Сладкая как грех

Глава 12

Воскресное утро встретило меня ударом кувалды по голове.

Сев в кровати, я тут же пожалела об этом. Комнаты не должны так ужасно кружиться и наклоняться. Я со стоном откинулась на подушку. Рядом послышался ответный стон.

Судя по всему, Хлоя осталась у меня ночевать.

Мы лежали, растянувшись на моей кровати, все еще в пижамах и боа, а под нами в беспорядке валялись простыни. Очевидно, нам не хватило ума забраться под них, когда мы вырубились.

Сквозь вату во рту я произнесла: — Такое ощущение, будто меня вчера избили.

Светлые волосы Хлои выглядели так, будто в них свило гнездо какое-то разъяренное ночное животное. Она поморщилась и прикрыла глаза рукой.

— Печально известная «Маргарита» снова в деле. И почему ты кричишь?

Ее голос прогремел громом в моих чувствительных ушах.

— Смотрите, кто заговорил, мисс Крикунья. Тебя, наверное, слышно на Масл-бич¹⁷.

Из кухни доносились восхитительные ароматы свежезаваренного кофе и жареного бекона. Я предположила, что это дело рук Грейс или что ко мне залез повар, работающий с заказами быстрого приготовления. Я подождала немного, глубоко дыша и давая своему желудку возможность решить, будет ли его выворачивать наизнанку или он сможет переварить жир и кофеин. Через несколько секунд, когда мой желудок никак не отреагировал, я решила снова попытаться встать, на этот раз с более успешным результатом.

Поднявшись, я взглянула на Хлою.

— Знаешь, что нам нужно? — спросила я. Она посмотрела на меня сквозь пальцы. — Похмелиться.

— У этой идеи есть только одна проблема.

— Какая?

— Мне придется встать.

Я подошла к ее половине кровати. «Подошла» — это, пожалуй, слишком громкое слово для моих дерганых движений, но, тем не менее, я добралась до нее целой и невредимой. Я протянула Хлое руку. Она взялась за нее и села, свесив длинные ноги с кровати. За ней на простынях остался след из радужных перьев.

Она посмотрела на боа, вяло лежавшего у нее на груди.

— Эта вещь явно знавала лучшие времена.

— Мы тоже. А теперь поднимай свою задницу с кровати. Мне нужна доза кофеина и «Кровавая Мэри».

Хлоя криво улыбнулась мне. Тушь растеклась под нижними веками, глаза были красными и опухшими, а волосы растрепались, но она все равно выглядела симпатично. Я бы на ее месте избегала зеркал как чумы.

Со скоростью девяностолетних старух мы пробрались на кухню. Грейс читала за столом газету, держа в руке чашку с кофе. Она подняла на нас глаза и фыркнула.

— Ну и ну, посмотрите кого к нам занесло!

Мы с Хлоей опустились на стулья рядом с ней.

— Почему ты сегодня такая бодрая и так хорошо выглядишь? — Я отчетливо помнила, что она не отставала от нас в выпивке. По крайней мере, до тех пор, пока не заиграли мариачи на крыльце. После этого все было как в тумане.

Грейс подняла подбородок вверх, выгибая осанку, как королева Англии.

— Потому что я явно не любитель.

Теперь настала моя очередь фыркнуть.

— Если судить по опыту, то мы все профессионалы.

— Олимпийцы, — согласилась Хлоя. Вздохнув, она сложила руки на столе и положила на них голову. Пока я размышлял о том, что олимпийцы — полная противоположность профессиональным спортсменам, Хлоя, казалось, вот-вот снова уснет.

— Дети, — сказала Грейс, вставая, чтобы налить нам с Хлоей кофе, — есть три вещи, которые нужно делать, чтобы избежать похмелья. — Она поставила перед нами кружки, повернулась к плите и начала раскладывать по тарелкам бекон и яичницу. — Во-первых, никогда не пейте натощак.

— Мы поели! — сказала Хлоя, обращаясь к столу.

— Но этого было мало, и ты начала пить раньше.

Я задумалась. Грейс была права.

— Во-вторых, на каждый выпитый бокал алкоголя нужно выпивать стакан воды. А еще лучше — два стакана воды.

— Ненавижу воду, — сказала Хлоя. — Это так скучно. И она сильно растягивает желудок.

Я согласно хмыкнула.

Грейс проигнорировала наши слова, поставила тарелки с завтраком на стол и села.

— В-третьих, перед сном вам следует принимать «Алка-Зельтцер» вместе с комплексом витаминов группы B, а утром — еще по одной таблетке каждого из этих препаратов.

— Ты могла бы рассказать нам все это вчера вечером. — Я откусила кусочек хрустящего бекона. Восхитительно.

— Как будто ты меня послушала бы. К тому же так гораздо веселее.

— Для тебя! — Хлоя с опаской посмотрела на тарелку перед собой. Ее лицо слегка позеленело.

— Да, для меня, — согласилась Грейс. — Ты что, думаешь, я дружу с вами ради интеллектуального развития?

Я пнула Хлою под столом.

— Бабуля сегодня какая-то ворчливая.

Хлоя отодвинула тарелку и взяла в руки чашку с кофе.

— Ну, ты же знаешь старую шутку про женщин и менопаузу.

— До менопаузы мне еще лет двадцать, Эйнштейн.

Хлоя сделала вид, что Грейс ничего не сказала.

— В чем разница между питбулем и женщиной в период менопаузы? — Она на секунду замолчала и мило улыбнулась Грейс. — В помаде¹⁸.

Грейс поджала губы, чтобы не рассмеяться, хотя я видела, что ей этого хочется.

— Тебе не вечно будет двадцать пять, принцесса. Я запомню эту шутку и воспользуюсь ей некстати.

— Если бы я знала, что означает эта фраза, я бы забеспокоилась. К слову, как это было, когда люди впервые открыли огонь? Должно быть, для тебя и других неандертальцев это были захватывающие времена.

Грейс поднесла кружку ко рту и сделала глоток кофе, чтобы скрыть улыбку.

— У человека прямоходящего был огонь задолго до неандертальцев, милая.

Этот разговор начинал меня раздражать.

— Кто-нибудь, пожалуйста, скажите мне, что мы на самом деле не сидим здесь и не обсуждаем пещерных людей, когда могли бы обсуждать что-то гораздо более интересное.

Грейс и Хлоя переключили свое внимание на меня.

— Например… подарок на день рождения?

Грейс притворилась, что не понимает.

— Я так рада, что тебе понравилась сумка, которую я тебе купила. Этот цвет отлично подойдет к твоему…

— О, хватит! Скажи мне лучше, что ты об этом думаешь! Это было слишком? Это было странно? Это было мило?

Они, конечно же, прекрасно понимали, кого и что я имела в виду. Я знала, что Хлоя поддерживает идею с Нико, но мне действительно хотелось услышать мнение Грейс. Из всей нашей маленькой компании она была самой здравомыслящей. Не то чтобы я регулярно обращала на это внимание, но все же.

— Это было… — Грейс задумчиво поджала губы. — Я склоняюсь к тому, что все это было странно.

— Это было романтично, а не странно! — возразила Хлоя. — Ты просто злишься из-за того, что не получила стриптиз.

— Он пригласил мариачи, Хлоя. Ты хоть представляешь, какой это был логистический кошмар — организовать все за один день? И сколько это стоило? И все это ради женщины, с которой Нико знаком всего две недели? Это возвращает нас к нашему разговору в «Лулэс» о мужчинах, которые не привыкли слышать «нет», и о том, что происходит, когда они наконец слышат «да».

От слов Грейс у меня по спине побежали мурашки. Неужели это все, что приготовил Нико? Очередная попытка добиться согласия?

Если так, то она определенно сработала. Вчера вечером я призналась ему в этом.

— Полагаю, тогда мне не стоит рассказывать вам вторую часть, — произнесла Хлоя.

Она ждала, что мы с Грейс попадемся на удочку. Так и случилось: мы наклонились вперед, чтобы перекричать друг друга.

— Какую еще часть?

— Кэт, ты не заумывалась, почему Нико выбрал лавандовые розы вместо красных?

Я моргнула.

— Нет. Почему?

— Из-за того, что это значит.

Мы с Грейс одинаково растерянно переглянулись.

— Из-за того, что это значит?

Хлоя посмотрела на нас так, словно мы говорили на непонятном языке.

— Из-за цвета розы!

— Красный означает любовь и страсть, — авторитетно заявила Грейс.

— Точно! — кивнула Хлоя.

Это немного обескураживало. Нико выбрал розу, которая не символизирует любовь и страсть?

— А лавандовый цвет что означает? Дружбу? Уважение? О — доверие!

Хлоя выглядела так, будто у нее во рту был кусочек вкуснейшего торта, о котором ей нужно было рассказать.

— Нет. Лавандовый цвет означает любовь с первого взгляда.

На мгновение между нами повисла тяжелая тишина, пока Грейс не закатила глаза.

— О, ради всего святого.

Я вспомнила, как Нико смотрел на меня в день нашей встречи, и что я чувствовала, когда смотрела на него. Я не могла подобрать слов.

— Ого. Это…

— Смешно. Серьезно, любовь с первого взгляда? Ему что, двенадцать? — Грейс явно не испытывала недостатка в словах. Она не позволила кислому взгляду Хлои сбить себя с толку. — Хлоя, даже ты должна признать, что для взрослого мужчины это просто глупо.

— Дело не в том, что думаю я. И не в том, что думаешь ты, Грейс. Дело в том, что думает Кэт.

Они выжидающе посмотрели на меня.

— Две недели назад я бы согласилась с тобой на сто процентов, Грейс. И отчасти я до сих пор с тобой согласна. Отчасти. Но я делаю все, что в моих силах, стараюсь не торопить события, чтобы посмотреть, к чему это приведет. — Когда Грейс вздохнула, я добавила: — Ты права, это может ни к чему не привести. Нико может стать скучно, как только я окажусь в его руках. Я имею в виду, что я просто… Без особых изысков.

Грейс нахмурилась.

— Я не это имела в виду, и ты это знаешь! Любой мужчина был бы счастлив заполучить тебя…

— Я знаю, что ты просто пытаешься меня защитить. И поверь мне, я тоже пытаюсь защитить себя. Я смотрю на все открытыми глазами. Но — и, пожалуйста, не убивай меня за эти слова — я чувствую, что это что-то другое. Это что-то правильное. Он правильный.

Я не стала упоминать о тихом тревожном голоске, который велел мне быть осторожнее.

Дамы и господа, пожалуйста, поприветствуйте на сцене Королеву Отрицания!

— Нико почти то же самое сказал о тебе, — тихо произнесла Хлоя. — Когда вчера пришел в магазин с просьбой о помощи. Поэтому я и опоздала: мне нужно было убедиться, что все готово, прежде чем уйти.

— Нет ничего лучше, чем ждать до последней минуты, — пробормотала Грейс.

— На самом деле он узнал об этом в последнюю минуту, — поправила Хлоя, многозначительно глядя на меня. — Потому что кто-то не сказал ему о своем дне рождения. В общем, он хотел узнать, есть ли у тебя любимые цветы, что означают все цвета роз и сколько ему нужно потратить, чтобы все было идеально. А когда его друзья стали над ним смеяться, он просто сказал, что ты подходишь ему. И что они могут идти к черту.

— Нико взял с собой друзей, чтобы купить цветы для женщины? — Судя по удивленному выражению лица Грейс, это замечание имело какой-то глубокий смысл.

— Да, двоих парней из группы. Броуди, кажется, ведущий гитарист, и Эй Джей, барабанщик. — Хлоя поморщилась. — И этот Эй Джей вел себя как полный придурок! Знаешь, у него хватило наглости рыкнуть на меня, когда я подошла слишком близко к тому месту, где он стоял, направляясь к холодильнику. Типа, он такой важный, что я не могу даже пройти по собственному магазину?

Она фыркнула, что было пределом ее вспыльчивости. Однажды я видела, как она накричала на официантку, которая случайно опрокинула ей на колени тарелку со спагетти. Хлоя так расстроилась из-за своей грубости, что оставила чаевые, которые были даже больше суммы счета, и написала в ресторан письмо с извинениями на пяти страницах, хотя ее шелковое платье было испорчено.

— Подожди, повтори еще раз. Ты хочешь сказать, что Нико привел своих коллег по группе, чтобы они купили цветы? Коллег по группе?

Хлоя нахмурилась, глядя на Грейс.

— Да, коллег по группе. А должен был привести коллег из налоговой службы?

Теперь я забеспокоилась.

— А что? Это плохо?

— Ну… нет. Я просто не думала, что такой человек, как Нико, может так поступить. Выставить себя на посмешище перед другими хищниками и все такое.

— Грейс, тебе никогда не приходило в голову, что не все мужчины — хищники?

— Покажите мне мужчину, — усмехнулась Грейс, — который не является хищником, и я скажу, что это женщина.

— Ужасное отношение для семейного психотерапевта! — Хлоя превратилась в чопорную учительницу, поджала губы и неодобрительно посмотрела на Грейс сверху вниз. Это, конечно же, заставило Грейс рассмеяться.

— Ты права, Хлоя. Я постараюсь вспомнить твои мудрые слова во время следующего сеанса.

— С мистером Мокрой работой? Ты встречаешься с ним на этой неделе? — Хлоя уже забыла о своем неодобрении. Ей хотелось подробностей. Я думала, это плохая идея, учитывая, что мы оба страдали от ужасного похмелья. Когда голова раскалывается, а желудок выворачивает наизнанку, разговоры о моче уже не кажутся такими интересными.

Раздался звонок в дверь.

— Кто звонит в мою дверь на рассвете? — проворчала я, не делая попытки встать.

— Одиннадцать часов — это не рассвет, Спящая красавица. — Грейс встала со стула и пошла открывать дверь. Поскольку из нас троих только она выглядела как человек, я решила, что это хорошая идея.

Боже, как же я ошибалась?

От неожиданного крика Грейс я подпрыгнула на месте и обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как она захлопывает входную дверь перед лицом небольшой толпы с камерами, собравшейся на моем пороге. Они толкались и пихались, пытаясь заглянуть внутрь.

Папарацци.

Из-за закрытой двери, к которой прислонилась Грейс, начали доноситься вопросы.

— Мисс Рид, какие у вас отношения с Нико Никсом? Правда ли, что вы беременны? Вы тайно вышли замуж?

Хлоя так широко раскрыла рот, что казалось, будто у нее отвалилась челюсть. Грейс лихорадочно оглядела мою гостиную в поисках оружия. Что касается меня, то я в ужасе вжалась в стул, совершенно не представляя, что делать.

Краем глаза я заметила движение во дворе за окном кухни. Там стоял парень в футболке «ТиЭмЗи» с видеокамерой на плече и ухмылялся. Он указал на объектив и одними губами произнес: «Улыбнись!»

Это стало последней каплей.

Я вскочила со стула, бросилась к окну и, показав ему средний палец, опустила жалюзи. Затем, ругаясь, прошла через гостиную, задергивая все шторы и пытаясь не дать бекону, который я только что съела, снова оказаться на виду.

— Хлоя, позвони в полицию! — Грейс убедилась, что входная дверь заперта, затем побежала к задней двери и сделала то же самое, а я старалась не паниковать и не сдерживать тошноту. Хлоя набрала 911 и сообщила женщине-оператору, что на нас напали. Оператор, похоже, с трудом понимала, что она говорит, потому что Хлоя, почти потерявшая дар речи, выкрикивала такие слова, как: «Люди! Камеры! Толпятся! Помогите!»

Я взяла трубку, представилась и назвала свой адрес.

— Пожалуйста, пришлите полицейских прямо сейчас, у меня во дворе группа папарацци, которые пытаются меня сфотографировать!

Повисла пауза.

— Мэм, вам угрожает физическая опасность?

— Что? Да! То есть нет, у них нет оружия или чего-то такого, но они повсюду в моем дворе! Они задают вопросы и снимают на видео! — Оператор молчала. Я постаралась говорить спокойно. — Они незаконно проникли на территорию, верно? Это частная собственность!

— Вы живете в охраняемом жилом комплексе, мэм?

— Нет. — А это важно?

— Можно ли попасть в ваш дом с улицы, из-за ворот или с частной подъездной дороги?

Я уже поняла, что дело идет не очень хорошо. Я неохотно признала, что мой дом действительно находится на общественной улице.

— Кто-нибудь пытается проникнуть в дом? Вам угрожали расправой или причинением физического вреда? Есть ли в доме несовершеннолетние дети?

— Нет. Но они же не могут просто так разгуливать по моей территории, верно? Они, наверное, вытаптывают мой газон!

Я с тревогой услышала, как голос оператора стал скучающим.

— Я отправлю к вам наряд, мэм. Пожалуйста, оставайтесь дома и ни с кем не вступайте в контакт до прибытия офицера. Если вы почувствуете, что вам угрожает непосредственная физическая опасность или возникла какая-либо другая чрезвычайная ситуация, пожалуйста, перезвоните нам…

— Подождите, вы же не хотите сказать, что это нормально? Они же не могут так за мной следить, верно? Это мой дом!

— Я понимаю, что вы расстроены, мэм. Мы отправим офицера как можно скорее.

Судя по ее тону, она меня не поняла и решила, что я слишком остро реагирую и трачу ее время и ресурсы налогоплательщиков. Внутри меня словно взорвалась бомба ярости.

— Знаете что? Я в курсе, что эти звонки записываются. Так что, если меня убьет один из этих психов у моей входной двери, я хочу, чтобы весь мир знал, что это произошло из-за того, что вы не удосужились выполнить свою работу! Что вы будете чувствовать, когда это покажут в новостях после моей смерти? Готова поспорить, что если бы я была Анджелиной Джоли, вы бы не стали так безрассудно рисковать моей жизнью!

Из трубки донесся едва слышный усталый вздох.

— Мэм, пожалуйста, успокойтесь. Если хотите, я могу поговорить с вами по телефону, пока не приедет офицер.

Сквозь закрытые кухонные шторы я увидела темные фигуры, двигающиеся вдоль стены дома. Боже правый, неужели они ищут способ проникнуть внутрь?

— Нет, я не хочу, чтоб со мной говорили! Мне нужна помощь! Сейчас же!

Хлоя, стоявшая рядом со мной, выглядела обеспокоенной тем, что я кричу на людей, которые должны были прийти и помочь нам. Только я понятия не имела, придут ли они и когда это произойдет.

— Помогите мне!

Грейс выхватила телефон у меня из рук. Она обрушила на оператора службы 911 шквал ругательств. В ее гневной тираде прозвучали отличные доводы о приличиях, конституционном праве на неприкосновенность частной жизни и святости человеческого жилища. Но оператор оставалась непреклонна. В конце концов Грейс пригрозила написать резкое письмо мэру Лос-Анджелеса — своему клиенту — и повесила трубку.

Почти сразу же мой телефон зазвонил снова. Не глядя на номер, в надежде, что это полиция и они сообщают, что к нам едет отряд, я ответила.

— Что случилось? — голос Нико мгновенно стал напряженным. Я подумала, что по моему нервному тону он понял, что в стране Кэт не все в порядке.

— О, слава богу, Нико, это ты! — Я испытала невероятное облегчение, услышав его голос. Не только потому, что это был он, но и потому, что мне только что пришло в голову, что если у папарацци есть мой адрес, то у них может быть и мой номер телефона. Неужели мне придется перестать отвечать на звонки?

— Кэт! Что случилось?

— Чертовы папарацци разбили лагерь у моего порога! Шатаются по моему двору! И задают вопросы обо мне и тебе…

— Дай мне тридцать минут. Не открывай дверь, не разговаривай с ними, не подходи к окнам. Просто жди. Я буду там через полчаса и разберусь с ними. Ты меня слышишь?

Он протараторил эти указания с прямолинейностью сержанта-инструктора, явно ожидая, что они будут выполнены. Я почувствовала еще большее облегчение: похоже, он знал, что делать. Конечно, Нико знал, ведь он, вероятно, уже много раз сталкивался с подобной ситуацией. Он был гораздо надежнее той ужасной операторши службы 911, которой было все равно, выживу я или умру. Нужно было сказать ей, что дом горит.

— Да.

— Хорошо. И собери сумку, в ней должно быть вещей как минимум на два дня.

Он повесил трубку. Я смотрела на телефон, в голове стучало, я гадала, был ли у нас хоть один разговор, который я бы сама закончила. И собрать сумку? Что за чертовщина?

— Что Нико сказал? — Грейс стояла, скрестив руки на груди, с покрасневшим от гнева лицом.

— Он сказал, что будет здесь через тридцать минут.

— И что дальше? Нико что, принесет с собой автомат? — Она выглядела так, будто надеялась, что это возможно.

Хлоя произнесла: — Для психотерапевта у тебя какие-то странно жестокие наклонности, Грейс.

— Поверь мне, если бы убийство было законным, я бы уже убила десятки людей.

В свете сложившейся ситуации я не стала оспаривать это тревожное заявление.

— Я уверена, что Нико уже миллион раз сталкивался с подобным. Он лучше нас знает, как с этим справиться.

— Значит, пока мы просто будем ждать? — Хлоя нервно огляделась.

Я прекрасно понимала ее беспокойство. Тридцать минут ожидания казались ужасно долгим сроком. Если только копы не доберутся сюда первыми, что было маловероятно.

— Что ж, если нам придется стоять здесь, как стаду коров, ожидающих убоя, то мы можем с пользой провести это время. — С этой неприглядной мыслью Грейс подошла к холодильнику и начала в нем рыться.

— Ты же не думаешь всерьез о еде прямо сейчас. — От одной мысли об этом меня замутило. Съеденный мной бекон начал сопротивляться.

— Не глупи. Нам нужно что-то покрепче. — Она достала из холодильника томатный сок и соус табаско. Затем взяла из морозилки бутылку водки, достала из шкафа три бокала и перечницу и начала готовить три порции «Кровавой Мэри».

Ноги больше не держали меня, и я с благодарностью опустилась на стул за кухонным столом. Я не была до конца уверена, дрожат ли мои руки из-за похмелья или из-за происходящего вокруг.

— Грейс, ты гений.

Она взглянула на входную дверь, на окна кухни, на шторы, закрывающие двери во внутренний дворик. Затем снова посмотрела на меня.

— Что ж, милая, хоть одна из нас должна быть такой.