Реванш отвергнутой герцогини драконов

Глава 9. Ответка прилетает иногда метко

Потом резко заломило всё тело, отзываясь скручивающей болью в животе. И воздуха стало не хватать, словно черный туман выжег весь кислород и стал сдавливать грудную клетку, обжигая, паля кожу как кислотой.

«Мне конец? Так быстро? – как-то отстраненно подумала Катя, будто это не ее касалось, а какой-то посторонней девушки. – А может оно и к лучшему? – недоумевающе поглядела на улыбающуюся незнакомку, пришедшую в восторг от своего коварства. – В этом мире я совсем чужая. Да и не нужна никому. Муж – сволочь, разводится, брат – сволочь, подставил, а смерть… может, она моё спасение?» Прижала руки к груди, где сердце заколотилось в истерике, качая кровь редкими толчками, замирая.

Яркое солнце стало тускнеть, зеленая трава казаться серой, а темно-фиолетовое платье ведьмы заблестело мрачной чернотой. Беспечный кузнечик (какого черта его-то сюда понесло?), скакнувший на крыльцо с круглой головки розового клевера, пролетел сквозь клубящееся марево у Катиных ног и уже где-то посередине перестал трещать крылышками, свалился бездыханным. Дернул задней длинной лапкой и замер. Навсегда.

«А с другой стороны, - завопило увидевшее это Катино сознание, не помутившееся от безысходности, - почему ты должна умирать?! Одной Катрин мало? Теперь и ты? На радость всем этим гадам?!»

- Нет, на радость не хочу… не хочу, - прошептала Катя и попробовала выпрямиться, но смогла поднять только подбородок и чуточку глаза, которые слезились от едкого газа.

И тут…

Туман неожиданно вспыхнул, сжигая…

Сжигая не девичье тело, а сжигая…

Себя?!

Красно-желтое пламя распространилось вокруг Кати, но её не касалось, потому что… потому что исходило от нее самой? Как это?

А когда треск от сгорающих песчинок прекратился, дышать стало легче, и боль сразу же улеглась. Зато милое лицо напротив исказила гримаса животного ужаса. Потому что за спиной «убиенной» взмахнули прозрачные фее-драконьи крылья и метнули остатки фейерверка в рыжую красотку, изрядно подпалив ей волосы и платье, вмиг ставшее красивым темно-фиолетовым решетом с крупными дырами.

- А-а!!! – завопила девица, хлопая себя и туша огонь. Завертелась, пытаясь разглядеть на подоле, много ли возникло прозрачности. – Ты!.. – выпучила глаза, но слов ни добрых, ни гнусных в своей башке не нашла, ухватилась за черенок прилетевшей метлы и унеслась в сторону города, не попрощавшись.

- Какая невоспитанность. А «до свиданья» сказать? – хохотнула Катя ей вслед, понимая, что это отходняк такой, и устало плюхнулась попой на крыльцо, потому что ноги вдруг держать перестали. Уперлась спиной о стену около распахнутой двери и закрыла глаза.

Снова стало страшно? Вроде нет. Хотя, скорее всего, это послестрашие. Когда ты уже приняла свою судьбу, перестала бояться, а смерть так и не пришла. И стало страшно за то, что раньше страшно не было. В общем, как-то так.

Тотчас ушли все жизненные силы и захотелось спать. Наступила апатия. Ни двигаться, ни шевелить руками, ни поджать под себя ноги, ни встать, ни пойти в свою комнату, что-то сделать еще – желания не было. Только лечь прямо тут у входа в имение и уснуть, чтобы не видеть этот безумный магический мир с противными драконами, далекими императорами, придурошными ведьмами и соседями-орками.

Сколько времени Катя так просидела – неизвестно. Может минут пять, может десять. Все-таки уснула, наверное. Или подремала немного, обдуваемая свежим летним ветерком, несущим с лужайки перед домом запах диких цветов. И открыла глаза лишь для того, чтобы посмотреть, что за звук возник где-то вдалеке, очень напоминающий взмахи мощных крыльев, рассекающих воздух с неимоверной частотой.

«Это что еще за напасть? – подумала, увидев темную точку, стремительно увеличивающуюся в размерах. Сначала в птицу, а теперь и поболе. В дракона. – Императорский дознаватель? Или кто у них тут расследованиями преступлений занимается?» Решила, что ведьма успела на нее нажаловаться за испорченное платье и нападение. Ну, а что? Почему бы нет? По своему опыту Катя знала, что после драки кто первый успел подать заявление в полицию, тот и прав.

Вернее, не столько прав, сколько является лицом потерпевшим, несмотря на то, что лицо это драку и затеяло. А, следовательно, может претендовать на моральную компенсацию в денежном эквиваленте.

Впрочем, побороться и с этим можно. У нее теперь адвокат собственный имеется, к тому же неплохой парень. Правда, неизвестно насколько компетентный, но своё «фи», грамотно юридически оформленное, сказать может.

Катя успокоилась и закрыла глаза, решив, что незваного посланника дождется здесь. Нечего всякую шушеру в дом пускать.

Услышала, как захлопали крылья над самой землей, обдав мощным потоком ветра и пыли, как ударились о твердую поверхность дорожки огромные лапы, и… неожиданно оказалась в объятиях крепких рук, подхвативших ее и прижавших к чьей-то твердой мускулистой груди.

- Ты жива? Ты цела? Что случилось? – закидал вопросами знакомый голос.

- Жива, - пробормотала Катя еле-еле ворочавшимся языком и открыла глаза. – Климент? Ты как здесь, какими судьбами? – спросила чистую глупость, потому что ничего другого в голову не пришло. Расслабленный после битвы с ведьмой мозг соображать отказывался. – Отпусти, - попробовала вырваться, но сил не было.

- Не отпущу, пока не расскажешь, что случилось, - муж даже не шевельнулся, только настороженно смотрел ей в глаза.

- Кто-то хотел меня убить, - Катя не собиралась скрывать причину своего плохого состояния. – Наверное. Это не точно. Но боль такая…

- Я тоже ее почувствовал, - Климент передернул плечами, будто и сейчас отголоски этой боли ходили по его телу, сводя мышцы судорогами.

- Да? Как это? – удивилась Катя, захлопав ресницами.

- А ты сама не понимаешь?

- Не-а.

- Опять хитришь?

- Даже не думала.

- Хм-м…

- Да поставь уже меня.

Препираться с драконом, находясь в его уютных объятиях, было радостно, но совсем неудобно. Его мужественное, словно вылитое из стали, лицо находилось слишком близко, а чувственные губы, напряженные, чуть подрагивающие, притягивали взгляд. Захотелось до них дотронуться, провести пальчиком по изгибам, а потом улыбнуться, сказать «Ах, ты мой Мурзик» и поцело… Ой, не-не-не.

Что за дичь? Магия истинности? Реально? Так работает?

Нет, не надо!

Катя собрала остатки сил, уперлась ладошками в мощную грудь и замахала ногами:

- Отпусти, а то укушу.

- Ну, раз у тебя ничего не болит… - муж поставил ее перед собой, придерживая за плечи. – Голова не кружится? – спросил так заботливо, участливо, что захотелось снова прижаться к его груди, самой обхватить его торс, погладить ладошками спину, вдохнуть смесь терпкого запаха мужского пота и цветочного одеколона и почувствовать себя нужной ему, любимой.

Наваждение…

Это только наваждение.

Катя совсем этого не хочет.

Черт бы тебя побрал, дракон!

А потом мысли спутались, потому что…

Климент внезапно схватил ладонями ее лицо и стал его целовать – щеки, лоб, снова щеки, подбородок, впился в губы, жадно их сминая, лаская, возбуждая, вызывая жгучее желание чего-то большего.

Катино тело отзывалось, оно хотело…

Горячие прикосновения мужских губ пробежались по шее сверху вниз, заглянули в ямку у ключицы, двинулись к середине декольте, а наглая рука полезла освобождать от платья плечо, обнажая.

- Где тут спальня?

Сдавленный шепот мужа оказался ушатом холодной воды, которого Кате как раз не хватало. Возмутилась:

- Че-его? Спальня? Ты в своем уме?

Вырвалась из цепких рук и отступила на шаг назад, возвращая бретельку обратно. Демонстративно вытерла губы.

- Кисонька, зачем ты так? – обиделся Климент, поправляя в своих коричневых брюках топорщившееся нечто. – Ты же моя жена, - заморгал темно-янтарными глазами.

- С какого перепугу? – Катя окончательно пришла в себя. – Мы разводимся. Ты разве не помнишь? Или у тебя амнезия? Так вот. Мы разводимся. И жена я тебе только по документам. Всё! Зачем ты ко мне таскаешься? Кимерии мало? – выпалила в запале, сама себя разозлив. Но так и лучше. А то ишь, «где тут спальня?» Наглец!

- Нет у меня с Кимерией ничего, - буркнул муж. – А ты моя истинная. И я теперь уверен, что настоящая.

Надо же! Он уверен! Обалдеть!

- Что с того? – Катя изобразила на лице недоумение и приподняла брови.

- Разве ты сама не чувствуешь? Нас же тянет друг к другу. Как ты думаешь, я понял, что тебе плохо?

- Ну, понял и понял. Молодец, истинный, - Катя пыталась злиться дальше, но при взгляде на Климента, злость почему-то сразу уходила, а появлялось что-то такое теплое, нежное. – Проверил? Убедился? Всё у меня в порядке. Свободен, - показала указательным пальцем на ворота имения.

- Ты это серьезно? – Климент не поверил, что его попросту послали. И на лице дракона появилась озадаченность. – Серьезно хочешь со мной развестись?

- Да, - твердо заявила Катя, сложив на груди руки и выставив вперед левую ногу для устойчивости и демонстрации намерения от своего не отступать.

- Почему? – теперь глупый вопрос задал муж.

- Ты сам этого хотел, - Кате пришлось объяснять прописные истины. – Раскрыл, как говорят, заговор, что я подделала метку истинности. Раз. Выставил меня из замка. Нашего, кстати, после женитьбы. Два. Поверил почему-то Кимерии, бывшей своей невесте, не поговорив со мной. Три. Дальше считать не буду. Могу сказать только одно. Все эти решения ты принимал сам, забыв, что я твоя жена. И вот сейчас с какого-то рожна решил, что меня можно вернуть? – усмехнулась и покачала головой.

- Ну да, - до Климента, похоже, не дошло, что пыталась донести ему жена.

- Не получится.

- А как же истинность? Я же реально чувствовал твою боль. Понимаешь, я сначала даже не понял, что со мной. Я ведь дракон, у меня не может ничего болеть, всё магией драконьей сущности лечится. А тут такое. Удивился, конечно. А потом увидел, как через плечо со спины соскользнула на пол прозрачная двухголовая змея медного цвета и стала корчиться, будто ее жгли на костре. Тогда и понял, что с тобой что-то. Кинул своей магией в змею и сразу сюда рванул.

О, как интересно. Неужели это и помогло Кате не сгореть в черном облаке? Это – в смысле магическая поддержка дракона. Почему бы нет? С родовым даром вероятно пока не получилось, а вот истинность помогла. Ну, хоть какая-то польза. Да, скорее всего, спасла истинность. Ведь у Кати крылья возникли прозрачные, а у Климента прозрачная змея – родовой герб рода Бристенсен, что теперь у него на спине должна быть в виде татуировки. Явно связь.

А ведьма, решившись на нападение, знала только то, что у Катрин почти нет магии, чтобы ответить. И считала, что подмоги драконьей не будет, раз истинность ненастоящая, и справиться с женой Климента будет очень просто. А вот и не просто, как оказалось. Кто же она, если так много знает о молодоженах Валлеор?

- Мы связаны любовной магией. Разве можно от этого отказываться? – Климент всё ещё пытался доказать, что прав. – Ты должна вернуться в замок. И никакого развода.

- Разговор ни о чем, - грустно вздохнула Катя. – Ты даже извиниться не пытаешься. А снова принимаешь решения в одну харю, - специально сказала грубо, чтобы мужа проняло. – Если ведьма сделала мне больно физически, то ты… - заморгала часто глазами, чтобы не дать выступить жалостливым к себе самой слезам. – Ты сделал мне больно… не знаю, как объяснить… - задумалась и неожиданно выдала. – Я не смогу тебя простить. Даже если бы ты извинялся. Моё сердце стало к тебе глухо.

- Истинность всё исправит, - упорствовал дракон.

- Я бы хотела тебя полюбить без всякой магии. Но ты же ничего для этого не делаешь, - Катя зачем-то дала мужу шанс. Поймет, не поймет, его дело. – А сейчас возвращайся в замок и оставь меня в покое. У меня теперь совсем другие планы на жизнь. Жизнь, в которой больше нет тебя.

- Хм-м… - промычал Климент, нахмурившись. – Мне надо подумать.

- Ну, и лети, думай, - Катя повернулась, чтобы уйти в дом.

- Подожди, - остановил ее муж. – Ты не сказала, кто хотел тебя убить. Эта ведьма должна быть наказана.

- Я её не знаю, - обернулась Катя, схватившись за ручку двери. – Рыжая, зеленоглазая, с длинными прямыми волосами, фиолетовое платье. Попробуй, найди, - скрылась за створкой, прикрыв ее и опершись спиной, подпирая.

Ноги подкашивались, сил идти дальше не было, потому что ужасно, невыносимо, жутко хотелось вернуться в теплые объятия дракона, кинуться ему на шею и прошептать на ухо что-то нежное, ласковое. Чтобы тот снова подхватил ее на руки и понес в спальню. Да, да. Хотелось. Тело изнывало от желания, лицо горело нездоровым румянцем, а в животе кучковались порхающие бабочки, искавшие выход на волю.

«Я справлюсь, я справлюсь, - пыталась убедить себя Катя, ощущая ладонями холод двери, за которой раздался свист воздуха, и подъемная сила понесла тяжелое массивное тело в небо. – Сейчас расскажу обо всём Ниртак, потом ужин с Аунтаном. А завтра с утра к барону и сяду за бренд близняшек. О, пожалуй, это даже главней. Надо как-то переплюнуть конкурента с его красавчиком-эльфом».

Оглядев обветшалый холл, который явно требовал ремонта, Катя в растрепанных чувствах пошла в библиотеку. К дракону тянуть перестало, что уже хорошо. Видимо, расстояние немного снижает силу истинной связи. Так что самый лучший выход, чтобы не испытывать влечения к чужому в общем-то мужу – держаться от него как можно дальше. И постараться до развода не встречаться с ним ни под каким предлогом. Получится, не получится – другой вопрос. Климент не спрашивает, когда можно прилететь, когда нельзя.

Он всё решает сам. И вот с этим надо что-то делать.

- Ты какая-то… странная, - увидев Катю, произнесла Ниртак, озабоченно вглядываясь в ее лицо.

- Ну-у… - промычала та, подходя к столу с зеркалом. – Тут такое случилось, - устало плюхнулась на стул. – Сначала я чуть не умерла, а потом узнала, что наша связь с Климентом истинная. Настоящая. Конечно, очумеешь.

- Ого, - глаза у Ниртак расширились, а по мере Катиного рассказа то сужались от злости, то снова удивлялись. – Как интересно. Получается, твоя душа попала в это тело не случайно, а каким-то удивительным образом ты и есть та, кто был предназначен дракону судьбой. Поистине пути магии неисповедимы.

- Да уж.

- И Климент это понял.

- Наверное. Нет. То есть точно понял, что связь есть. А кто я, он не знает. И надеюсь, не узнает. Жить с ним я не собираюсь.

- Проблематично это. Вас всегда будет тянуть друг к другу.

- Посмотрим.

- Нечего и смотреть. Это известно. Странно, что Кимерия решила тебя извести.

- Думаешь, она?

- По твоему описанию один в один. Могут быть, понятное дело, и другие варианты, но сдается мне, что этот самый верный. У Катрин вообще не было врагов, пока она замуж не вышла. Да и далеко ходить не надо. Кому выгодна твоя смерть?

- Кимерии. В первую очередь. Да. Она ведь собиралась стать Клименту женой, а тут Катрин со своей меткой. Облом еще тот. Представляю, что она пережила, когда узнала, что её счастье отняла соперница.

- Вот именно.

- Я вообще-то сразу на нее подумала, но потом засомневалась, потому как ведьма про нашу истинную связь не знала. А Кимерия могла видеть голую спину Климента, а там сама знаешь что, и придумала бы что-то другое, не магию. Отравить, например.

- А могла метку и не видеть, - хмыкнула Ниртак. – Если бы она знала про истинность, вообще бы к тебе не приблизилась. Драконья магия сильнее ведьмовской. Кимерии бы только локти кусать пришлось, а сделать с тобой уже ничего нельзя. Как и было до… Ой! – вдруг замолчала, прикрыв рот ладошкой и вытаращив глаза, отчего ярко-голубая радужка по краям потемнела.

- Что ой? – Катя начала догадываться, о чем подумала подружка с той стороны зеркала. – Ты решила, что она в итоге Катрин и отравила?

- Угу. Вдруг почему-то пришла такая мысль. Не на свадьбе, не раньше, а позже, когда гадина узнала, что ваша связь с мужем ненастоящая.

- Логично, - согласилась Катя. – А когда Катрин не умерла, то есть в ее теле появилась я, решила меня добить чем-то помощнее. Черным туманом.

Получалась вполне закономерная картина – любовница мужа решила отомстить. При этом выходило, что Кимерия с Климентом не спала, иначе бы о картинке на его спине знала. Радостно, что не спала? Так-то да. Чуточку приятно даже. Однако вариантов «почему» (тут Катя осадила свою неожиданную радость), могло быть несколько – времени у них не нашлось, например, в постели покувыркаться. А с другой стороны, ведьма могла оказаться совсем другой идиоткой.

- Пусть теперь дракоша сам гадину ищет. Сам же сказал, что её надо наказать, - Катя подумала, что лучше эту тему отпустить. Пока действует истинная связь, её жизни ничего не угрожает. Следовательно, надо двигаться вперед и не ворошить былое. – А у нас с тобой и без того дел полно, - посмотрела на часы, неумолимо отщелкивающие время. – Похоже, с ужином пролет. Не успеваю. Да и борщ вечером… ну, такое, - скривила мордашку. – И вчерашний гусь тоже. Черт! Как выкручиваться будем?

- А у тебя прям прием приемов намечается? Гости званые да знатные? – хихикнула Ниртак. – Графья, герцоги, бароны?

- Нет, конечно, сама знаешь.

- Так в чем же дело? Одного Аунтана можно и отодвинуть.

- Как-то неудобно. Он же адвокат мой.

- Вот именно. Твой. И ему это дело с громким разводом нужно не меньше, чем тебе. Так что вполне сможет понять, если ты вашу встречу перенесешь. На завтра. На обед. И лучше вообще домой его не звать, а в харчевню на площади. Солиднее. И готовить не придется. А денег у мужа можешь попросить.

- Ну, не зна-аю…

- А нечего и знать, - практичная Ниртак заговорщицки улыбнулась. – Сейчас письма Аунтану и мужу отправим. Заодно научишься хоть чему-то в нашем магическом мире. Надо ж с чего-то начинать…

Да, да, надо. Легко сказать. Это ж колдовать придется! Но подружка права. Поэтому, больше не думая о Клименте и ведьме, Катя сбегала в спальню за банкой с почтовыми светляками, даже поздоровалась с ними, вытаскивая их из ящика письменного стола, на что зеленые шестиножки вылупили глаза и что-то изумленно прожужжали в ответ.

Затем по подсказкам Ниртак в библиотеке нашлись бумага, перо и чернила, и написалась первая записка адвокату. Коротко – сегодня встретиться не могу, кое-что случилось, но об этом завтра в обед. И, конечно, извинения, что пришлось ужин отменить. Вторая записка была короче – нужны срочно деньги, присылай. Ни пожалуйста, ни спасибо. А нечего неверного сюси-пусями баловать. Да и чем меньше письмо, тем меньше светляков на доставку – объяснила Ниртак, заметив, что во всем должна быть экономия.

Следующим этапом была отправка написанного.

- Сажай по одному, светляки сами определят, сколько их надо для полета, - посоветовала подружка, а Катя выполнила. Хватило трех на записку мужу и четырех для Аунтана. Не десяток, как расщедрился Климент, посылая пожелание спокойной ночи. – А теперь представь того, кому адресуешь.

В общем, дело оказалось нехитрым, и Катя благополучно справилась, на всякий случай произнеся негромко имена получателей.

- Фух, - радостно выдохнула, когда второе письмо, поднятое со стола почтовиками, растворилось в воздухе. – Ура! Я теперь… такая… такая… - замолчала, не зная, как выразить свой восторг от маленькой, но победы.

- Ты молодец, - похвалила ее Ниртак. – Еще бы с даром твоим разобраться. И считай, день прожит не зря, - видимо, воспользовалась фразой из заумной книжки.

- Мой второй день. Здесь. И снова ужасно насыщенный, - кивнула Катя. – Зато часть планов выполнена. Ну, не считая того, что сегодня они могли бы и закончиться, - вспомнила про предполагаемую Кимерию. – Плевать на нее. Ты лучше скажи, что в записях Амрансы нашла. Есть там что-то проясняющее про силу рода Бристенсен?

- Ничего. Только про нелегкую жизнь с твоим отчимом, любовь к тебе и зеркало, куда должно было попасть отражение Катрин, чтобы у нее появилась подружка. Чтобы ей не было одиноко, когда Амиранса умрет.

- Виртуальная подружка.

- Что? Какая?

- Да это я так. Из своего мира. У нас там… В том смысле, что ты… - Катя хотела сказать ненастоящая, созданная искусственным интеллектом, но решила, что Ниртак может обидеться. – Что ты из зазеркалья. Жалко, что выбраться оттуда не можешь.

- Выбраться нет. А вот меньше размером стать могу, - отражение захлопало в ладоши, считая, что это отличная новость, и запрыгало по полу как молодая козочка. – Представляешь? Там в рецепте есть продолжение, до которого мама моя не добралась. Или у нее не получилось. Там очень сложно. И даже чуточку непонятно. Но мы же вместе с тобой разберемся? – с надеждой посмотрела на Катю.

- Думаю, да, - та закивала, сильно сомневаясь, что получится. Но разочаровывать подружку не хотелось. – Разберемся. Обязательно.

- Нам нужен коготь… - начала перечислять Ниртак, но Катя ее перебила.

- Нир, давай завтра? Я сейчас почти не соображаю. Поужинаем, в кроватке поваляемся и спать. Такие вопросы надо обсуждать на светлую голову. Ой, черт! С утра ж еще к барону тащиться! А я про бумаги отчима даже не вспомнила.

- О-о, это да. Тогда сначала надо искать их, а уж потом ужинать и спать.

- Катрин отказалась меня принять, - буркнул недовольно Аунтан ввалившемуся в холл его лавки прямо из портала кареглазому жгучему брюнету. – Вот. Письмо прислала, - протянул через прилавок руку, в которой белел листок с ровным убористым почерком. – Что-то у нее стряслось.

- Надеюсь, она соблазнила своего мужа, и они там развлекаются, - ехидно усмехнулся брюнет, поправляя ворот черной рубашки, скрытой на этот раз светло-серым пиджаком, а не рабочим халатом.

- Надеюсь, что нет, - Аунтан скривился как от зубной боли. – Встреча будет завтра.

- Да завтра долго ждать. Почему ты не настоял?

- Это выглядело бы слишком подозрительно.

- Хм-м… Да что она может заподозрить-то? Ты ж ее спасаешь. Как бы.

- Наседать сразу, я считаю, не лучшая стратегия.

- М-м… - незнакомец задумался. – Ну, ладно. Все равно ничего уже не сделаешь. Но придется проверить, чем она занимается. Ловушки расставлены, а Катрин попала только в одну. Сам посмотрю, как она там, - не прощаясь, исчез в новом портале.