Сладкая как грех

Глава 11

— О, Кэт-э-рин! Это к тебе!

Грейс, сидевшая, скрестив ноги, на полу в гостиной с четвертой «Маргаритой» в руке и красным боа, которое теперь было повязано у нее на талии, потому что перья с него постоянно попадали в ее напиток, запела в тот момент, когда раздался звонок в дверь. Когда я застонала, они с Хлоей расхохотались.

— Вы худшие лучшие подруги на свете.

Я лежала на диване, закинув ноги на подлокотник, и наслаждалась шоколадным десертом. Я поставила почти пустой контейнер из-под мороженого на журнальный столик и встала. Поправила боа, взъерошила волосы и сделала несколько неуверенных шагов к двери, готовясь к тому, что ждало меня по ту сторону.

— Подожди!

Хлоя взобралась на ноги. Буквально. Ей пришлось опереться на край кофейного столика. Потребовалось несколько неуклюжих попыток, прежде чем она наконец выпрямилась, ухмыляясь во весь рот и выглядя так, будто готова к гей-параду в своей ковбойской пижаме и радужном боа.

Мы все изрядно выпили. «Маргариту», шампанское и, возможно, одну-две рюмки текилы в конце «Дневника памяти», когда Элли и Ной умирают в постели в доме престарелых, и я так сильно плакала, что по лицу текли слезы.

Этот чертов фильм каждый раз меня цепляет.

Хлоя взяла меня под руку.

— Грейс, иди сюда! Возьми ее за другую руку. — Грейс встала и сделала, как ей сказали. Я начала волноваться.

— Поддержка с обеих сторон? Пожалуйста, скажи мне, что все будет не так плохо, что я не упаду в обморок.

В ответ Хлоя икнула. Она все еще безумно ухмылялась, в ее глазах плясали огоньки. Я посмотрела на закрытую входную дверь.

— У меня на крыльце сейчас что, сотня стриптизов ждет, когда я открою дверь?

Грейс уставилась на меня с невозмутимым выражением лица.

— Не говори глупостей. Я уверена, что там сотня озабоченных стриптизеров. Которые любят связывать ноги. И то, что один из моих клиентов называет «мокрой работой».

Я уставилась на нее.

— Мне действительно нужно спрашивать что это значит?

— Он писает на своего партнера.

За те несколько мгновений, что потребовались нам троим, чтобы, пошатываясь, добраться из гостиной до входной двери, в моей голове возникли весьма экзотические образы.

Хлоя с размаху распахнула дверь. И вот они стоят, гордо выпрямившись, у меня во дворе: ансамбль мариачи из одиннадцати человек в гигантских шляпах, узких брюках, остроносых ковбойских сапогах и с бо́льшей мужественностью, чем у испанских тореадоров.

По обе стороны от них располагались массивные цветочные композиции в вазах. Трава, на которой они стояли, — да и вся трава во дворе, — была усыпана лепестками лавандовых роз слоем в несколько сантиметров. На ветвях двух искривленных ив у тротуара покачивались сотни свечей, отбрасывая мерцающий свет на все вокруг. Десятки кустов лавандовой гортензии были расставлены вдоль невысокого белого забора по периметру двора, придавая ему шик, как на вечеринке в саду у Марты Стюарт.

А кирпичная дорожка от тротуара до входной двери была уставлена стеклянными вазами. В каждой стояла одна идеальная лавандовая роза.

Мариачи с энтузиазмом исполнили «Песню мариачи» — ту самую, которую Антонио Бандерас играл на гитаре в фильме «Отчаянный».

Том самом фильме, который мы с Нико смотрели на днях у меня дома.

И который я назвала «очень романтичным».

Я повернулась к Хлое. Она сияла, как будто проглотила солнце.

Я попыталась мыслить ясно, несмотря на алкогольный туман в голове.

— Хлоя? — Она с энтузиазмом кивнула. — Что это?

— Это подарок тебе на день рождения! От… — Она неопределенно махнула рукой в сторону неба, как будто имея в виду Бога. — Угадай, от кого?

Я и так догадывалась. Грейс, стоявшая рядом со мной, была в замешательстве.

— Подожди. Так это и есть стриптизеры?

— Нет никаких стриптизеров, дурочка! — Хлоя переминалась с ноги на ногу, как будто шла по углям. — Это была просто уловка! Настоящий сюрприз от Нико! Цветы! Музыка! Любовь!

Она говорила, как на иностранном языке. Должно быть, так и было. Я не могла услышать, что она реально произнесла слово «любовь».

Грейс прищурилась, глядя на группу мариачи.

— То есть ты хочешь сказать, что я не смогу увидеть всех этих горячих латиносов голыми? — Она издала звук, похожий на женское рыдание. — Эта вечеринка — отстой.

Я заметила, как пожилая миссис Льюис, живущая через дорогу, выглянула из-за жалюзи. Затем я заметила мужчину, который стоял, прислонившись к припаркованному у обочины «Харлею», и наблюдал за мной. Я резко вдохнула.

Наши взгляды встретились. Я смотрела на Нико. Он смотрел на меня. Не успела я опомниться, как приняла решение и побежала по кирпичной дорожке, мимо мариачи, через дорогу, в его раскрытые объятия.

В порыве чувств я налетела на него, и, кажется, ему даже пришлось отступить на шаг назад. Я крепко обняла Нико, стоя на цыпочках, ощущая босыми ногами шероховатый и прохладный асфальт.

Он тихо и довольно рассмеялся, обнимая меня в ответ и касаясь губами моих волос.

— Это значит, что ей понравился подарок на день рождения?

Я ответила, уткнувшись ему в грудь и избегая его взгляда. Так как не знала, смогу ли выдержать его.

— Понравился. И очень. Все такое красивое, цветы, все. А мариачи такие… вау.

— Я не мог забыть мариачи. Они играли на заднем плане во время нашего первого свидания.

Я взглянула на Нико. Он помнил, какая музыка играла в «Лулэс»?

— И на свидании номер один с половиной, в том фильме, который тебе понравился. Так что, думаю, это наша песня.

Неужели этот мужчина говорит серьезно?

Нико заметил мое недоверчивое выражение лица. Он провел большим пальцем по моей щеке. Его голос стал тише, почти неразличимым.

— Мне нужно было подарить тебе лучшие воспоминания о твоем дне рождения, милая. Я хотел, чтобы ты знала, что я тот, кто позаботится о твоем сердце.

О, о, и еще раз о. Я зажмурилась, чтобы не расплакаться. Вместо этого я пошутила.

— Если это уловка, чтобы я нарушила свое правило трех свиданий, то она точно сработала.

Нико помолчал с минуту, пока оркестр играл серенаду для соседей.

— Я знаю, что у тебя подруги в гостях, иначе я бы согласился, дорогая. Но ты можешь вычесть еще одну половину свидания из нашего общего счета. Учитывая, что здесь есть цветы, музыка и все такое.

Я тихо рассмеялась.

— Вы умеете торговаться, мистер Никс. Но, думаю, мы можем сделать исключение, учитывая цветы и музыку. Сделка заключена. Теперь у нас официально два свидания.

Он взял мое лицо в свои ладони. Мои руки были заняты тем, что исследовали пространство под его незаправленной футболкой. Кончики моих пальцев касались его теплого, мускулистого и твердого живота. Его пресс сокращался, когда я проводила по нему руками, даря мне странное и чудесное ощущение власти.

Может, дело было в музыке. Может, в благоухающем вечернем воздухе. А может, в том, что я выпила. Но внезапно меня охватило непреодолимое желание оказаться ближе к нему. Физически ближе. Я хотела почувствовать его вкус. Хотела провести языком по каждой линии и изгибу его тела. Хотела поглотить его. Я никогда не чувствовала себя такой ненасытной.

Я никогда не желала мужчину так сильно, как его, прямо здесь и сейчас.

— Но, знаешь, Нико, ни одно свидание не обходится без поцелуя.

От моих тихих слов у него в груди что-то дрогнуло. Он посмотрел на меня пристальным взглядом.

— Ты ведь не просишь меня поцеловать тебя, милая.

Это был не вопрос. Он знал. Мой ответ прозвучал едва слышно.

— Нет.

Нико наклонил голову и приблизил свое лицо к моему. Чудесными, медленными движениями, от которых я задрожала от желания, он коснулся моих губ, нежно дразня их языком.

— О чем ты просишь, Кэт? Чего ты хочешь, детка? Скажи мне.

Он запустил одну руку в мои волосы, а другой обнял меня за спину. Потом прижал меня к себе, запрокинув мою голову и глядя мне в глаза. Это должно было напугать меня, но мне было не страшно. Мне следовало сдержаться или поступить разумно. Наверное, следовало сделать что-то еще — что угодно, — но только не говорить правду.

Но в глубине души я знала, чего хочу, каким бы глупым это ни казалось. А я всегда была не сильна в играх.

— Тебя, Нико. Я хочу тебя. Всего тебя.

Его взгляд стал горячим и мрачным. Он молча прижал меня к себе и какое-то время просто смотрел на меня. Затем, усмехнувшись, он криво улыбнулся.

— Хм. Вижу, она выпила слишком много.

Я была ошеломлена. Я не ожидала такой реакции.

— Это не имеет никакого значения! Ты что, не слышал, что я сказала? Я хочу тебя! Ты должен поцеловать меня прямо сейчас!

Нико ухмыльнулся еще шире.

— Дорогая, это очень мило с твоей стороны, но я не пользуюсь слабостью пьяных женщин.

Поскольку после вечера, проведенного за коктейлями и просмотром фильмов о трагической любви, я была склонна к драматизму, я притворно возмутилась.

— Что ты за рок-звезда? Разве это не входит в твои должностные обязанности? Изнасилование, грабеж и так далее?

Его лицо странно исказилось. Это было похоже на гримасу отвращения и, клянусь, на боль. Но Нико так быстро взял себя в руки, что казалось, будто ничего и не было.

Но это было. И это меня напугало. А поскольку алкоголь отключил мой речевой фильтр, я выпалила первое, что пришло в голову.

— О боже, пожалуйста, только не говори, что в твоем прошлом есть какая-то отвратительная история, связанная с изнасилованием.

Если бы это было физически возможно, взгляд Нико испепелил бы меня. Но если его глаза пылали, то голос был совсем другим: очень холодным, я бы даже сказала ледяным.

— Ты правда считаешь, что я на такое способен?

Его ответ был не только уклончивым, но и одним из тех вопросов, которые возвращают вас к тому, с чего вы начали. Один из моих бывших особенно эффективно использовал это оружие. Я несколько секунд смотрела на Нико, пытаясь сдержать гнев.

— Нет.

Он выдохнул с облегчением. Я не была уверен, стало ли мне от этого легче или хуже.

— Но…

Облегчение сменилось настороженностью, и он напрягся.

— У тебя есть какая-то история, верно?

После недолгого молчания, во время которого Нико задумчиво перебирал мои волосы, он кивнул.

— Но это не моя история, — добавил он, когда я в тревоге начала отстраняться. Он снова обнял меня и прижался своим виском к моему. Нико говорил тихо, его теплое дыхание ласкало мою щеку. — Это не я, Кэт. Я бы никогда… я бы никогда не сделал ничего подобного.

Он был искренен. Или, по крайней мере, говорил искренне. В моей голове раздался голос Грейс, который сделал неуместное замечание.

«Патологические лжецы действительно хороши в этом».

Я расстроилась из-за того, что приятное возбуждение и игривое настроение улетучились, но это меня не остановило.

— Ладно… так ты расскажешь мне, чья это история?

Напряжение вернулось в его тело. Это меня не обрадовало. Я снова отстранилась и скрестила руки на груди.

— Послушай. Доверие должно быть взаимным. Я знаю, что до меня у тебя была другая жизнь, и я не жду от тебя подробного рассказа обо всем, что в ней происходило. Зачеркни это — я не хочу подробного рассказа. Твое прошлое — это твое личное дело. Но ты многого просишь, если ожидаешь, что я буду верить каждому твоему странному слову. Тайна — это здорово. Тайну я могу принять, потому что они рано или поздно раскрываются. Но секреты? — Я покачал головой. — Я не очень хороша в этом. Если мы хотим сблизиться, тебе придется открыться мне. Это часть сделки.

Увидев его потрясенное лицо, я немного смягчилась.

— Несмотря на удивительно романтичные жесты, такие как двор, полный цветов, и мариачи.

Нико стоял, тяжело дыша. Я не могла понять, злится он или нет, пока он не притянул меня к себе и не поцеловал с отчаянием. Затем внезапно отстранился.

— Черт. Я не силен в этом. Пожалуйста, не злись на меня. Я просто не понимаю, какого хрена я здесь делаю.

В груди у меня что-то кольнуло.

— Делаешь здесь? Ты имеешь в виду, со мной?

— Нет! Боже, нет, я не то имел в виду! Я имею в виду это, — Нико сжал меня в объятиях, — нас! Я не из тех, кто строит отношения, Кэт. Я никогда раньше не занимался этим дерьмом.

Дерьмом? Наши отношения были дерьмом?

Он увидел выражение моего лица и застонал.

— Боже. Она опять слишком много думает.

— Перестань говорить обо мне в третьем лице! — Я так разозлилась, что готова была топнуть ногой. Мне хотелось топнуть ногой.

Внезапно Нико навис надо мной. Огромный и устрашающий, он схватил меня за лицо и приблизил его к своему.

— Послушай меня!

Это привлекло мое внимание. Он заговорил быстро и взволнованно.

— Я наговорю много такого, что тебе не понравится, и, наверное, сделаю много такого, что тебя разозлит, потому что я упрямый ублюдок, который привык ни перед кем не отчитываться и делать все, что ему вздумается, и когда вздумается! Но ты мне нравишься, и я тебе нравлюсь, и мы будем давать друг другу презумпцию невиновности, пока один из нас не облажается, а потом мы поговорим об этом и забудем! Потому что я не позволю девушке моей мечты уйти из-за какой-то ерунды вроде моего дурацкого поведения или ее склонности слишком анализировать каждую мелочь!

Ай. Это задело. В основном потому, что это было правдой: я слишком много анализировала. Я могла полчаса стоять в отделе шампуней в магазине, пытаясь решить, что мне нужно больше: увлажнение или блеск. Но потом я забыла об этой части его речи и вернулась к началу, не поверив услышанному.

— Девушка твоей мечты? — прошептала я.

Нико покачал головой, пораженный моей неосведомленностью.

— Ты думаешь, я привожу из Мексики лучший оркестр мариачи для каждой своей сумасшедшей подружки? Ты думаешь, я регулярно покупаю украшения женщинам, с которыми даже не спал? Ты думаешь, я бы стоял здесь на улице, пока эта старуха сверлит меня взглядом, — он мотнул головой в сторону окна, из которого старая миссис Льюис действительно бросала на него убийственные взгляды. — Я позволил бы тебе устроить мне допрос с пристрастием, если бы не считал тебя девушкой моей мечты?

Сладкое, волнующее чувство вернулось. Я решила, что перекрестный допрос может подождать до завтра, когда выветрится весь алкоголь.

— Полагаю… нет?

— Черт возьми, — хрипло произнес он, — ты права, нет!

Позади нас группа мариачи завершила песню эффектным аккордом. Грейс и Хлоя восторженно захлопали, а Хлоя что-то провизжала, и в ее визге прозвучало слово «любовь».

Конечно, это было единственное, что я услышала.

— А теперь поцелуй меня, прежде чем я отправлю тебя обратно к твоим подружкам и твоему главному мужчине, Райану, мать его, Гослингу.

Он не стал дожидаться, пока я что-то скажу, а просто снова поцеловал меня. Когда я уже была готова потерять сознание от желания, Нико отстранился и посмотрел мне в глаза.

— Завтра.

Это было обещание и угроза в одном флаконе. Завтра, если я его увижу, это будет третье свидание. У меня закралось подозрение, что он с самого начала знал, как работает правило трех свиданий, и что бы мы ни делали до этого момента, все обернется чем-то совершенно другим.

Чем-то, чего я одновременно отчаянно желала и боялась.

Я кивнула.

— Завтра. — И уже тише добавила: — И спасибо тебе, Нико, за все это. Это потрясающе. Это лучший день рождения за очень долгое время. Насколько я помню.

Его улыбка была ослепительной. А глаза дьявольски сверкнули. Не говоря ни слова, он забрался на мотоцикл, завел мотор и с ревом помчался по темной улице.

Я смотрела ему вслед. Он не надел шлем.

Когда Нико скрылся за углом, я вернулась к Хлое и Грейс и встала с ними рука об руку, пока оркестр мариачи исполнял следующую песню. Несколько соседей подошли послушать музыку, и даже старая миссис Льюис, казалось, была довольна, наблюдая за происходящим из своего окна и кивая головой.

Я была счастлива. Это был мой день рождения, и все было хорошо.

Но в одном маленьком, тихом уголке моего сердца начал звучать голос. Этот голос был мне хорошо знаком. И я знала по прошлому опыту, что к нему стоит прислушаться.

Осторожно. Все это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Тогда я и представить себе не могла, насколько пророческим окажется этот голос.