Шанс для глупой злодейки

Глава 4. Тихий омут

Кузины явились на следующее утро, и Арабелла встретила их в той же гостиной, где три дня назад разговор едва не перерос в откровенную перепалку.

— Нам сказали, ты была у баронессы де Лак, — Изабель не стала ходить вокруг да около. Она вошла без стука, в платье цвета увядшей розы, и её глаза сверкали тем особенным блеском, который появлялся, когда что-то шло не по её плану. — Одна. Без нас.

— Разве это преступление? — Арабелла отложила книгу, которую держала в руках (путевые заметки о южных провинциях, которые раньше никогда бы не открыла). — Я чувствовала себя достаточно хорошо, чтобы выйти в свет. Я не хотела вас беспокоить.

— Мы никогда не бываем слишком заняты для тебя, — вставила Кора, опускаясь на диван с видом обиженной добродетели. — Ты могла прислать записку.

— Непременно в следующий раз, — кивнула Арабелла. Её тон был вежливым, ровным, и это, кажется, раздражало кузин сильнее, чем если бы она нагрубила.

Эмма, младшая, стояла у окна, теребя край рукава. Она смотрела на Арабеллу с беспокойством, которое выглядело искренним, но Арабелла уже научилась не доверять первому впечатлению.

— Расскажи, — потребовала Изабель, усаживаясь напротив. — Что говорили?

Арабелла позволила себе небольшую паузу, словно вспоминая. Она понимала, что кузины ждут подробностей — не столько из любопытства, сколько из потребности контролировать её связи и впечатления.

— Было много народу, — начала она, опуская взгляд на свои руки. — Граф Эштон спорил с каким-то офицером о налогах. Леди Мортон шепталась с кем-то из секретарей совета. И да, принц был.

— И? — Кора подалась вперёд. — Вы говорили?

— Говорили, — Арабелла сделала вид, что смущена. — Он… предложил мне чаще выходить в свет. Сказал, что ему было приятно меня видеть.

Это была правда, но только часть. Она не стала рассказывать ни о своём разговоре с Адрианом о будущем помолвки, ни о купцах с картами, ни о тех обрывках недовольства, которые услышала в зале. Кузинам достаточно было знать, что она была на приёме, видела принца, и он был с ней любезен. Всё остальное — её личное.

— И всё? — Изабель явно ждала большего. — Он не сказал ничего… особенного?

— Что ты имеешь в виду? — Арабелла подняла бровь.

— Ну, — Изабель замялась, подбирая слова, — иногда мужчины говорят такие вещи, которые… не предназначены для чужих ушей.

— Он спросил, как моё здоровье, и сказал, что я хорошо выгляжу, — пожала плечами Арабелла. — Ничего такого.

Кора и Изабель переглянулись. В их взглядах мелькнуло разочарование, и Арабелла мысленно отметила это. Им нужна была информация — возможно компрометирующая информация. То, что можно использовать.

— Ты стала очень скрытной, — заметила Кора, и в её голосе прозвучала едва уловимая угроза. — Раньше ты делилась с нами всем.

Изабель бросила на младшую сестру острый взгляд, но промолчала.

— Ты права, — сказала Арабелла, глядя на Эмму с теплотой, которую на самом деле не чувствовала. — Мы взрослеем. И иногда начинаем замечать то, чего не замечали раньше.

В гостиной повисла тишина. Изабель медленно поднялась, её лицо было непроницаемым, но в уголках губ залегла складка — та, что появлялась, когда она сдерживала гнев.

— Ты на что-то намекаешь? — спросила она ледяным тоном.

— Ни на что, — Арабелла тоже встала, и оказалась на полголовы выше старшей кузины. — Просто размышляю вслух. Не обращай внимания.

Она проводила их до дверей, и когда карета скрылась за воротами, вернулась в комнату, закрыла дверь и прислонилась к косяку.

— Они хотят знать, что я делаю, — прошептала она. — Кого вижу, с кем говорю. Им нужно, чтобы я оставалась предсказуемой. Чтобы я продолжала вести себя как прежде.

Она подошла к зеркалу и посмотрела на своё отражение. Глаза были спокойными. Она сделала первый шаг — притворилась, что всё ещё доверяет им, но дала понять, что что-то изменилось. Теперь они будут осторожнее.

Приглашение в оперу пришло на следующий день. Золочёная карточка с вензелем наследного принца лежала на подносе, который Мириам держала на вытянутых руках, словно боялась, что та взорвётся.

— Его высочество просит передать, что будет рад видеть вас завтра вечером, — доложила горничная. — Выступление мадам Флориан. Говорят, она приехала из самой Альтеры, и билеты стоят целое состояние.

Арабелла взяла карточку. В прошлой жизни она бы написала ответ немедленно, не в силах скрыть радости. Но приглашения в оперу раньше никогда не приходило. Теперь она подержала её в руках, чувствуя, как тонкая бумага холодит пальцы, и спросила:

— Мириам, что говорят об этой певице?

— Говорят, её голос заставляет плакать даже тех, кто не понимает слов, — ответила горничная. — И что она была любимицей короля Вердиса.

Арабелла подняла бровь.

— Сплетни, госпожа, — Мириам виновато опустила глаза. — Я не должна была…

— Нет, ты должна, — мягко сказала Арабелла. — Именно такие сплетни иногда полезнее. Спасибо.

Она отослала Мириам с короткой запиской: «Я буду рада принять приглашение вашего высочества».

Театр был полон. Хрустальные люстры заливали золотом ложи и партер, воздух был пропитан духами и предвкушением. Арабелла шла по ковровой дорожке под руку с Адрианом, чувствуя, как сотни взглядов следуют за ними. В прошлой жизни она ловила каждый взгляд, каждый шёпот. Теперь она шла прямо, глядя перед собой, и её спокойствие казалось почти вызывающим.

— Вы сегодня прекрасны, — сказал Адриан, когда они устроились в ложе. — И… очень спокойны. Это идёт вам.

— Спасибо, ваше высочество, — ответила она, не глядя на него. Её взгляд был прикован к залу, где внизу, в партере, она заметила несколько знакомых лиц. Граф Эштон сидел в третьем ряду, рядом с ним — тот самый офицер, с которым он спорил на приёме. Леди Мортон занимала ложу напротив, и её глаза то и дело обращались к королевской ложе, где сидел старый король.

— Вы смотрите куда-то в сторону, — заметил Адриан. — Вас что-то беспокоит?

— Просто разглядываю зал, — ответила Арабелла. — Я никогда не обращала внимания на то, кто приходит в оперу. Оказывается, это целый мир.

— Мир, в котором вы скоро станете королевой, — тихо сказал Адриан, и в его голосе прозвучала нотка, которую Арабелла не смогла определить.

— Вы уверены? — спросила она, и этот вопрос повис в воздухе, не имея чёткого адресата.

Адриан повернулся к ней, и их взгляды встретились. Он хотел что-то сказать, но в этот момент свет в зале померк, и на сцену вышла мадам Флориан.

Она была прекрасна — темноволосая, смуглая, в платье цвета глубокого синего моря. Когда она запела, Арабелла почувствовала, как по спине пробежал холодок. Голос был низким, пронзительным, он заполнял зал, не оставляя места ничему другому. Она пела о любви, которая приходит и уходит, о потере, которая делает человека сильнее, о пути, который нужно пройти одной.

Арабелла слушала, и слёзы сами наворачивались на глаза — не от грусти, а от странного чувства узнавания. Словно голос певицы говорил с ней на языке, который она только начинала понимать.

В антракте Адриан предложил пройтись по фойе.

— Вы плакали, — заметил он, подавая ей бокал с шампанским.

— Это музыка, — Арабелла взяла бокал, но не сделала глотка. — Она… трогает.

— Я рад, что вам нравится, — он помолчал, а потом добавил: — Я получил письмо от брата. Деймон скоро прибудет в столицу. Он хочет присутствовать на торжествах по случаю годовщины помолвки.

Арабелла замерла.

Деймон. В прошлой жизни его приезд держался в тайне. Король не хотел, чтобы враги знали, что главный военный советник покинул границу. Но Арабелла тогда, в своей прежней глупости, узнав от кого-то из придворных, немедленно рассказала кузинам. А они — кому-то ещё. И в итоге войска Деймона, оставшиеся без командующего, с трудом отразили нападение на границе, и только чудо спасло их от поражения.

— Это хорошая новость, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Давно не видели брата?

— Больше года, — Адриан улыбнулся, и его улыбка стала теплее. — Деймон — лучший воин. Отец надеется, что он сможет остаться подольше.

— Надеюсь, его приезд останется в тайне, — сказала Арабелла, и Адриан удивлённо поднял бровь.

— Почему вы так думаете?

— Потому что враги не должны знать, где находится главнокомандующий, — она смотрела ему прямо в глаза. — Если Вердис узнает, что Деймон покинул границу, они могут попытаться воспользоваться этим. Насколько я знаю, стычки там не прекращаются.

Адриан посмотрел на неё с новым выражением — почти уважительным.

— Вы правы, — сказал он. — Отец распорядился не разглашать дату его прибытия. Только узкий круг знает. Я доверяю вам.

Арабелла кивнула. Она вдруг остро осознала, что сейчас держит в руках то, что когда-то разрушила. Секрет. Тайна. И от того, как она распорядится им, зависят жизни.

— Я никому не скажу, — сказала она тихо. — Обещаю.

— Я знаю, — Адриан коснулся её руки.

Она не ответила. Только смотрела на сцену, где готовилось второе отделение, и думала о том, что в прошлой жизни она даже не знала, что её болтовня стоила Деймону почти поражения. Она не знала, потому что не хотела знать. Потому что ей было всё равно на всё, кроме себя.

Когда они вернулись в ложу, свет снова погас, и мадам Флориан запела. Теперь её голос звучал иначе — не о любви, а о силе. О том, что женщина, которая прошла через огонь, становится огнём сама.

Арабелла слушала и чувствовала, как внутри что-то крепнет, становится твёрже. Её тайна — её возвращение, её знания — это оружие. И она не позволит никому вырвать его из её рук.

В конце выступления, когда зал взорвался аплодисментами, Арабелла повернулась к Адриану и сказала:

— Я хотела бы встретиться с вашим братом. Когда он прибудет.

— Я передам, — удивился Адриан, но кивнул. — Деймон будет рад познакомиться с вами ближе. Он много слышал о вас.

Арабелла чуть не рассмеялась. Да, Деймон много слышал о ней — и в прошлой жизни, и в этой. В прошлой — всё самое плохое.

— Я постараюсь произвести хорошее впечатление, — сказала она с лёгкой улыбкой.

— Уверен, у вас это получится, — ответил Адриан, и в его голосе не было иронии.

Они вышли из театра, и холодный ночной воздух ударил в лицо.

— Ваше высочество, — сказала она, прощаясь у кареты, — спасибо за вечер. Я давно не получала такого удовольствия.

— Надеюсь, мы повторим, — ответил Адриан. — Доброй ночи, Арабелла.

— Доброй ночи.

Она села в карету и, когда дверца закрылась, выдохнула.

— Домой, — сказала она кучеру. — И завтра же напишу письмо кузинам. Скажу, что принц был нежен, и я почти сдалась.

Сердце Астерион на её груди дрогнуло, и Арабелла улыбнулась в темноте.