Шанс для глупой злодейки

Глава 8. Обещание

Приём у баронессы де Лак был в самом разгаре, когда Арабелла поймала себя на мысли, что ей скучно.

Раньше она обожала такие вечера. Блеск хрусталя, шепот платьев, запах дорогих духов, мужские взгляды, которые она ловила с искусством охотницы, и женские — завистливые или восхищённые. Она вплывала в зал, как корабль под парусами, и весь мир должен был склониться перед ней. Ей казалось, что быть в центре внимания — это и есть жизнь.

Теперь она стояла у колонны, сжимая в руке бокал с лимонадом, и смотрела на танцующие пары с чувством, похожим на усталость. Те же лица, те же улыбки, те же взгляды, которые она научилась читать как открытую книгу. Вот леди Мортон делает вид, что не замечает графа Эштона, но её веер повёрнут в его сторону. Вот молодой секретарь посольства пытается втереться в доверие к старому герцогу, который вот-вот закроет глаза от скуки. Вот две девицы перешёптываются, косясь на неё, и Арабелла почти слышит: «Слышали, что пишут в газетах? Говорят, она тайно встречалась с младшим принцем…»

Она невольно усмехнулась. Если бы эти девицы знали, как мало её теперь волнуют их сплетни.

— Вы сегодня задумчивы, — раздался голос у самого уха.

Арабелла обернулась. Адриан стоял рядом, в светлом парадном мундире, и улыбался той мягкой, немного виноватой улыбкой, которая, казалось, говорила: «Я знаю, что вам грустно, и мне жаль».

— Я просто наблюдаю, — ответила она. — Оказывается, если смотреть на приём не как на поле битвы, а как на театр, это гораздо интереснее.

— Театр? — Адриан поднял бровь.

— Ну да, — она повела рукой в сторону зала. — Вот амплуа невинной простушки. Вот — злой интриганки. Вот — благородного рыцаря, который на самом деле думает только о том, как бы выгоднее жениться. А вот это — ваше амплуа, ваше высочество.

— Какое же?

— Идеального принца, — она посмотрела ему в глаза. — Тот, кто всегда делает всё правильно.

Адриан помолчал, и в его взгляде мелькнуло что-то, чего она раньше не замечала. Обида? Горечь?

— Вы думаете, это так легко? — спросил он тихо. — Быть идеальным?

— Не знаю, — честно ответила Арабелла. — Я никогда не пробовала.

Оркестр заиграл новый танец — медленный, тягучий. Адриан протянул руку.

— Позволите?

Арабелла вложила пальцы в его ладонь, и они вышли в круг. Танец был плавным, почти интимным, и Арабелла чувствовала, как взгляды присутствующих следуют за ними. Она привыкла к этим взглядам, но теперь они не грели, а только давили.

— Арабелла, — Адриан заговорил, когда они оказались в дальнем конце зала. — Вы подумали?

Она не притворялась, что не понимает, о чём он. Речь шла о помолвке.

— Я думала, — сказала она тихо. — И мне кажется, что наша свадьба будет ошибкой.

Адриан не остановился, не дёрнулся. Он продолжал вести танец, но его пальцы чуть сжались.

— Почему?

— Потому что вы меня не любите, — сказала она. — И я вас не люблю. Брак без любви — это тюрьма.

— Брак — это союз, — возразил он. — Мои родители не любили друг друга. Но они правили страной тридцать лет, и эти годы были для Эридонии временем мира и процветания.

— Ваш отец не любил вашу мать? — Арабелла удивилась. В прошлой жизни она никогда об этом не задумывалась.

— Он уважал её, — Адриан повёл её в повороте. — Она была умной, сильной женщиной. Этого достаточно, чтобы построить государство. Любовь приходит потом. Или не приходит. Но это не делает брак неудачным.

Танец закончился. Адриан не отпустил её руку.

— Пойдёмте в сад, — сказал он. — Нам нужно поговорить.

Сад был тёмен и тих. Фонари горели только у входа, а дальше, за стрижеными кустами, лежала прохладная, пахнущая сырой землёй и цветами тьма. Адриан нашёл скамью под старой липой и усадил Арабеллу рядом, но не слишком близко.

— Вы правы, — сказал он, глядя вверх, на едва различимые звёзды. — Я не люблю вас. Но я уважаю вас. Это больше, чем многие получают в браке.

— Этого мало, — тихо сказала она.

— А чего вы хотите? — он повернулся к ней. — Страсти? Безумства? Любви, от которой кружится голова? Это проходит. Остаётся только то, что мы строим вместе. Дом. Семья. Королевство.

— Вы говорите как политик, — она почувствовала, как внутри поднимается раздражение.

— Я и есть политик, — он не обиделся. — Я наследник престола. Моя жизнь не принадлежит мне. И ваша, если вы выйдете за меня, тоже. Но мы можем сделать так, чтобы эта жизнь была не тягостной, а достойной.

Арабелла молчала. Она знала, что он прав. Всё, что он говорил, было разумным, логичным, правильным. Именно такие аргументы она не могла опровергнуть.

— Ваши земли граничат с Вердисом, — продолжал Адриан. — Если мы не поженимся, ваш отец может переметнуться. Вердис пойдет на многое, чтобы получить богатые ресурсами земли под свое крыло. Эта война может стать проигранной. А если мы будем вместе — это мир. По крайней мере, на этом направлении.

— Вы хотите сказать, что я должна выйти за вас ради королевства? — в голосе Арабеллы прозвучала горечь.

— Я хочу сказать, что иногда долг и желание совпадают, — он взял её за руку. — Мы оба свободны. Ни у вас, ни у меня нет сердечной привязанности, которая мешала бы нам. Мы можем построить союз, основанный на доверии. Это не так мало, как кажется.

Арабелла хотела возразить. Она хотела сказать: «Вы скоро встретите любовь всей своей жизни. Она будет добра, красива, и вы забудете обо мне». Но она не могла. Она не могла рассказать о будущем.

— Хорошо, — сказала она после долгого молчания. — Я не буду настаивать на расторжении помолвки. Но я хочу одного обещания.

— Какого?

— Если вы встретите девушку, которая заставит вас сомневаться в нашем союзе, — она посмотрела ему прямо в глаза, — если вы почувствуете, что можете полюбить её, вы скажете мне. Сразу. И мы расторгнем помолвку, не дожидаясь скандалов.

Адриан удивился. Он, видимо, ждал чего-то другого — может быть, требования любви, может быть, клятв верности.

— Хорошо, — сказал он. — Я обещаю. И вы… если вы полюбите кого-то…

— Я тоже скажу, — перебила она. — И мы расторгнем помолвку.

— Договорились, — он сжал её руку. — Вы удивительная женщина, Арабелла.

Она не ответила. Они посидели ещё немного в тишине, а потом вернулись в зал.

Свет ударил в глаза после садовой темноты, и Арабелла на мгновение зажмурилась. А когда открыла глаза, поняла: что-то изменилось. В зале было то самое напряжение, которое возникает, когда в комнату входит кто-то важный. Гости перешёптывались, головы поворачивались к входу, в этом движении было что-то от морского прибоя.

— Что случилось? — спросила она у Адриана.

Но он уже сам смотрел в ту сторону, и на его лице отразилось удивление, смешанное с чем-то более сложным.

— Деймон, — сказал он.

Арабелла проследила за его взглядом. В дверях стоял принц Деймон — в парадном мундире, без единого намёка на походную усталость. Он был гладко выбрит, волосы зачесаны назад, и на его лице играла та легкая, почти ленивая улыбка, которая делала его похожим на хищника, притворяющегося домашним котом.

Он вошёл в зал не спеша, и каждое его движение было исполнено той уверенной грации, которая бывает у людей, привыкших, что им уступают дорогу.

— Я думал, он на границе, — прошептала Арабелла.

— Я тоже, — Адриан нахмурился. — Отец ничего не говорил о его приезде.

Деймон тем временем приблизился к ним. Он поклонился Арабелле — безупречно, даже изящно, совсем не так, как на балу, когда его поклон был скорее вызовом.

— Леди Арабелла, — его голос звучал мягко, почти мурлыкающе. — Вы сегодня очаровательны. Это платье вам очень идёт.

Арабелла на секунду растерялась. Она ждала чего угодно — насмешки, провокации, холодного допроса, — но не этого. Не галантности, которая была бы уместна от старого друга, а не от человека, который две недели назад говорил, что она «не та, за кого себя выдаёт».

— Ваше высочество, — она присела в реверансе. — Мы не ожидали вас. Я думала, вы на границе.

— Дела привели меня в столицу, — он пожал плечами.

— Тебя вызвал отец? — спросил Адриан, и в его голосе прозвучало плохо скрытое раздражение.

— Не беспокойся, брат, — Деймон перевёл взгляд на него, и улыбка его стала чуть острее, — я ненадолго.

Оркестр заиграл вальс. Деймон повернулся к Арабелле и протянул руку.

— Позволите?

Арабелла почувствовала, как напрягся Адриан, стоящий рядом. Она помнила прошлый бал, скандал, их разговор в саду. И всё же она вложила пальцы в ладонь Деймона.

— С удовольствием, ваше высочество.

Танец был другим. Не поединком, как в прошлый раз, а чем-то более опасным — игрой. Деймон вёл её плавно, почти нежно, но в каждом его движении чувствовалась сдерживаемая сила. Он не смотрел на неё в упор, как тогда, а смотрел как бы сквозь, с лёгкой полуулыбкой, которая могла означать что угодно.

— Вы прекрасно танцуете, — сказал он, когда они оказались в дальнем конце зала. — Я слышал, вы отказались от всех приглашений после прошлого бала?

— Я была нездорова, — ответила Арабелла. — А теперь, как видите, выздоровела.

— Я рад, — он сделал паузу. — Ваше здоровье — это важно.

— Что заставило вас вернуться, ваше высочество? Говорят, на границе готовилось нападение. Вы потому так спешно уехали в прошлый раз?

Деймон чуть повёл бровью. Его пальцы на её талии чуть напряглись.

— Готовилось нападение? — переспросил он, и его голос стал ниже, почти шёпотом. — Откуда у вас такие сведения, леди Арабелла? Нападения не было. И никто, кроме самых доверенных лиц, не знал, что оно планировалось.

Арабелла поняла, что проговорилась. Она слишком прямо спросила, и теперь он смотрел на неё с пристальным вниманием, которое трудно было выдержать.

— При дворе ходят слухи, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Я слышала, что вы вернулись из-за этого.

— Слухи, — повторил Деймон, и в его голосе прозвучала усмешка. — Иногда слухи бывают удивительно точны. Мы поймали человека из Вердиса. Он рассказал, что нападение планировалось в дни моего отсутствия.

Он крутанул её в повороте, и когда она оказалась снова в его руке, добавил тихо:

— Однако шпион рассказал ещё кое-что. О том, что в столице есть люди, которые помогают врагу.

— И вы их ищете? — спросила Арабелла.

— Ищу, — он смотрел ей прямо в глаза. — И найду.

Арабелла выдержала его взгляд, хотя внутри всё сжалось. Она поняла: он подозревает её. Если бы она сама не знала, что в столице зреет нечто более опасное, чем обычные придворные интриги, она бы не догадалась об этом. Он приехал выслеживать шпионов. И она была в списке.

— Желаю удачи, ваше высочество, — сказала она спокойно. — Надеюсь, вы найдёте тех, кто предаёт королевство.

— Я тоже надеюсь, — ответил он, и в его голосе прозвучало что-то, похожее на вызов.

Танец закончился. Деймон поклонился, поцеловал ей руку и, чуть задержав её пальцы в своей ладони, тихо сказал:

— Берегите себя, леди Арабелла.

Он отошёл, и Арабелла осталась стоять посреди зала, чувствуя, как её сердце колотится где-то в горле. Он подозревал её. Это было ясно. Но в его взгляде было не только подозрение. Было что-то ещё — то, от чего кровь приливала к щекам, а дыхание перехватывало. Страсть. Он не скрывал её, играя с ней в рамках приличия, и это было опасно. Опасно для неё.

— Не смей, — прошептала она себе. — Ты уже попадала в эту ловушку.

Адриан подошёл к ней почти сразу.

— Что он сказал? — спросил он, беря её под руку.

— Ничего особенного, — ответила Арабелла. — Сказал, что поймали шпиона.

Адриан кивнул, но не успокоился. Его взгляд следил за братом, который уже окружил себя дамами, осыпая их комплиментами.

— Он ведёт себя странно, — сказал Адриан. — Слишком… любезно.

— Может быть, он просто хочет загладить вину за прошлый раз, — предположила Арабелла.

Он хотел сказать что-то ещё, но в этот момент Деймон оказался рядом. Он взял бокал с подноса проходящего лакея и поднял его в сторону брата.

— За здоровье невесты, — сказал он громко, так, чтобы окружающие слышали. — Пусть её счастье будет таким же ярким, как этот вечер.

Адриан стиснул зубы. Арабелла почувствовала, как его пальцы, лежащие на её руке, дрогнули.

— Брат, — сказал он тихо, так, чтобы слышали только они, — не переходи границы.

— Я? — Деймон сделал удивлённое лицо. — Я всего лишь желаю счастья вашей невесте. Разве это преступление?

— Твоё присутствие здесь — уже провокация, — прошептал Адриан.

— Отец решил иначе, — Деймон пожал плечами. — Если тебя это беспокоит, поговори с ним.

Он поклонился Арабелле и отошёл, оставив их стоять под взглядами любопытствующих гостей.

Адриан был в гневе. Арабелла видела, как побелели его костяшки, сжимающие бокал.

— Я прошу прощения, — сказал он, взяв себя в руки. — Мой брат… он не умеет вести себя в обществе.

— Он умеет, — возразила Арабелла.

Она посмотрела на Деймона, который уже смеялся с кем-то из придворных, и почувствовала, как внутри всё переворачивается. Она знала, что он опасен. Она знала, что он подозревает её. И всё равно её взгляд искал его в толпе, а сердце билось быстрее, когда их взгляды встречались.

— Я должна быть осторожнее, — прошептала она.

— Что вы сказали? — переспросил Адриан.

— Я сказала, что нам пора домой, — ответила она. — Я устала.

Карета ждала у ворот. Арабелла уже взялась за ручку дверцы, когда услышала за спиной торопливые шаги.

— Арабелла!

Она обернулась. Кузины спешили к ней, их лица горели возбуждением.

— Ты видела? — воскликнула Изабель, едва переводя дух. — Принц Деймон! Он вернулся! И он был так любезен с тобой!

— Я видела, — Арабелла постаралась, чтобы голос звучал равнодушно. — Он просто вежлив.

— Просто вежлив? — Кора округлила глаза. — Он танцевал с тобой! Он пил за твоё здоровье! Он смотрел на тебя так, что…

— Что? — Арабелла подняла бровь.

— Что это было больше, чем просто вежливость, — закончила Изабель, и в её голосе звучало торжество. — Арабелла, ты ему нравишься. Это же замечательно!

— Замечательно? — переспросила Арабелла. — Я невеста его брата.

— Тем лучше, — Кора переглянулась с Изабель. — Если Деймон будет за тобой ухаживать, Адриан приревнует. Ты же сама этого хотела.

Арабелла вспомнила, что говорила им после прошлого бала. Она тогда сказала, что хочет пофлиртовать с Деймоном, чтобы вызвать ревность жениха. Кузины ухватились за эту идею, и теперь они были в восторге.

— Ты должна использовать этот шанс, — настаивала Изабель. — Деймон — герой, воин, и если он будет к тебе неравнодушен, Адриан не посмеет тебя игнорировать.

— Я подумаю, — сказала Арабелла, устало улыбнувшись. — А теперь простите, мне пора.

Она села в карету и, когда дверца закрылась, позволила себе закрыть глаза. Кузины были в восторге. Они думали, что она играет по их правилам. Они не знали, что Деймон вернулся не ради флирта — он вернулся, чтобы поймать шпиона.

Но она также знала, что то, что она чувствовала, когда он смотрел на неё, не было игрой. Это было безумно. Это было то, что она запретила себе.

— Я не попадусь, — прошептала она в темноте. — Я не повторю свою ошибку. Никогда.

Сердце Астерион на её груди было горячим, как предупреждение. Или как обещание.