закрывшим ей надолго рот. – Климент, - выдохнула. – Ну, сколько можно.

- Всегда. Я всегда буду тебя целовать, - превратившийся в человека муж, крепко держал ее в своих объятиях. – И век буду благодарен за то, что ты меня спасла.

- Только век? – ехидно прищурилась Катя. – А потом?

- А потом другой век, - радостно хохотнул Климент. – Лестад! – позвал младшего брата. – Тебе домой не пора? Ну, а чего он не улетает, - ответил жене, ткнувшей его локтем в бок, мол, нельзя же так. – У меня сегодня совсем другие планы. На тебя, - снова полез целоваться.

- Не пора, - фыркнул приземлившийся дракон и стал Аунтаном. Или Лестадом? – Не улечу, пока не узнаю, как у Катрин это получилось, - похлопал Климента по плечу, проверяя его на устойчивость. – Что ты жив-здоров и, похоже, даже слишком.

- Мне помогла сила рода Бристенсен, всех ведьм и колдунов, живших до меня, - ответила ему Катя. – Я их просто попросила спасти моего истинного. И вот, - чмокнула мужа в щеку.

Если честно, она сама толком не знала, что случилось получасом ранее. И да, просто попросила родню ей помочь. А потом выпустила свою магию наружу, взмолившись, чтобы её услышали. И древние люди, вставшие из могил или прилетевшие из других миров, тут же нашли где-то рецепт противоядия, тут же повытаскивали из тайных закромов ингредиенты (даже непонятно откуда) и сварили нужное зелье.

А может, она сама всё это сделала, впав в какое-то пограничное состояние, когда получаешь информацию из ноосферы и ускоряешься до скорости звука.

Сложно объяснить. С этим еще предстоит разобраться.

И Катя разберется.

А пока…

- Нам некогда, - Климент захлопнул перед носом Аунтана дверь имения и понес Катю на руках на кухню. – Нам же еще работать? – хитро на нее посмотрел, усаживая на стол, прижался между ее ног, впился в губы, лаская язык и поглаживая затылок одной рукой, а второй полез под юбку…

Стол оказался не скрипучим, подоконник широким… ну, и всё остальное для бурного секса подходящим.

И ночь была великолепной, хотя провести ее пришлось в бывшей спальне отчима, чтобы не мешала Ниртак. При ней заниматься интимом как-то не очень.

Разбудила нашу любвеобильную парочку, которая толком и не спала, сирена, известившая, что кого-то опять принесло. В такую-то рань, когда солнце только-только выглянуло из-за горизонта.

- Ну, извините, что не стал ждать, когда вы сами из дома выберетесь, - улыбаясь во все зубы, на пороге стоял Аунтан в сером костюме. – Я вам завтрак принес, пироги и мясо, - приподнял небольшую корзинку, накрытую белым полотенцем. – У вас, небось, и поесть нечего, - усмехнулся, оглядывая голый торс Климента (он только брюки успел надеть), оценил Катин халат и посмотрел ей в глаза. – Чего стоим, чего ждем? – решительно протиснулся мимо брата, перегородившего ему вход, и пошел на кухню.

- Надо было еще вчера запретить ему входить, - буркнул Климент, обнял Катю за плечи и пошел следом. – Так и будешь в этом обличье ходить? – спросил в спину.

- Не, не буду. К магам после пойду, - отмахнулся Аунтан, расставляя на столе блюда с нарезанными пирогами и копченым гусем. – Тебе, - отломил ножку и протянул Кате. – Тебе точно подкрепиться не мешает, - намекнул на ее усталое, не выспавшееся, но счастливое лицо. – Ешьте. А я вам пока расскажу, почему был заодно с Олеаром. На самом деле не заодно. Но лучше по порядку.

Император драконов, узнав о подделке метки истинности, подстроенной братом Катрин, из-за чего Климент вынужден был жениться, страшно разозлился и велел Олеара поймать и наказать. Но тот был далеко не дурак, смекнул, чем грозит раскрытие его тайны и спрятался в какой-то пещере на краю Империи, где нашел древний рецепт истребления драконов.

Может случайно нашел. А может уже знал. Потому что очень похоже, что когда-то в той пещере было убежище отца Олеара, сильнейшего колдуна, убитого наследной принцессой Кирой в битве магов и драконов. В последней войне за престол. А Олеар, как известно, всегда хотел стать правителем. Хоть где. В прошлом королевстве этого не случилось, и он решил, что теперь-то у него всё получится. Ведь когда-то Империей драконов правили маги. Чем он хуже?

И чтобы подобраться к престолу ближе, и потихоньку уничтожать правящую династию, начал с мужа Катрин, родного племянника Императора, урожденного Климента Рейнар, ставшего по праву наследования герцогом Валлеор.

- Мне кажется, Олеар задумал эту аферу много раньше, потому и начал с моей метки. Только вот вмешательство неугомонной Кимерии спутало ему все карты, - предположила Катя, погрозив мужу пальцем.

- Вполне может быть, - кивнул Аунтан, оказавшийся Лестадом Рейнар. – Спрашиваете, откуда я узнал про рецепт? Это не я. Кира.

К принцессе неожиданно явилась ведьма Изольда, когда-то помогавшая магам против драконов, а теперь скитавшаяся по захолустьям, боясь быть пойманной и лишенной магии. Надоело ей, и решила она покаяться, чтобы вымолить прощение Императора, заодно рассказав о предложенном ей способе заработать – Олеару нужен был помощник, играющий роль адвоката по разводам.

А так как Изольда участвовать отказалась, эта роль была предложена Лестаду, по легенде, если вскроется его настоящий облик, ненавидящему Императора за ссылку на границу и лишение прелестей столичной жизни.

- Я тоже хотел вернуться ко двору, - усмехнулся Лестад, - и принял предложение, влез в доверие к Олеару и следил за ним, чтобы узнавать о его планах. А дальше сами знаете, что вышло.

- Замечательно, - нахмурился Климент. – А мне сказать нельзя было?

- Чтобы ты своим солдафонством испортил нам тонкую игру? Нельзя, - ответил младший брат.

- Хорошо же всё закончилось, - Катя погладила мужа по руке. – Осталось только помочь близняшкам победить конкурента. Ты готов? – конечно, она собиралась довести начатое дело до конца, а заодно проверить, ту ли концепцию рекламы придумала.

В принципе, проще некуда. На щите, установленном у входа в овощную лавку Калистры и Розанды, была изображена улыбчивая девушка приятной наружности с заплетенными косичками в несложной прическе, в красивом платье с кружевами и рюшами. Девица держала в руках кочан свежей капусты и показывала пальцем, где ее купила, то есть на дверь лавки. Это на втором плане плаката.

А на первом – радостный парень, сидящий за столом в светлой рубашке и с ложкой в руке, которой хлебал из глубокой тарелки борщ. Ах да, из ложки аппетитно свешивался ломтик капусты.

И всё это великолепие подчеркивалось ярким слоганом: «Ваш мужчина всегда будет доволен, если купите здесь!» Причем не муж, а именно мужчина, чтобы привлечь не только замужних дам, но и молодую аудиторию. Ну, а эльф – пусть так и останется несбывшейся мечтой девиц. Каждая всё равно захочет иметь при себе собственного, даже плюгавенького, но своего.

Хозяйки лавки отнеслись сначала к смене вывески настороженно, а потом дня через два почувствовали, что работает. Да и новые платья, периодически на них обновлявшиеся, принесли свои плоды. Овощная лавка стала такой популярной, что Корсарий, побоявшийся банкротства, попросил Катю придумать что-нибудь и для него.

- Посмотрим, - ответила она.

А почему бы нет? Сидеть дома с любимым и любящим мужем, когда пролетит медовый месяц, скучновато. А тут такое поле для фантазии. Тем более Климент решил заняться ремонтом имения, наняв строителей, отделочников, и лично следил за ходом работ. Понятно, что как будет выглядеть каждая комната, рисовала Катя, выставляя наброски на суд мужа. Хотя какой из него критик? Он все время ее хвалит. Даже узнав, что она не Катрин, его отношение не изменилось. Истинная же. Смешной.

Катрин. Где она теперь, никто не знает. Катя надеется, что душа ведьмочки в объятиях ушедшей в другой мир родни или вселилась в ее тело и занимается… Ниртак говорила, что она тоже хорошо рисует. Может, освоила графический редактор и зарабатывает не хуже Кати. Всё может быть. Пусть она тоже будет счастлива.

Ниртак. Неугомонное отражение радуется, что все остались живы (кроме Олеара), и продолжает мусолить гримуар. В ее мечтах сделаться маленькой, уметь переселяться из зеркала в зеркало и еще куча задумок, которыми она периодически мучает Катю. Нет, Катя ей не отказывает и потихоньку разбирается в хитросплетениях рецептов, думая, что было бы неплохо привлечь Ниртак к обновлению платьев. Глядишь, отвлечется от своих грандиозных, но пока невыполнимых планов.

На этом всё.