Сирена

Глава 6

После обеда мы вчетвером прогулялись вдоль реки, заглядывая в магазины и ведя себя, как группа обычных людей. Шэннон настояла, чтобы мы покатались на гондоле, что мы и сделали. Я устроилась под руку с Уорреном на корме лодки.

Солнце опускалось все ниже и ниже за горизонт, и дневная жара начинала спадать. Водитель гондолы рассказал подробную историю этого района, и Шэннон внимательно слушала вместе с Натаном, сидевшими на несколько рядов впереди. Я смотрела на глубокое синее море и наслаждалась ощущением своей головы на плече Уоррена.

Он кивнул в сторону Шэннон впереди.

— Итак, вы двое поцеловались и помирились?

Я пожала плечами.

— Я объявила перемирие. Ты прав. Не хочу быть несчастной все время, пока мы здесь. Я могу вернуться к ненависти с полной силой после возвращения домой.

Он рассмеялся.

— Вот это моя девочка.

— Извини, что была такой стервозной утром, — добавила я.

Уоррен снял свои солнцезащитные очки и зацепил их за воротник футболки.

— Я все больше привыкаю к этому, но не думаю, что мы когда-нибудь поладим по утрам.

Я провела ногтями по его бедру.

— Мы прекрасно ладим, когда я просыпаюсь, а ты все еще в моей постели.

Он усмехнулся.

— Сколько раз это случалось? Два?

Я вновь использовала ногти.

— Возможно. Но разве они того не стоили?

Уоррен крепче обнял меня за плечи.

— Продолжишь так говорить, и я заставлю его развернуть эту лодку.

Я прижалась к нему.

— Это было бы не самым худшим решением…

Он посмотрел на меня.

— Можешь поверить, что мы знаем друг друга всего шесть недель?

Моя голова склонилась на бок.

— Шесть недель? Точно?

— Безумие, правда? — он указал на свои часы. — Я считал. Это самые долгие отношения, в каких я когда-либо состоял.

Я рассмеялась.

— Серьезно?

Он кивнул.

— Ага. Думаю, это побочное действие того, что ты излучаешь страх для каждого, кого встречаешь. Я имею в виду, что образ плохого парня работает какое-то время, но недолго. — Уоррен улыбнулся. — Приятно, когда со мной общаются нормально, если ты рядом.

— Это нормально? — я рассмеялась, когда мы проплывали под арочным каменным мостом.

— Правда. — он наклонился ближе. — Можем мы поговорить серьезно?

Я повернула голову, что на него посмотреть.

— Конечно. О чем?

— Если у нас все будет хорошо, я собираюсь оставить у тебя мои вещи, когда уеду в следующем месяце, — сказал он.

Я нахмурилась.

— Не хочу об этом говорить.

Он рисовал круги пальцем на моем плече.

— Нам все равно придется рано или поздно. Я бы хочет прояснить все.

— Конечно, ты можешь оставить свои вещи в моем доме. Ты это знаешь. — я немного оживилась. — Подожди, даже машину?

Он кивнул.

— Даже машину. Пожалуйста, не разбей ее.

— Обещаю. — поклялась я.

— Кроме того, перед отъездом мне придется обновить свои данные в базе правительства. Я собираюсь оформить на тебя доверенность, и, если со мной что-то случится в командировке, все достанется тебе.

Мне показалось, мое сердце на секунду перестало биться.

— Я действительно не хочу об этом говорить, — сказала я, выпятив нижнюю губу.

— Слоан, они бы не отозвали меня, если бы дело не было важным. Вероятно, задание действительно опасное, и я хочу подготовиться к худшему сценарию.

— Ты снова заставишь меня плакать, — предупредила я.

Он покачал головой.

— Больше никаких слез. — Уоррен сжал мое плечо. — Я также хочу сказать, что, если со мной что-то случится, ты должна держаться поближе к Натану. Он знает, на что ты способна, и какие последствия это несет. Он о тебе позаботится.

У меня отвисла челюсть.

— Ты серьезно даешь мне свое благословение быть с Натаном, если умрешь?

— Черт, нет. — он рассмеялся. — Если ты окажешься с ним после моей смерти, я буду преследовать вас обоих до дрожи в коленях.

— Ты обещал, что вернешься ко мне домой, — напомнила я.

Он поцеловал меня в висок.

— Всегда.

Я немного съежилась на своем сиденье при мысли о мире без Уоррена. Даже за такой короткий промежуток времени я поняла, насколько зависимой от него стала. Быть с Уорреном все равно что дышать кислородом. Учитывая мои мигрени, я начала задаваться вопросом: смогу ли вообще физически продолжать без него жить.

Я перегнулась через борт лодки и зачерпнула холодной воды. Я плеснула ее в лицо и рассмеялась.

— Боже, мне нужно сойти с лодки и выпить. — я стряхнула оставшиеся капли ему в лицо.

— Я мог бы присоединиться к этому плану. — он сел прямо и вытянул шею, чтобы разглядеть людей перед нами. — Эй, Нейт!

Натан повернулся к нам.

— Мы прокатились на лодке с твоей девушкой. После этого моя девушка хочет пойти в бар! — крикнул Уоррен.

Натан улыбнулся и поднял вверх большой палец.

* * *

Час спустя мы уже были в ирландском пабе Durty Nelly. Натан и я пили пиво, Уоррен чистый виски, а Шэннон потягивала Космополитен, приготовление которого, казалось, оскорбило бармена.

Слава Богу она сняла свою нелепую шляпу, потому что та могла бы не поместиться в переполненном зале. Мы столпились вокруг маленького деревянного столика, примыкающего к пианино, за которым мужчина пел ирландские песни.

— Кто-нибудь еще считает странным, что такой ирландский бар находится рядом с крепостью Аламо? — спросил Натан, держа в руках салфетку с ярко-желтым трилистником.

Уоррен рассмеялся, и я в замешательстве на них посмотрела.

— Кто сражался в битве при Аламо?

Натан закатил глаза, словно он копался в памяти.

Уоррен сжал губы, уставившись на заднюю панель пианино.

Голова Шэннон склонилась на бок.

— Британцы?

Я покачала головой, допивая остатки своего второго пива.

— Определенно, нет.

— Хочешь еще? — спросил Уоррен, кивнув на пустой стакан.

— Пожалуй, — сказала я и чмокнула его в губы.

Он встал и подошел к бару.

Натан все еще думал.

— Дэви Крокетт был там, но признаю, что знаю это только по фильмам Disney.

— Возможно завтра нам стоит устроить экскурсию по Аламо и выяснить это! — перекричала Шэннон музыку.

Я откинулась на спинку стула.

— Я думал о том, чтобы сходить в ту действительно симпатичную католическую церковь, мимо которой мы проходили по дороге в отель.

Натан удивленно наклонил голову.

— Серьезно? Не знал, что ты ходишь в церковь.

— И ты не католичка, — сказала Шэннон.

Я пожал плечами.

— У меня есть теория, которую я хочу проверить.

— Какая теория? — спросил он.

Я забарабанила руками по столу. Он оказался липким.

— Я хочу посмотреть, что мне там смогут рассказать об ангелах.

Глаза Натана расширились, и он выпрямился на своем стуле.

— Серьезно?

— Ангелах? Зачем? — спросила Шэннон.

— Мне просто любопытно. — это не было ложью. — У меня есть несколько вопросов.

Уоррен поставил передо мной еще одну запотевшую кружку пива.

— Вопросы о чем? — спросил он.

Я посмотрела на него, когда он сел с очередным бокалом Jameson.

— Я говорила им, что думаю зайти в собор, мимо которого мы проходили сегодня днем, и посмотреть, смогу ли поговорить со священником или кем-то подобным об ангелах.

— Священник. — он кивнул головой. — Это может быть интересно.

— Что ты хочешь знать? — спросила Шэннон. — Я не католичка, но баптистка, я слышала об ангелах всю свою жизнь.

Я удивилась ее готовности оказать мне помощь. Возможно, во всем виновата водка.

— Что ты о них знаешь? — спросила я.

Она пожала плечами.

— Ну, в Библии говорится, что они прекрасны и поют, и они объявили о рождении Иисуса.

Я посмотрела на Уоррена.

— Ну, эта теория отпадает. Твое пение отстой.

— Аминь, — сказал Натан, поднимая свое пиво.

Уоррен рассмеялся и поднял свой бокал.

Шэннон допила остатки своего напитка.

— Ангелы в Библии подобны посланниками. Они сказали Марии, что у нее родится Иисус. Они рассказали пастухам в поле, когда родился Иисус и сообщили Марии Магдалене, что Иисус воскрес из мертвых.

— Как они им сказали? — спросила я.

Шэннон отодвинула стол и развела руки.

— Они спустились с неба, одетые в белое и сияющие, как солнце, и сказали: «Не бойся! Мы пришли с хорошими новостями для всех людей!»

Люди в баре уставились на нее.

— Не бойтесь, — повторила я. Затем с любопытством посмотрела на Уоррена, прежде чем повернуться к Шэннон. — Они были страшными?

Она пожала плечами.

— Не знаю. Человек, спустившийся с неба, напугал бы меня до смерти.

Я наклонилась к Уоррену и понизила голос.

— Кажется, страх тебе подходит.

— Но не тебе, — добавил он.

Шэннон начала считать на пальцах.

— Были ангелы, которые охраняли Эдемский сад, когда Адама и Еву выгнали. Был также пасхальный ангел, который убил первенцев Египта, а ангелы, которые защищали Даниила в логове Льва.

— Значит, у ангелов разная работа? — спросила я.

Она всплеснула руками.

— Без понятия. Это все, что я знаю.

— Спасибо, Шэннон. — слова показались мне странными, когда слетели с моих губ.

Она улыбнулась.

— Не за что.

Натан наклонился к Уоррену указал на нас обеих.

— Здесь действительно произошел обмен мнения, или я пьян?

Уоррен рассмеялся.

— Возможно, конец света приближается, чувак.

Я ткнула локтем своего парня.

— Заткнись.

Натан помахал нашей официантке.

— Думаю, это повод отметить. — официантка подошла к нашему столику. — Можно нам четыре ирландских автомобильных бомбы[3]? — он поднял четыре пальца.

— О, нет. — я покачала головой, когда она ушла. — Мы с ликером не друзья.

Натан покачал головой.

— Ты и с Шэннон не друзья, но, очевидно, все возможно.

Я рассмеялась.

— Да, все возможно. Мои танцы на столе и драки с незнакомцами тоже возможны, — я снова поднесла кружку с пивом к губам.

Шэннон толкнула Натана в плечо чуть сильнее, чем намеревалась, и часть пива выплеснулась ему на колени.

— Ты сообщил им хорошие новости?

Он вздохнул, вытирая колени салфеткой.

Я посмотрела на Уоррена, который выглядел не менее расстрелянным. Затем вновь на Натана.

— Хорошие новости?

Он неловко заерзал на стуле и смял салфетку. Потом побарабанил пальцем по бокалу.

— Да. ФБР официально пригласили меня на работу.

— Правда? — спросил Уоррен. — Это потрясающе, чувак.

— Куда? — спросила я.

Он опустил взгляд на пиво.

— Я пройду тренинг в Вирджинии, а затем, вероятно, буду работать в Шарлотт.

Мое сердце упало на несколько дюймов.

— Ты снова переезжаешь?

Он пожал плечами.

— Ну, еще не знаю. Я не дал им официального ответа.

Моя нижняя губа выпятилась.

— Все меня бросают.

Уоррен сжал мою шею сзади.

Натан посмотрел на Уоррена и указал на него.

— Ты уезжаешь?

Настала очередь Уоррена чувствовать себя неловко. Он кивнул.

— Да. Через несколько недель. Меня против воли опять призывают в морскую пехоту.

— Ты шутишь? — сказал Натан, отодвигая пиво.

Уоррен покачал головой.

— К сожалению, нет.

— Чего они от тебя хотят? — спросил детектив.

Уоррен поднял руки в защитном жесте.

— Кто знает? Я почти уверен, что меня отправят в зону боевых действий за чем-то. Они намекнули, что ищут кого-то конкретного, но без понятия кого.

— Проверял список самых разыскиваемых? Даже если это глобальный терроризм, ФБР может внести их в список, — сказал Натан.

Уоррен пожал плечами.

— Нет, не проверял. Я знаю только то, что они хотят моего возвращения, и у меня нет выбора в этом вопросе.

— Неприятно это слышать, — сказал Натан.

Я не была точно уверена, что это правда.

Не в силах больше думать об Уоррене, я повернулась к Шэннон.

— Что ты будешь делать, если Натан переедет в Шарлотт?

Она пожала плечами и улыбнулась Натану.

— Мы еще не решали. — Шэннон потянулась и сжала его руку. — Возможно, я смогла бы перевестись на местный канал, но мы еще всерьез ничего не обсуждали.

Натан выглядел благодарным, когда официантка появилась с подносом, на котором стояло четыре темных пива и четыре рюмки с молоком. Она расставила их. Я посмотрела на напитки передо мной.

— Я всех предупреждаю, что могу стать немного агрессивной, и, Уоррен, надеюсь, ты готов отнести меня в отель.

Он улыбнулся и наклонился для поцелуя.

— С радостью.

* * *

Спустя сорок пять минут и еще одну порцию напитков, бар начал кружиться и размываться. Шэннон уговорила Натана потанцевать, а я решила сесть Уоррену на колени и обвила руками его шею.

— У меня кружится голова.

Он мне улыбнулся.

— Заметно. Интересно, мне действительно придется выносить тебя отсюда на руках.

Я прищурилась.

— Я не настолько пьяная.

— Так говорят все пьяницы.

Я потянула его за нос.

— Ты знаешь, что довольно милый? В милом и пугающем смысле.

Он рассмеялся.

— Милый и страшный, да?

Я расставила большой и указательные пальцы в миллиметрах друг от друга.

— Совсем немного пугающий.

Уоррен указал на Нейта, который кружил Шэннон на танцполе.

— Сколько он выпил? Он не производят впечатление парня, который любит танцевать.

Я рассмеялась.

— Натан, ты выглядишь нелепо!

Услышав свое имя, Натан перестал танцевать, подошел и схватил меня за руку.

— Могу я одолжить ее на секунду, Уоррен?

— Верни ее целой и невредимой, — сказал Уоррен. — И смотри, куда кладешь руки. Я за тобой слежу.

Натан поднял меня на ноги, подхватил подмышки и повел к пианино.

Шэннон села за стол, очевидно, пьяная, потому что не злилась, что ее бросили ради меня.

— Думаешь, я выгляжу нелепо, да? — спросил Натан.

Я рассмеялась, и он меня закружил.

— Ты не умеешь танцевать.

— Возможно, нет, но и ты не умеешь! — он наклонил меня назад так сильно, что я чуть не опрокинулась, утянув его за собой. Он выпрямился и, смеясь, прижался своим лбом к моему.

Уоррен щелкнул пальцами в нашем направлении.

— Эй. Оставь между вами место для святого духа, Макнамара.

Натан рассмеялся и отошел от меня на шаг. Затем начал перепрыгивать с ноги на ногу, как пьяный лепрекон.

Я захихикала и схватила его за руку.

— Пойдем еще выпьем. Я хочу пить.

Он перестал подпрыгивать.

— Хорошо. Эй, Уоррен! Шэннон! — позвал детектив. — Хотите еще по одной?

— Да! — закричала Шэннон.

Уоррен поднял свой недопитый стакан.

— Нет, спасибо. У меня все хорошо.

Взявшись за руки, Натан и я поддерживали друг друга, пока пробирались через зал. В его глазах все еще плясали огоньки, и пот стекал из-под кепки. Он рассмеялся, когда попытался отдышаться.

Мы прислонились к блестящей деревянной стойке, и он огляделся в поисках бармена.

Я толкнула его бедром.

— Знаешь, я довольно сильно зла на тебя.

Он рассмеялся.

— Знаю.

— Я серьезно.

Натан посмотрел на меня и перестал смеяться.

— А что я должен был сделать? Не пригласить девушку и смотреть, как ты сидишь у него на коленях весь отпуск? Это не про меня.

Я оглянулась на столик, где Шэннон о чем-то хихикала рядом с Уорреном, сидя более близко, чем мне было бы комфортно. Мое неистовое лицемерие меня удивило, когда я поняла, что держу Натана за руку. Я отпустила его.

— У вас все серьезно?

Он покачал головой.

— Нет.

— Так ты не собираешься перевозить ее в Шарлотт, если получишь работу?

Он нахмурился и приподнял бровь, глядя на меня.

Я рассмеялась.

— Я так не думаю. Хотя тебе стоит ей сказать. Это нечестно. Нечестно даже по отношению к Шэннон Грин.

Натан толкнул меня локтем.

— Думаю, она начинает тебе нравится.

Я ухмыльнулась.

— Едва ли.

Бармен остановился перед нами в ожидании заказа.

Натан наклонился вперед.

— Два пива и еще один чертов космополитен, пожалуйста.

Я рассмеялась, когда бармен закатил глаза.

Он отвернулся, и мы начали ждать. Шэннон разговаривала с Уорреном, драматично размахивая руками, словно жульничала в игре шарады. Он смотрел на нас с широко открытыми глазами, умоляя побыстрее вернуться.

Натан посмотрел на меня.

— Что собираешься делать, когда он уедет?

Мое лицо вытянулось.

— Я спрашиваю себя об этом с той минуты, как он сказал. Выживать, думаю.

Он покачал головой.

— Не могу представить мигрень, которая возникнет в случае его отъезда из страны. С таким же успехом можно забронировать тебе больничную палату прямо сейчас.

Натан был рядом, когда Уоррен впервые уехал, и у меня впервые случилась гемиплегическая мигрень. Он действительно вломился через мою заднюю дверь и отнес в машину скорой помощи. Затем спал на стуле всю ночь рядом в больнице. Во второй раз, когда это случилось, — он снова был рядом. Той ночью меня вырвало на его штаны и испортило боевые ботинки.

— Не знаю, что я буду делать. Особенно, если ты переедешь в Шарлотт, а не останешься здесь, чтобы позволить мне хорошенько проблеваться на тебя, — я ему улыбнулась.

Он скривился.

— Это самое отвратительное в моей жизни. Даже не хочу думать об этом.

Я рассмеялась, и мои щеки покраснели.

— Ну, ты отплатил мне тем, что позволил Шэннон поехать с нами в отпуск.

Он покачал головой.

— Даже близко не похоже.

Бармен принес нам напитки. Я взяла свое пиво, и Натан последовал за мной к столику. Уоррен выглядел озадаченным, когда я наклонилась к нему.

— Ты в порядке? — спросила я.

— Не думаю, что у нее есть выключатель. — он ткнул в ее сторону большим пальцем. — Напоить ее было очень плохой идеей.

Я рассмеялась и поцеловала его.

— Хочу сходить до ванной комнаты.

— Слоан, подожди! — позвала Шэннон, когда я направилась в нужном направлении. Я остановилась, и она чуть в меня не врезалась.

Шэннон взяла меня за руку, и я обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как Уоррен и Натан надо мной смеются. Я показала им обоим язык.

После совершения всех дел в туалете, я помыла руки, пока Шэннон накладывала новый слой губной помады как детсадовец с толстыми пятнами, впервые использующий красный карандаш. Чтобы удержаться от смеха, я прикусила внутреннюю сторону губы.

Холодная вода потекла по моим рукам, холодок прошелся по спине. Я вздрогнула. Свет стал ярче. Музыка — громче. на секунду я почувствовала головокружение. «Больше никакой выпивки». Я выключила воду и потянулась за бумажным полотенцем.

— Твой парень горячий, Слоан. — ее речь была невнятной, и она шагнула назад, причмокнув губами.

— Знаю. — я указала на нее. — Держись от него подальше.

Она рассмеялась.

— Это было давно. Я тебя ревновала.

— Ревновала?

Она махнула рукой в мою сторону и чуть не упала в раковину.

— Ага. ТЫ выиграла выпускной вечер и была капитаном команды поддержки, несмотря на твою чудовищную неуклюжесть! — призналась Шэннон. — Я тайно тебя ненавидела.

Я усмехнулась.

— Приятно знать.

— Хотя мне действительно жаль. Я была стервой, — она предприняла отчаянную попытку сделать серьезное лицо.

Я кивнула.

— Ты все правильно поняла.

Она схватила меня за плечи.

— Я серьезно, Слоан. Мне действительно жаль.

Закатив глаза, я взяла ее запястье.

— Пойдем, блондиночка.

Когда я вышла из ванной комнаты и повернулась к нашему столику, то столкнулась лицом к лицу с самой черной душой, которую когда-либо встречала.