Сладкая как грех

Глава 1

Если бы я знала, что мой гороскоп точно предскажет, насколько странным и судьбоносным окажется этот день, я бы, наверное, вообще не вставала с постели.

После долгого отсутствия Сатурн сегодня возвращается в ваш знак, принося неожиданную удачу, создавая проблемы, меняя ваши планы и обнажая ваши недостатки. Этого не избежать: сегодня в вашей жизни наступит важный поворотный момент.

Развалившись в постели с iPad и второй чашкой кофе, я скорчила гримасу, которую моя лучшая подруга Грейс называет «гримасой во время месячных», и фыркнула. Единственным событием, которого я ждала в тот момент, была развязка на 405-м шоссе в конце дня, а затем две — ладно, три — «Маргариты», когда я вернусь домой.

У меня впереди было по меньшей мере десять изнурительных часов работы, которой я боялась уже несколько недель: чрезмерно раскрученная, сверхбюджетная и совершенно непосильная съемка видеоклипа к последнему релизу печально известной рок-группы «Бэд Хэбит»¹, возглавляющему чарты. Съемка, которая уже трижды переносилась из-за того, что один участник группы был ненадолго арестован по обвинению в хранении оружия, другой неожиданно отправился на пляжную вечеринку в Таиланде, не потрудившись никого уведомить, а третий решил дать импровизированный концерт в местном баре и в итоге был окружен толпой, растерзан и госпитализирован из-за множества мелких травм, которые получаешь, когда комната, полная пьяных, возбужденных женщин, предпринимает коллективную попытку сорвать с тебя одежду и попрыгать на твоих костях.

Я ненавидела знаменитостей. Ненавидела рок-музыку. А больше всего ненавидела рок-музыкантов-знаменитостей. Но все это не имело значения, потому что никому не было дела до моего мнения по любому из этих вопросов. Меня наняли, чтобы я сделала прическу и макияж для клипа, а не высказывала свои личные чувства по поводу избалованных, инфантильных взрослых, у которых слишком много денег и слишком мало здравого смысла. Однако за последние шесть лет работы визажистом в «индустрии» я встречала слишком много таких людей, чтобы не испытывать к ним неприязни. Модели, актеры, музыканты, продюсеры, ведущие новостей, спортсмены… список можно продолжать, но всех их объединяет одно — сильно завышенное представление о собственной значимости по сравнению с обычными людьми.

То есть со мной.

Я отложила iPad, допила остатки кофе, кое-как оделась и чуть не умерла от сердечного приступа, когда поняла, что опаздываю на пятнадцать минут. Наверное, это не имело бы значения, потому что группа, несомненно, пришла бы намного позже — если бы вообще пришла, — но я из тех людей, которые на всякий случай приходят везде на десять минут раньше. Например, на случай пробок в Лос-Анджелесе, которые, учитывая, что сегодня пятница, наверняка были ужасными.

Я была права. То, что должно было занять всего двадцать минут от моего дома в Венис² до особняка Грейстоун в Беверли-Хиллз, превратилось в сорокапятиминутный, полный проклятий, с бешено колотящимся сердцем заезд прямо как в фильме «Смертельная гонка». К тому времени, как я добралась до Грейстоуна, я обливалась по́том, как животное на ферме. Я прошла контроль безопасности у массивных железных ворот поместья, припарковала свой «Фиат» на дальнем конце парковки размером с футбольное поле, затем поспешила внутрь с косметичкой.

И тут же услышала: — Кэт! Ты справилась!

Я повернулась на знакомый голос. Ко мне с энтузиазмом щенка бежала одна из моих лучших подруг Хлоя, блондинка со спортивной внешностью чирлидерши. Она всегда была жизнерадостная, всегда улыбалась, всегда крепко обнимала, что было бы странно в исполнении кого-то другого, но в ее исполнении это было очаровательно.

Она как один из тех безумно счастливых лабрадоров, которых невозможно не любить, даже когда они царапают вам ноги и облизывают ваше новое платье.

— Наконец-то, — сказала я, уткнувшись ей в плечо, пока Хлоя обнимала меня. Когда она отстранилась, мне пришлось поднять голову, чтобы посмотреть ей в глаза. При росте 163 см я на добрых 15 см была ниже Хлои. С ее хрупкой фигурой и идеальной кожей ей бы в модели, но вместо этого она работала флористом. И очень талантливым. Я оглядела просторный вестибюль особняка: на каждой плоской поверхности красовалась эффектная цветочная композиция. Даже резные деревянные перила, обрамлявшие широкую главную лестницу, были украшены гирляндами из роз и лилий.

— Потрясающая работа, Ло, — сказала я, впечатленная.

Она сморщила нос.

— Похоже на похороны гангстера. Ничего стильного, все слишком вычурно и безвкусно, как в Вегасе или турецком борделе. Но клиенты хотят именно этого, так что они получают желаемое. — В ее голубых глазах озорно блеснул огонек. — И у них глубокие карманы, поэтому мне на что жаловаться.

— Во сколько ты приехала сюда? Сегодня утром пробки были просто кошмарными.

Хлоя была той, кто порекомендовал меня продюсерской компании для этой работы, поэтому я чувствовала себя вдвойне виноватой из-за опоздания.

— Моя команда готовилась с полуночи, но я приехала только в четыре.

Я недоверчиво уставилась на нее.

— То есть в четыре утра?

На мой взгляд, есть только две веские причины не спать в четыре утра: землетрясение или зомби-апокалипсис. Если я не просплю хотя бы восемь часов, то чувствую себя так, будто на меня напал Кракен. Прямо на мое лицо.

Хлоя выглядела смущенной.

— Да. Я совсем забыла. Вчера вечером Майлз пришел с бутылкой вина, и, ну… — Она отвернулась.

— Значит вы снова вместе?

Я не смогла сдержать неодобрения в своем голосе. Майлз был тем еще придурком, без сомнений. Один из этих богатеньких парней из Лиги плюща, он то появлялся в жизни Хлои, то исчезал из нее на протяжении последних двух лет. Он вел себя как придурок и не очень хорошо с ней обращался, но она его любила. Так что по большей части я держала рот на замке. В любом случае мне было не на что жаловаться.

Плохой вкус на мужчин и череда неудачных отношений — вот две общие черты, которые есть у нас с Хлоей.

Она проигнорировала мой вопрос и указала на французские двери в противоположном конце длинного мраморного коридора.

— Тебе выделили место в гостиной, вон там. Пойдем.

Подобно газели, она умчалась прочь, прежде чем мне удалось задать еще какие-то вопросы о Майлзе. Я послушно последовала за ней, волоча за собой маленький чемоданчик на колесиках, в которой были все необходимые мне вещи.

Я уже работала в Грейстоуне и знала общую планировку этого места. Бывший особняк нефтяного магната в тюдоровском стиле был превращен в общественный парк, принадлежащий Беверли-Хиллз, и теперь использовался для проведения особых мероприятий, съемок фильмов и роскошных свадеб. В главном доме было пятьдесят пять комнат общей площадью более трех с половиной тысяч квадратным метров. На территории поместья располагались ухоженные сады, террасы, зеркальные пруды, множество фонтанов, бассейн олимпийских размеров и шесть с семь гектаров самой дорогой земли в северном полушарии.

По сравнению с ним мое крошечное бунгало в Венис выглядело как картонная лачуга в трущобах.

Не то чтобы я жаловалась. Я люблю свою лачугу. Иметь дом в двадцать пять лет в Лос-Анджелесе — это почти такое же чудо, как второе пришествие. За миллион баксов тут можно купить дом только размером с «Чиз-Ит»³, построенный в пятидесятых. И забудьте о дворе.

Но в детстве я мечтала о собственном доме так же, как другие девочки мечтали выйти замуж за Райана Гослинга, поэтому я бросила колледж, сразу после школы пошла работать, откладывала каждый цент и сделала несколько удачных вложений. И теперь я сама была гордой обладательницей «Чиз-Ит».

Из-за ипотеки, налогов на недвижимость, расходов на ее содержание и моей пагубной зависимости от «Маргариты» я была на мели. Поэтому и согласилась на эту ужасную работу. Девушке нужно есть.

Или, в моем случае, пить.

Хлоя остановилась у французских дверей в гостиную и оглянулась на меня. Я расценила этот взгляд как предупреждение или как внезапную боль в животе.

И остановилась рядом с ней.

— Что?

— Ты ведь знаешь, кто это, верно? — Она кивнула подбородком в сторону, и я проследила за ее взглядом.

Конечно, я знала. Весь мир знал. В другом конце комнаты, перед освещенным туалетным столиком, в простом белом халате, который никак не скрывал ее потрясающую фигуру, сидела Эйвери Кейн. Супермодель. Любимица мира моды. Иногда девушка солиста «Бэд Хэбит».

И, если слухи правдивы, стерва мирового класса.

— Что она здесь делает? Она должна быть в Каннах на съемках для «Луи Вюиттон».

— Поговаривают, что в клипе она играет невесту Нико. Эйвери пришла в ярость, когда узнала, что наняли длинноногую рыжую из прошлого сезона «Ты думаешь, что умеешь танцевать», надавила на некоторых людей и вместо нее взяли Эйвери.

— Я думала, Эйвери и Нико расстались?

Хлоя бросила на меня многозначительный взгляд.

— Для той, кто говорит, что ненавидит знаменитостей, ты слишком много о них знаешь.

— На днях я переключала каналы и наткнулась на «ТиЭмЗи»⁴. Судя по всему, Эйвери застукала Нико с какой-то фанаткой в дамской комнате в «Айви».

Хлоя окинула взглядом длинные обнаженные ноги, которые Эйвери положила на туалетный столик.

— Любой, кто изменит этому, должен проверить свою голову.

— Может, она тупая как пробка, — весело предположила я. — И от нее воняет.

— Посмотри на эту женщину, Кэт. От нее не может вонять. Ее пуки, наверное, пахнут лепестками роз.

Я вздохнула.

— Если она вообще пукает. Чего она, очевидно, не делает.

В комнате было полно операторов, осветителей и ассистентов режиссера, которые сновали туда-сюда со стаканчиками из «Старбакс» в руках. Судя по количеству людей и оборудования, съемки должны были проходить как в помещении, так и на улице, но группы нигде не было видно.

— Ладно. Не будем заставлять прекрасных людей ждать. Хочешь потом пойти в «Лулэс»? — спросила я.

В «Лулэс», моем любимом мексиканском ресторане, готовили «Маргариту» именно так, как я люблю: соленую, с кислинкой и очень крепкую.

— Конечно! Напиши мне, когда закончишь. Я скоро уйду. Мы почти закончили с подготовкой.

— Приходи в шесть или семь, мне нужно остаться до конца съемок, чтобы подправлять макияж и прическу.

— Отлично. У меня будет время вздремнуть. Я скажу Грейс, чтобы она нас встретила.

Хлоя уже собиралась уходить, когда это произошло.

Сначала по комнате словно пробежал странный электрический разряд. Голоса стихли, люди выпрямились, шум и суета улеглись. Внезапно появилась энергия, как будто все было заряжено, но в то же время повисла выжидающая тишина, словно все затаили дыхание. Затем тишина сменилась беспокойным шепотом, прокатившимся по толпе. Ощущение энергии усилилось. Мы с Хлоей обернулись, следуя за взглядами остальных, и увидели его.

Нико Никса. Солиста группы «Бэд Хэбит». Адониса во плоти.

— Чувак, — выдохнула Хлоя.

На языке Хлои это слово могло означать что угодно: от «вау» или «заткнись» до любого количества ругательств. Она никогда не выражалась, потому что слишком воспитанная, но я не страдала такой скромностью.

— Вот… дерьмо.

Стоя в фойе, через которое я прошла всего несколько минут назад, Нико наполнял пространство не только внушительной массой своего накачанного тела, но и силой своего присутствия. Даже когда он стоял неподвижно, его энергия была сильнее жизни, невероятный магнетизм окутывал комнату, людей и сам воздух. Я встречала множество актеров, гримировала тысячи моделей, работала с кучей знаменитостей и малоизвестных людей, но никогда не встречала того, кто мог бы так наэлектризовать целую комнату, просто переступив порог.

Хлоя широко раскрыла глаза.

— Вот это мужчина. Мои яичники только что упали в обморок.

— Мои танцуют Макарену.

Я окинула Нико взглядом с головы до ног. На нем были потертые мотоциклетные ботинки, выцветшие джинсы и черная футболка, которая сидела так плотно, что казалось, будто она нарисована. У него были черные волосы и ярко-кобальтово-синие, — такие же, как на фотографии Карибского моря.

Этот мужчина был самым красивым, что я когда-либо видела в своей жизни.

До меня постепенно начало доходить, что я знала точный цвет его глаз, потому что смотрела прямо в них. Ник смотрел на меня в ответ таким напряженным взглядом, что мне казалось, будто он может меня воспламенить.

Я была счастлива просто наслаждаться его близостью и вниманием. По моему телу пробежала нервная дрожь, и я испытала момент бесконечного блаженства. Глядя в его глаза, я почувствовала, как во мне вспыхивает что-то глубокое, до дрожи в коленях правильное. Связь, дикая и мелодраматичная, греховная и невероятно милая.

И глупая.

Я знала, что к чему. Нико Никс был суперзвездой, одним из самых желанных мужчин в мире. Я была бедной, сквернословящей, возможно, пьющей визажисткой с богатым воображением. Он смотрел на меня только потому, что я загораживала его девушку-супермодель.

Покраснев, я отвернулась.

— Пожалуйста, скажи мне, что я не попалась на том, что пялилась на Ника.

— Все на него пялятся, Кэт. Но, эм, похоже, только на тебя он пялится в ответ. — Хлоя опустила взгляд на ложбинку между грудей, которую открывала моя маленькая черная майка. — Возможно, это как-то связано с тем, как твои прелести выставлены напоказ в этой одежде. У тебя внушительная грудь, дорогая.

Мой пульс бился так сильно, что я чувствовала его в кончиках пальцев.

— Хорошо. Веду себя естественно. Занимаюсь своими делами. Совсем не волнуюсь. Увидимся позже, Ло.

— Да, позже, Долли Партон⁵.

— Заткнись.

Я пожалела, что не надела другую футболку.

Хлоя хихикнула.

— Удачи тебе с бразильской секс-бомбой.

Я помахала Хлое на прощание. С грацией Си-Три-Пи-О⁶ я подошла к туалетному столику в другом конце комнаты, делая вид, что не замечаю ощущения, будто меня только что ударила молния.

Так и было. Совершенно точно.

У французов есть для этого слово: abasourdi. Грубо говоря, это «любовь с первого взгляда». До сегодняшнего дня я считала эту идею настолько сентиментально-романтичной, что обязательно показывала бы жест «меня тошнит», засовывая палец в рот, если бы кто-то заговорил об этом. После нескольких лет неудачных отношений мое мнение о мужчинах в целом и о любви в частности было ниже некуда. Оно было на уровне преисподней. Я не хотела иметь ничего общего ни с тем, ни с другим.

Поэтому я решила, что мои чувства — это действие гормонов. Мне просто нужно было немного побыть наедине с Максимусом, моим верным вибратором. Он был самым надежным мужчиной в моей жизни.

Я называла его своей родственной душой лишь отчасти в шутку.

— Привет! — сказала я Эйвери с наигранной бодростью, подойдя к туалетному столику, за которым она сидела. — Меня зовут Кэт. Сегодня я буду делать тебе макияж. — Я протянула руку, ожидая какой угодно реакции, кроме той, которую получила: громкого, прерывистого храпа.

Эйвери Кейн крепко спала.

Она сидела в кресле прямо, склонив голову набок, с открытым ртом и блестящим лицом. Она была похожа не на супермодель, а на футбольную фанатку, которая тайком принимает риталин своего ребенка. На самом деле, чем ближе я подходила, тем хуже Эйвери выглядела. Под глазами у нее были фиолетово-синие круги, волосы были немытыми… и, боже, от нее воняло, как от пивоварни. Я встречала бездомных, от которых пахло лучше. Мне пришлось отшатнуться и прикрыть рот рукой.

Черт возьми. Спящая Красавица не просто спала. Она была в отключке.

Я подняла голову, надеясь поймать взгляд пухлого помощника в футболке с надписью «Металлика», который что-то кричал в телефон неподалеку, но вместо этого увидела то, от чего у меня замерло сердце.

В другом конце комнаты стоял Нико Никс и оглядывался по сторонам, словно что-то искал. Он повернул голову. Наши взгляды снова встретились, и мне пришлось опереться на край туалетного столика, чтобы не упасть.

Потому что он, очевидно, нашел то, что искал.

Вырвавшись из круга восхищенных зрителей, он отошел от французских дверей и направился в мою сторону.