Сладкая как грех

Глава 23

Когда я проснулась, Нико все еще обнимал меня, прижимаясь ко мне, как питон. Несмотря на то, что он был довольно тяжелым, а от его тепла я вся взмокла, мне нравилось просыпаться в его объятиях.

Но, к сожалению, мне очень нужно было в туалет.

— Милый, — прошептала я, пытаясь как можно осторожнее высвободиться из его объятий. В ответ он притянул мое обнаженное тело к себе и молча уткнулся лицом мне в грудь.

Я тихо рассмеялась.

— Нечестно прятаться у меня в декольте.

Его голос звучал приглушенно из-за моей груди и был хриплым после сна.

— Это мое самое любимое место в мире. Здесь никогда не случается ничего плохого.

От этих слов мое сердце растаяло. Даже самый большой и крутой альфа-самец в душе остается маленьким мальчиком. Я погладила его шелковистые темные волосы и улыбнулась еще шире, когда он издал звук, похожий на мурлыканье.

— Если ты не дашь мне встать, чтобы сходить в туалет, может случиться что-то плохое, суперзвезда.

Он поднял голову и сонно моргнул.

— Сначала я должен тебе кое-что сказать.

Я приподняла бровь.

Нико произнес: — Я хочу детей.

Бац! — сердце ударилось о грудную клетку. Я открыла рот. Но ничего не сказала.

— Больше, чем двоих. Может, четверых.

— Ты хочешь четверых детей? — повторила я шепотом. Он кивнул. — Со… мной?

Нико оглядел комнату, а затем снова посмотрел на меня.

— Ты видишь здесь кого-нибудь еще?

Белки его глаз были налиты кровью, отчего синие радужки казались еще ярче. Он смотрел на меня, ожидая ответа, с совершенно серьезным выражением лица. На мгновение я представила, как четверо прекрасных темноволосых детей бегают по парку и радостно кричат, а мы с Нико держимся за руки и улыбаемся.

Мое сердце то бешено колотилось, то замирало. У меня слегка закружилась голова.

— Я говорю тебе это, потому что не собираюсь больше тратить время на то, что ненастоящее. Я всегда хотел семью. Я не молодею. И теперь, когда у меня есть ты… — он нежно поцеловал меня в губы, — я не вижу причин откладывать это.

Казалось, в комнате не хватало воздуха. Мне было трудно дышать. Воспоминания будоражили мои чувства, и я боялась, что меня либо стошнит, либо я расплачусь.

— Эм… может, подождем с началом, пока я не схожу в туалет?

Мне уже следовало понять, что Нико не оставит без внимания мою попытку легкомысленно увильнуть. Его сонный взгляд стал более проницательным. Он приподнялся на локте и склонился надо мной, вглядываясь в мое лицо.

— Что случилось?

Я отвернулась, с трудом сглотнув.

— Кэт…

— Дай мне секунду, — прошептала я, отчаянно пытаясь отдышаться. Я вырвалась из его объятий и резко села, прикрыв обнаженную грудь простыней. Нико сел рядом со мной, напряженный и настороженный, не сводя глаз с моего лица.

Затаив дыхание, я смотрела в окно на город внизу и прижимала руку к сердцу. Я знала, что сейчас расплачусь — об этом свидетельствовали мои слезящиеся глаза, бешено колотящееся сердце и дрожащие руки, — но надеялась, что смогу продержаться еще несколько минут и не сорвусь окончательно.

Я никогда не говорила вслух о том, что собиралась рассказать Нико. С тех пор как это случилось, прошло больше восьми лет. Но он был так честен со мной, рискуя всем, что я тоже должна была быть с ним предельно честной.

Как бы больно это ни было.

— Когда мне было семнадцать, я забеременела.

Первые слезы выступили на моих нижних веках и покатились по щекам. Я не стала их вытирать. Нико, сидевший рядом со мной, молчал.

— В то время моя мама была смертельно больна раком груди. После ухода отца она часто болела, но в этот раз все было по-другому. Я никогда не видела ничего хуже, чем наблюдать за ее смертью. Это было жестоко. В течение года она угасала прямо у меня на глазах. Я была совсем ребенком, без отца, без братьев и сестер, и мне пришлось столкнуться с тем, что я совершенно одна в этом мире, и я просто… я просто сошла с ума. — Мне пришлось закрыть глаза, боль от воспоминаний была острой, как лезвие, царапающее каждое нервное окончание. — У меня был роман со школьным психологом.

Нико провел рукой по моему позвоночнику, под волосами. Затем обхватил меня за шею и сжал. Почему-то от его поддержки мне стало еще хуже.

— С точки зрения логики я могу оглянуться назад и понять, что была всего лишь напуганным подростком, который искал отца в лице Гленна, но в то время я думала, что это любовь. Гленн хотел, чтобы я сделала аборт. Я не могу его винить. Если бы кто-нибудь узнал о нас, его бы уволили и, возможно, привлекли к ответственности. Но я никому ничего не говорила. А когда я сказала, что не хочу делать аборт, он перестал со мной общаться. Гленн уволился прямо посреди учебного года и уехал. Больше я его никогда не видела.

— Ублюдок, — пробормотал Нико.

— Да, — невесело рассмеялась я. — И вот я оказалась беременной несовершеннолетней девушкой с умирающей матерью. Я подружилась с медсестрой хосписа, которая ухаживала за моей мамой, и призналась ей в своем положении. Конечно, я не могла сказать об этом матери. Очевидно, что у меня не было выбора. Но медсестра хосписа направила меня в агентство по усыновлению, и я зарегистрировалась там.

Мой голос срывался. По щекам текли слезы, капая на грудь. Нико придвинулся ближе и обхватил меня ногами за бедра. Он притянул меня к себе, и я положила голову ему на плечо. Я не сводила глаз с прекрасного ясного неба, сосредоточившись только на следующем вдохе.

— Мне нужно было решить, кто станет приемными родителями. Было много желающих; я и не подозревала, что так много людей, которые хотят детей, не могут их завести. Но была одна пара, Брайан и Диана. Они оба из больших семей и всегда хотели детей, но она не могла их иметь, потому что перенесла рак. Из-за химиотерапии у нее наступила ранняя менопауза. Я выбрала их. Из-за моей мамы и ее заболевания. Я чувствовала, что между нами есть связь. Как будто так и должно было быть.

Нико крепко обнял меня.

— Это прекрасно, детка. Ты поступила правильно.

Мое лицо исказилось. Я ничего не видела из-за слез, поэтому крепко зажмурилась и задрожала в его объятиях.

— Я еще не закончила рассказ.

Прошло несколько долгих минут, прежде чем я смогла взять себя в руки и продолжить.

— Когда умерла моя мать, мне было восемнадцать. В тот день, когда мне позвонили из хосписа и сказали, что она скончалась, у меня начались схватки. — Я издала сдавленный звук и хватала ртом воздух. — Мне оставалось до родов почти два месяца.

Нико застыл совершенно неподвижно. Его объятия были удушающими.

Мои последние слова были произнесены шепотом.

— Это была девочка. Она была такой крошечной. Такой хрупкой. Я не могла поверить, что она вообще выжила. Три дня мы с Брайаном и Дианой провели в отделении интенсивной терапии в больнице, наблюдая за ее борьбой. А на третий день наша малышка умерла.

Нико в ужасе выдохнул: — Нет.

— Врачи не могли точно сказать, была ли это генетическая предрасположенность, возможно что-то не так было с ребенком, из-за чего он все равно должен был родиться раньше срока, или же преждевременные роды произошли из-за стресса, вызванного смертью моей матери. Но у меня не было денег на анализы, да и какая разница? Моего ребенка не стало. Моей матери не стало. А Брайан и Диана страдали почти так же сильно, как и я. Может быть, даже сильнее. Все их надежды и мечты рухнули.

И я чувствовала себя ответственной. Хоть я и ненавидела себя за это, в глубине души мне хотелось сделать аборт, как того хотел Гленн. В глубине души я считала, что сама виновата во всех страданиях, которые причинила этой милой паре. В глубине души я тоже хотела умереть.

Нико развернул меня к себе. Он качал головой, и в его глазах стояли слезы.

Я перебила его, прежде чем он успел что-то сказать. Всхлипывая, я произнесла: — Поэтому я не знаю, может, со мной что-то не так, может, я не смогу родить здорового ребенка…

— Ангел. — Нико прижал меня к груди и стал целовать в лицо и шею. — Милая, перестань! Это не важно! Важно только то, что есть мы…

— Но ты хочешь семью! — взмолилась я. — А что, если я сломлена? Что, если я не смогу дать тебе то, чего ты хочешь?

Нико перевернулся на спину, увлекая меня за собой. Он обнял меня так крепко, что я едва могла дышать, но мне было все равно. Я прижалась к нему, громко рыдая и уткнувшись лицом ему в шею.

Его голос в моем ухе звучал нежно, но решительно.

— Ты — это то, чего я хочу. Ты — это то, что мне нужно. Все остальное — это бонус.

— Но…

Теперь настала его очередь перебить меня, и его голос звучал тверже.

— Никаких «но»! Если тебя это действительно беспокоит, мы можем обратиться к врачам. Мы можем получить ответы от профессионалов, прежде чем принимать какие-либо решения, ясно? Боже, прости. Если бы я знал, через что тебе пришлось пройти, я бы подошел к этому совсем по-другому.

Он снова поцеловал меня, убирая волосы с залитого слезами лица.

— Как насчет этого?

Я моргнула, глядя на него сквозь мокрые ресницы.

— Как насчет того, чтобы пожениться, а обо всем остальном подумать позже? Давай сначала позаботимся о главном.

Я не могла пошевелить языком. На самом деле, казалось, что ни одна часть моего тела не работает. Я чувствовала себя так, словно парила в невесомости в открытом космосе.

Нико нахмурился.

— Мне не нравится выражение твоего лица, дорогая.

Я с трудом выдавила из себя его имя. Что бы он ни увидел на моем лице, его губы расплылись в улыбке.

— Значит, решено. Мы поженимся.

— Подожди, — сказала я, задыхаясь и теряя равновесие. — Подожди.

Нико снова нахмурился.

— Что?

— Ты не можешь сделать предложение без кольца.

Он удивленно вскинул брови.

— Разве? Потому что я только что это сделал.

— Сейчас? Но… вчера. То, что случилось с Эйвери. — Мне было неприятно это говорить, но я должна была это сказать. — Скоро похороны.

В его глазах мелькнула печаль. Его голос звучал тихо.

— Да. Похороны. Мне нужно знать, что ты будешь рядом. Я хочу, чтобы ты стояла рядом со мной. В тот день ты будешь нужна мне больше, чем когда-либо. И каждый день после этого.

Когда я снова начала возражать, Нико покачал головой.

— Больше никаких секретов между нами. И никакой дистанции. Мы с тобой одна команда. И я хочу знать, что у тебя есть юридические обязательства, детка, потому что ты имеешь дурную привычку сбегать.

Я вглядывалась в его лицо, чувствуя, как колотится сердце. Будущее летело на меня, огромное и прекрасное.

— Грейс будет в ярости.

В его глазах зажегся озорной огонек, хотя выражение лица оставалось серьезным.

— Ради такого стоит сказать «да», не так ли?

— Еще кое-что.

— Что?

Я сглотнула.

— Ты еще не сказал, что любишь меня.

— А. — Нико задумался. — Это правда. Я ждал.

— Ну?

Он очень серьезно произнес: — Ты любишь меня.

— Нико!

Он попытался сделать невинный вид, но потерпел неудачу.

— Что? Ты сказала: «Ты еще не сказал, что любишь меня». Так я и сказал. Неужели тебе так сложно быть моей женой?

Услышав, как он произносит слово «жена», я почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.

— Ты придурок, — прошептала я, не подумав.

Вся насмешливость исчезла из глаз, лица и голоса Нико. Он нежно обхватил мое лицо руками и посмотрел на меня с каким-то удивлением, как будто у меня из головы светило солнце.

— Я принадлежу тебе. Полностью, душой и телом. Я не могу без тебя. С этого момента я не хочу проводить без тебя ни минуты. С тобой я лучше сплю. С тобой я лучше себя чувствую. Когда ты рядом, все кажется ярче. Я не могу представить будущее без тебя, и если бы я не сказал тебе «Я люблю тебя», то не знаю, что бы я сказал.

Не в силах сдержать эмоции, я снова расплакалась.

Нико вздохнул. Он прижал мою голову к своей груди и позволил мне выплакаться, перебирая пальцами мои волосы.

— Женщина, с тобой чертовски сложно.

Я заплакала еще сильнее и позволила мужчине, которого любила, обнимать меня, пока я не выплакалась до последней капли.