Снегурка и контракт на чудо

Глава 11. Налоговая проверка

Инспектор пришёл на следующий день после статьи. Не через неделю, как предрекал Вольф. Система сработала быстрее, чем мы ожидали.

Он появился утром, когда я как раз подметала пол. Дверь открылась без предупреждения, и внутрь вошёл мужчина, который мог бы сойти за ожившую канцелярскую скрепку. Высокий, сухой, в сером, безупречно выглаженном мундире Гильдии Чудотворцев с никелированной застёжкой на груди. У него были острые скулы, тонкие губы и глаза цвета промокательной бумаги. В руках он держал не планшет, а старомодный кожаный блокнот и самонаводящееся перо, которое тут же зависло в воздухе, нацелившись на меня.

— Проверка, — произнёс он голосом, лишённым каких-либо интонаций. — Гильдия Чудотворцев, отдел лицензирования и надзора за магической деятельностью. Вы — хозяйка данного помещения?

Я замерла, сжимая в руках метлу. Хома с верхней полки исчез — слился с тенью.

— Я его… арендую. Временно.

— Имя? — перо зависло в ожидании.

— Снежана. Снежана Морозова.

— Статус?

— Временная виза. Категория «Омега-Икс».

Инспектор что-то отметил в блокноте. Его взгляд скользнул по помещению, по полкам, по банке с цветами, задержался на табуретке.

— Цель использования помещения?

Я сделала глубокий вдох, вспоминая всё, что знала о бюрократии из своего мира.

— Это… клуб по интересам. Для общения. Социальный проект.

Перо зависло, будто в замешательстве, потом быстро застрочило.

— «Клуб по интересам». Указаны ли эти интересы в уставных документах?

— У нас нет уставных документов. Мы не организация. Мы просто… группа людей, которым приятно иногда поговорить.

— Говорят, — инспектор поднял на меня свои водянистые глаза, — что вы оказываете услуги. Не магического характера. За плату.

Он сделал ударение на «не магического», но так, будто это слово было ему противно.

— Мы не оказываем услуг, — парировала я. — У нас взаимопомощь. Если кто-то хочет поделиться чем-то в благодарность за добрую беседу — мы не отказываемся. Это дарение. Не купля-продажа.

Инспектор медленно кивнул, как бы записывая и этот ответ.

— Дарение. Интересно. А вы учитываете стоимость этих… даров? Для налогообложения?

У меня ёкнуло сердце.

— Налогообложения? Но это же подарки! Пирожки, свечи… гайки!

— Всё, что имеет стоимость, является экономическим активом, — отчеканил он. — Даже пирожок. Особенно если он получен в результате некой деятельности. Деятельность, даже безлицензионная, подразумевает доход. Доход облагается налогом. Гильдейским сбором. И налогом на добавленную магическую стоимость, если в процессе была задействована хоть капля неучтённой энергии.

Он сделал паузу, дав мне понять весь ужас положения.

— По моим предварительным оценкам, — продолжал он, листая блокнот, — за последние семь циклов вы получили активов на сумму примерно… пятьдесят солнечных крон. С учётом штрафов за нелицензированную деятельность, уклонение от уплаты налогов и несанкционированное использование помещения под коммерческие цели… — он поднял на меня взгляд, — ваша задолженность перед Гильдией составляет триста двадцать крон. Оплатить в течение трёх циклов. Или деятельность будет принудительно прекращена, а активы конфискованы.

У меня потемнело в глазах. Триста двадцать крон. Это было немыслимо. Это был год аренды комнаты у Грума. Это была цена на волшебную палочку начального уровня. У нас не было и трёх.

— Но… но у нас нет такой суммы! — вырвалось у меня. — И мы не коммерция! Это клуб! Клуб!

— Клуб, — повторил инспектор, и в уголке его рта дрогнула мышца. Не улыбка. Сокращение, обозначающее презрение. — Тогда предъявите список членов клуба. Протоколы собраний. Финансовый отчёт о членских взносах. Или, — он снова посмотрел на меня, — признайте деятельность коммерческой, получите лицензию на оказание услуг по… психологической поддержке. Стоимость лицензии — двести крон. Годовой взнос в гильдейскую кассу — сто. Плюс налоги. И тогда вы сможете работать легально.

Это была ловушка. Безупречная бюрократическая ловушка. Если мы клуб — мы нарушаем кучу правил отчётности. Если мы бизнес — у нас нет денег на лицензию и налоги. Выхода не было.

В этот момент из тени на полке раздался тихий, но отчётливый звук. Чих. Не Хомы. Это чихнуло перо, зависшее в воздухе. Оно дёрнулось, брызнув на блокнот каплей чёрных чернил, и на секунду зависло, будто сбилось с курса.

Инспектор нахмурился и щёлкнул пальцами. Перо вздрогнуло и снова застыло, нацелившись на меня, но теперь его кончик слегка дрожал.

— У вас здесь есть… живой инвентарь? — спросил он, и в его голосе впервые появилась лёгкая, но заметная нотка чего-то, кроме безразличия. Осторожность. — Согласно отчёту следователя Фэриана, при вас значится неклассифицированный артефакт в виде грызуна.

— Это мой питомец, — быстро сказала я. — Он не имеет отношения к деятельности. Он просто… есть.

Инспектор медленно провёл пальцем по строке в блокноте.

— Неклассифицированный артефакт. На него также должна быть лицензия. Или он подлежит изъятию для изучения и последующей утилизации.

Ледяная волна прокатилась по моей спине. Они знали. Фэриан передал информацию. Это была не просто налоговая проверка. Это была целенаправленная атака.

Я собрала всю свою волю. Паника ничего не даст. Нужно думать. Думать, как на том самом корпоративе, когда нужно было уговорить капризную «звезду» выйти на сцену.

— Господин инспектор, — сказала я, выпрямившись. — Вы рассматриваете ситуацию в парадигме «услуга-оплата». Но есть и другая парадигма. «Социально-значимый проект». Мы не продаём эмоции. Мы создаём пространство для их… экологичной утилизации. Вы же знаете, что негативные эмоции, накапливаясь, создают магические искажения, вредят ауре города? Мы помогаем их… перерабатывать. Безопасно. Бесплатно для города. По сути, мы оказываем Гильдии и городу услугу, экономя средства на дорогостоящих процедурах очистки.

Я говорила на ходу, выдумывая на глазах, но стараясь звучать уверенно и научно. Инспектор смотрел на меня, и его взгляд стал внимательнее, холоднее.

— Вы предлагаете классифицировать вашу деятельность как… общественную работу? — уточнил он. — Безвозмездную?

— Не совсем безвозмездную, — парировала я. — Но оплата — сугубо добровольная и нерегулярная. Как пожертвования. А пожертвования, насколько я знаю, налогом не облагаются. Мы — волонтёры. Волонтёрский центр «Тёплый угол». Наша цель — поддержание психоэмоционального климата в районе Туманов.

В воздухе повисла тишина. Перо скрипело по бумаге, записывая мои слова. Инспектор молчал секунд десять, что казалось вечностью. Потом он медленно закрыл блокнот.

— «Волонтёрский центр «Тёплый угол», — повторил он. — Без статуса юридического лица. Без устава. Без отчётности. — Он посмотрел на меня. — Это очень… нетрадиционная форма. Гильдия не признаёт такие образования.

— Но и не запрещает их, — рискнула я предположить. — В кодексе нет статьи против добрых бесед.

— Есть статьи против незаконного врачевания, манипуляций сознанием и распространения непроверенных духовных практик, — холодно заметил он. — Ваша деятельность может быть легко под них подведена. На основании той самой статьи в «Арканных ведомостях».

Мы смотрели друг на друга. Он был системой. Я — ошибкой в ней. Но ошибкой, которая научилась немного говорить на языке системы.

— Дайте мне неделю, — неожиданно для самой себя попросила я. — Неделю, чтобы… оформить всё должным образом. Подготовить документы для регистрации волонтёрской инициативы. Найти спонсора, может быть.

Инспектор задумался. Он явно оценивал риски. Прижать нас сейчас — означало бы получить триста призрачных крон и кучу бумажной волокиты. Дать время — возможно, получить больше. Или потерять совсем.

— Три цикла, — сказал он наконец. — Через три цикла я вернусь. Или я увижу заявление на регистрацию социального проекта со всеми необходимыми визами. Или… — он не закончил, но смысл был ясен. Или нас сотрут в порошок. — Что касается артефакта… его статус должен быть прояснён. Рекомендую вам оформить на него разрешение на содержание экзотической фауны. Стоимость — двадцать пять крон в цикл.

Он развернулся и вышел, не прощаясь. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком.

Я опустилась на табуретку. Руки тряслись. В горле стоял ком. Триста двадцать крон. Лицензия на Хому. Регистрация проекта. За три дня.

С полки сползла тень и превратилась в хомяка. Хома подошёл и уткнулся холодным носом мне в ладонь.

—Волонтёрский центр «Тёплый угол»,— мысленно произнёс он, и в его «голосе» слышалась не ярость, а глубокая, бездонная усталость. —Какое трогательное название. И какая беспросветная чушь. У них на всё есть цена, Снежана. Даже на наше право быть сломленными вместе. Даже на «тёплый угол».

— Что нам делать? — прошептала я.

—Что? —он вздохнул.—Искать спонсора. Как он и сказал. Того, кто заинтересован в «поддержании психоэмоционального климата». Или того, кто просто захочет купить наш маленький, убыточный островок искренности, чтобы потопить его.

Он запрыгнул ко мне на колени и свернулся клубочком.

—А пока — давай подсчитаем наши активы. Может, среди гаек завалялась волшебная, которая производит кроны. Хотя я сомневаюсь. В этом мире магия производит всё что угодно, кроме настоящего чуда.

За дверью послышались шаги. Тяжёлые, знакомые. Это был Вольф. Он вошёл, понюхал воздух и поморщился.

— Бюрократ был. Чувствую. От него всегда воняет пылью и несбывшимися угрозами. Что сказал?

— Что мы должны триста двадцать крон. Или оформиться как социальный проект за три дня.

Вольф тихо свистнул.

— Социальный проект, — он усмехнулся. — Это по-ихнему. Значит, хотят не просто раздавить. Хотят… взять под контроль. Сделать своим. Как домашнее животное, которое иногда можно погладить, а иногда — выставить на потеху. — Он посмотрел на меня. — Ты готова быть домашним животным Гильдии?

Я покачала головой.

— Нет.

— Тогда ищи спонсора, — сказал Вольф просто. — Или готовься к худшему. Чай сегодня будет?

— Будет, — кивнула я, вставая. Действия. Нужно было что-то делать. Хоть заваривать чай.

Пока я хлопотала у маленькой походной горелки, в голове крутилась одна мысль. Спонсор. Кто в этом городе мог быть заинтересован в «психоэмоциональном климате»? Кто мог бы… купить наше чудо?

И тут я вспомнила. Фэриан. Его странный, личный интерес к «образцам». Его холодные глаза, в которых на секунду вспыхнула жадность не к деньгам, а к ощущениям.

Это было безумием. Это было равносильно прыжку в пасть к акуле. Но акулы, как известно, иногда берут в компаньоны рыб-прилипал.

Я посмотрела на Хому. Он смотрел на меня, и в его чёрных глазах я прочла то же понимание.

— Хома, — тихо сказала я. — Кажется, нам нужна встреча с нашим старым знакомым. С холодным эльфом.

Хома медленно мигнул.

—Самый опасный из возможных вариантов,— мысленно ответил он.—И, возможно, единственный. Готова рискнуть?

Готова ли я была рискнуть, чтобы спасти наш «тёплый угол»? Чтобы не стать ни клубом, ни бизнесом, ни домашним животным?

Я вздохнула и налила чай в три кружки. Одну — Вольфу. Одну — себе. И одну, крошечную, из крышечки от банки, — Хоме.

— Да, — сказала я. — Готова. Но сперва — чай.

С НОВЫМ ГОДОМ!!!

Желаю, чтобы не одна налоговая проверка к вам не пришла!

И чтобы всё у вас было хорошо!!!

А себе я желаю много хороших читателей, много звездочек на своих книгах и много комментариев под ними!