Рождество в Трипойнте

Тринадцать

К счастью, автоматические двери распахнулись, когда она подошла ко входу. Меган же отлично держалась, когда ходила на встречу с Вайпером.

«А это всего лишь еще одно испытание, которое предстоит пройти», — сказала себе она.

С термосумкой в руке Меган прошла мимо стойки регистрации и направилась через пустой вестибюль к лифтам, расположенным за небольшой зоной ожидания. Нажав кнопку вызова, она услышала журчание воды — звук, который показался ей необычным. Меган огляделась и обнаружила источник, которым оказалась ближайшая стена рядом с другой зоной ожидания. Обернувшись, она увидела, что двери лифта открылись. Только благодаря огромной силе воли ей удалось войти внутрь и нажать нужную кнопку.

— Ты справишься, Меган, — убеждала она себя в пустом лифте. — Если ты смогла справиться с тем, что тебя чуть не сбила машина, то это будет проще простого.

На третьем этаже она вышла и, шагая по знакомому коридору, повторяла в голове одни и те же слова. Наконец, подошла к нужному кабинету и постучала в дверь.

— Входите.

Желудок грозился вывернуться наизнанку от подступающей тошноты, но Меган все же вошла.

— Ах... Это ты, — радушно поприветствовал ее доктор Прайс из-за стола. — Ты спасла мне жизнь.

— Рада помочь. — Она открыла термосумку, достала заказ и, вспомнив совет Сайласа, позволила себе улыбнуться

— Я рад, что ты вернулась в город. — Он обошел стол, чтобы взять еду. — Мне даже не нужно спрашивать, как у тебя дела — выглядишь потрясающе.

Она ожидала, что ее воздушный шар разлетится на куски в попытке наладить отношения, но доктор Прайс сумел превратить потенциально неловкую ситуацию в возможность возобновить общение со старым другом.

— Спасибо. Вы тоже неплохо выглядите.

— Стараюсь. — Подмигнув ей, он погладил живот под белым халатом. — Соблюдал диету, но из-за твоей службы доставки готов от нее отказаться. Сидеть в больнице по четырнадцать часов в день не очень-то легко. Иногда просто нужен хороший гамбургер, чтобы вспомнить, какой вкус у нормальной еды.

— Еда в столовой не так уж плоха.

— В какие-то дни лучше, в какие-то — хуже, — поморщился Доктор Прайс, присаживаясь на место.

— А в среду там все еще подают пирог с курицей?

— Нет, его перенесли на субботу — мой выходной. По средам теперь бефстроганов. Я даже подумывал сменить график, пока не узнал, что в городе есть курьер, достаточно смелый, чтобы противостоять ужасному Марти, который превратил в фарш всех, кто пытался раньше. Кстати, нравится эта работа?

— А что тут может не нравиться? — Она слегка пожала плечами. — Я сама себе начальник.

— Это всегда плюс. Было приятно снова тебя увидеть.

Меган прикусила губу. Его расслабленное поведение успокоило ее нервозность, позволив ей перенести свою тревожность на кого-то другого.

— Могу я отнять у вас пару минут? Меня кое-что беспокоит, и я не знаю, что с этим делать.

— Конечно, — ободряюще улыбнулся Доктор Прайс. — Продолжай.

— У меня есть... друг... — Называть Марти другом было преувеличением, но она не считала правильным говорить о нем без его согласия. — Он не может долго стоять на ногах, и я вижу, как ему больно. Могу ли я чем-то помочь?

— Кроме как предложить помощь, боюсь, ничем. Твой друг не хочет обратиться к врачу?

— Нет... он не воспринимает никакие советы: ни медицинские, ни другие.

Доктор Прайс поднял брови с циничной улыбкой.

— Уж поверь, когда боль станет невыносимой, он охотнее начнет принимать медицинскую помощь. К сожалению, к этому времени часто бывает уже слишком поздно. Все, что ты можешь — это продолжать попытки вразумить его.

Меган охватила волна печали, когда лицо доктора Прайса потемнело от грусти.

— Обязательно. Спасибо, что нашли время в своем плотном графике, чтобы ответить на мой вопрос.

— В любое время. Я готов ответить на любой вопрос, когда ты будешь к этому готова.

Понимая скрытый смысл, который доктор Прайс пытался донести, Меган решилась окунуться в темные глубины своего прошлого. В голове у нее был лишь один вопрос — тот, на который она не была готова услышать ответ. Если она не справится с ним сейчас, когда чувствует себя намного лучше, то, наверное, уже никогда не сможет.

Сунув руку в карман, она уставилась в окно, наблюдая за людьми, которые то приходили к своим машинам, то уходили от них.

— Это я виновата в смерти моего ребенка?

— Нет. В этом абсолютно нет твоей вины. У тебя начались преждевременные роды. Никто не может с уверенностью сказать, почему так происходит. Ты добросовестно ходила на приемы к врачу. Мой дедушка рассказывал, что ты записывала в тетрадь вопросы, которые хотела ему задать, и приносила ее с собой на прием.

— Боялась упустить что-нибудь важное. — Ее голос был на грани шепота.

— Ты работала, чтобы прокормить не только себя и ребенка, но и Курта. Который, в свою очередь, мог бы снять с тебя часть нагрузки, а не усугублять ситуацию. В городе не было ни одного человека, который бы не видел или не слышал, как он с тобой обращался. А когда кто-то пытался вмешаться, ты делала вид, что тебе это безразлично.

— Мой терапевт сказал, что у нас были токсичные отношения.

— Меган. — Доктор Прайс вздохнул с отвращением. — Ваши отношения с Куртом давно вышли за рамки токсичности и превратились в откровенное психологическое насилие. Мой дед ушел на пенсию на следующий день после твоих родов. Он говорил, что за все годы работы акушером ни разу не видел, чтобы с будущей матерью так жестоко обращались. Мой дедушка — самый мягкий человек, которого я знаю. Но мне пришлось оттаскивать его от Курта в коридоре, когда тот заявил, что бросает тебя.

Меган молча стояла у окна, ее глаза оставались сухими. Она уже пролила слишком много слез, прокручивая это воспоминание в голове.

— Ты этого не заслужила. Ни одна женщина этого не заслуживает.

— Заслужила, — хрипло возразила она. — Я заслужила все, что он тогда сказал.

— Почему, Меган? Почему? — взмолился доктор Прайс. — Столько людей пытались тебе помочь, но ты отталкивала их. Я слышал, что власти интересовались, был ли у Курта с тобой сексуальный контакт, когда ты училась в средней школе. У него была история, связанная с сексуальным насилием...

— Да! И они ничего не сделали! — Меган сердито развернулась на каблуках. — А потом пришли ко мне и ждали, что я рискну своей репутацией, чтобы надо мной издевались так же, как над девушкой, которую он изнасиловал. — Меган смотрела на него с циничной усмешкой. — Никому не было до нее дела, потому что она была дочерью городского пьяницы. Давайте будем реалистами. Джо была бедной, и только когда она сошлась с богатым мужчиной, кому-то стало не все равно. Но тогда… — Она резко рассмеялась, — они уже ничего не могли сделать.

— И все же ты вернулась в Трипойнт, — подметил доктор Прайс. — Почему? Ты могла уехать куда угодно, почему именно сюда?

— Потому что мне нужно кое-что доказать!

— Тебе ничего и никому в этом городе не нужно доказывать, — доктор Прайс сочувственно покачал головой.

— Я должна доказать, что снова не сойду с ума! — Меган прижала ладонь к сердцу. — Я хочу быть уверена, что больше не причиню вреда ребенку! — В отчаянии она сделала шаг вперед, опускаясь на единственный стул в кабинете. Затем сжала руки в кулаки, положила их на колени, впилась ногтями в ладони. — Мне нужно убедиться в этом, прежде чем вступать в отношения и заводить детей. Что, если я подружусь с кем-то, у кого есть дети? Им стоит меня бояться? По телевизору часто показывают людей, которые пытаются похитить детей, и они такие же растерянные, как и я.

— Ты никогда не поступишь так, — заверил он ее.

— Я не могу быть в этом уверена. Вы тоже не можете... — Умоляюще глядя ему в глаза, Меган еще сильнее впилась ногтями в ладони.

Доктор Прайс открыл ящик стола, вытащил папку с документами и положил ее перед собой, накрыв руками.

— Ты должна доверять моему профессиональному мнению, иначе не просила бы совета для своего друга. Согласна?

— Да.

— Тогда вот мое медицинское заключение. — Его лицо мгновенно изменилось: расслабленное и доверительное выражение сменилось профессиональным, собранным и деловым. — Меган, у тебя был психотический срыв, вызванный травмой от потери ребенка, уходом мужа, финансовыми трудностями, которые это повлекло за собой, а также, я полагаю, эмоциональным насилием со стороны мужа во время беременности. Помимо всего этого, тебе прописали обезболивающие препараты.

— Мой дед оставил предписание тщательно наблюдать за тобой. Он как раз заканчивал свой отчет, когда Курт вышел из твоей палаты, и вступил с ним в словесную перепалку, которая переросла в драку. Медицинский персонал немедленно разнял их, но было уже слишком поздно. Во время драки у дедушки случился сердечный приступ. Персонал, который должен был следить за тобой, непреднамеренно оставил тебя без присмотра, когда им пришлось срочно везти деда в реанимацию. Ты вообще не должна была оказаться в детской палате. Ты постоянно просила, чтобы тебе разрешили взять своего умершего ребенка, но Курт неоднократно в этом отказывал. Говорят, ты пошла искать свою дочь, чтобы подержать ее на руках. Но к сожалению, вместо этого попала детскую палату. По моему медицинскому мнению, а также по мнению нескольких других специалистов, увидеть ребенка Джеймсов в инкубаторе для тебя, находящейся в состоянии сильного эмоционального потрясения, было невыносимым испытанием. Сомневаюсь, что большинство женщин смогли бы выдержать подобное давление при таких же обстоятельствах и в таком же психологическом состоянии. И это я не беру в расчет, — он открыл папку, вынул листок и положил его на стол, чтобы Меган могла видеть, — что тебе было всего восемнадцать лет.

Разжав кулаки, она взяла бумагу, которая оказалась ксерокопией ее водительских прав. Боже, какой же юной Меган выглядела на этом снимке. В то время ей самой казалось, что она гораздо взрослее. Сколько раз Курт говорил, что Меган не выглядит на свой возраст и кажется старше, чем ее ровесницы?

Слезы брызнули на тонкий листок бумаги, который она держала в руках. В этой девушке не было ничего зрелого — ни в одежде, ни в макияже, нанесенном подростком толстым слоем, ни в испуганном взгляде, устремленном в камеру.

— Мой дедушка сделал копии твоего дела на случай, если захочешь подать в суд. — Доктор Прайс подтолкнул к ней папку. — Он несколько раз отправлял их тебе по почте, но ты все возвращала обратно.

— Я боялась. — Меган не стала брать папку.

— Почему?

— Боялась, что там будет написано, будто ребенок умер по моей вине.

— И все же ты только что сама об этом спросила.

— Я подумала: если снова сойду с ума, вы хотя бы будете знать, что делать, — иронично улыбнулась Меган. — Просто отправите меня обратно в ту психиатрическую больницу, куда направил меня Курт.

— Я бы никогда не отправил тебя туда, куда отправил Курт, — нахмурился доктор Прайс.

— Не понимаю, почему. В больнице «Иннова Велнесс» ко мне относились очень хорошо. Я была полностью...

Меган замолчала, заметив, что доктор покачал головой.

— Курт направил тебя в психиатрическую больницу «Ревитал». По сути, это...

— Скажите мне, — настаивала Меган, видя, что он колеблется.

— Скажу так: пациентов «Ревитал» в основном держат под седативными препаратами, а не лечат.

Почему она не удивлена?

— Тогда почему я не помню «Ревитал»?

— Скорее всего, из-за лекарств, которые тебе там прописали.

— Видимо, Курт понял, что больница не очень хорошая, и перевел меня. — Это ее удивило. По крайней мере, Курт сделал хоть что-то хорошее перед смертью.

— Не он перевел тебя. — Доктор Прайс снова покачал головой. — Уинтер Джеймс наняла Даймонд Бейтс, чтобы та взяла опеку над тобой.

— Жена шерифа?

— Да. После смерти Курта Уинтер связалась с твоими родителями и попросила назначить Даймонд опекуном. «Последние Всадники» также согласились оплачивать все твои медицинские и бытовые расходы, пока ты не сможешь самостоятельно о себе позаботиться.

Хорошо, что она присела.

Меган закрыла лицо руками.

— Я думала, они хотят меня убить, — всхлипнула она, но, собравшись с силами, вытерла слезы.

— То, что я рассказал, — общеизвестный факт. Наверняка твои родители рассказали об этом кому-то из знакомых, и слухи быстро расползлись по городу. Хотя все же Джеймсы вряд ли готовы с тобой дружить, подозреваю, что помощь тебе скорее дело рук Уинтер, чем Вайпера. Она бескорыстна, когда дело касается ее учеников.

— Миссис Джеймс — женщина, которой мне никогда не стать, даже через миллион лет. — Меган отвернулась.

— И Уинтер тоже никогда не сможет стать такой, как ты.

— Это точно, — иронично рассмеялась Меган.

— Ах... ты меня не поняла.

— Вот тут вы ошибаетесь. — Меган встала и подошла к окну, где лежала ее сумка. — Я прекрасно понимаю, что вы имеете ввиду. Все люди разные — я это осознаю. Позвольте перефразировать. Миссис Джеймс — это тот тип женщины, которой я никогда не смогу стать. Каждый день она доказывает свою самоотверженность. Она — значимый член общества в Трипойнте. Я могу выйти за дверь, остановить первого встречного и спросить, какой бескорыстный поступок она сделала для него. Однако, если я спрошу того же человека о себе, — Меган положила руку на грудь, — он будет хохотать до упаду. Когда жизнь решила проверить меня на прочность, в первую очередь я позаботилась о себе. Мне очень не нравится эта черта моего характера, правда не нравится. Я работаю над собой, чтобы изменить это, но даже если мне удастся, я никогда не смогу достичь уровня миссис Джеймс.

Понимая, что доктор Прайс собирается продолжать спор, она указала на его нетронутую еду на столе.

— Я верну вам деньги за заказ. Уверена, все уже остыло. Всего хорошего! — сказала Меган, оглядываясь через плечо у двери.

Выходя из больницы, она уже не слышала песню «Jingle Bells», которая вертелась в голове, когда приехала сюда. Вместо этого в мыслях звучали более спокойные слова, которые помогали сохранить праздничное настроение. Меган напевала «Hard Candy Christmas», доставая уже в машине телефон, чтобы вернуть деньги за заказ доктора Прайса.

Долли была права. Она не собиралась позволять прошлым печалям испортить ей праздник. Меган весь день с нетерпением ждала завтрашнего свидания с Коулом. Ее воздушный шар пережил грозовые тучи вместе с доктором Прайсом. Путешествие было нелегким, но он выжил. В целом, день прошел неплохо. Ее рассудок остался цел.

Меган перестала напевать.

— Знаешь, Долли, мне вдруг захотелось сладкого.