Снегурка и контракт на чудо

Глава 16. Ночные гости

Тишина в подземной пещере была обманчивой. Она не была пустотой — она была наполнена звуками: каплями воды, скрежетом камня, храпом спящих существ, собственным нервным дыханием. Мы с Хомой не спали, притворяясь спящими, но оба слушали. Вольф, стоявший на страже у входа в нашу нишу, напоминал каменного истукана — только лёгкое движение его широкой спины при дыхании выдавало в нём живое существо.

Прошло два дня. Два дня сырости, тусклого света грибов и лепёшек, которые становились всё твёрже. Два дня ожидания, которое медленно перемалывало нервы. Информация, которую Вольф приносил с «верхушки», была мрачной: облава продолжалась, награда за наши головы (живые, подчёркивалось в листках) росла. Похоже, Морозус решил, что мы сто́им больше, чем просто неудобство.

На третью ночь сон начал одолевать меня. Веки наливались свинцом, сознание сползало в тёплый, липкий туман. Даже Хома, обычно бдительный, дремал, свернувшись в шарик у меня под боком.

Именно в этот момент Вольф зарычал.

Это был не предупреждающий звук — это был низкий, звериный гул тревоги, от которого по спине пробежали ледяные мурашки. Я вскочила, сердце колотилось где-то в горле. Хома взвизгнул и в мгновение ока оказался у меня за пазухой, его крошечные коготки впились в кожу.

Вольф стоял в боевой стойке, полуприсев, его пальцы уже искривились, превращаясь в когти. Он смотрел в темноту одного из тоннелей, ведущих в нашу пещеру. Оттуда доносились звуки — не тихие крадущиеся шаги, а тяжёлая, уверенная поступь. И хриплое, гортанное бормотание.

— Орки, — проскрежетал Вольф, не оборачиваясь. — Чую их запах. Наёмники. Шестеро. Вооружены. За тобой.

Время замедлилось. Я услышала, как где-то внутри у меня что-то щёлкнуло, переходя в режим холодного, почти постороннего наблюдения. Страх был, но он отступил на второй план, уступив место чёткому, ледяному расчёту. Меня, кризисного менеджера, научили работать в условиях форс-мажора.

Из тоннеля, раздвигая полумрак, вывалились они.

Шесть огромных фигур, закованных в грубую, но прочную кожаную броню, усиленную металлическими пластинами. Их зелёная кожа в тусклом свете грибов казалась синей, а маленькие, свирепые глаза сверкали холодным расчётом. Это были не дикари — это были профессионалы. В руках у них были не топоры, а массивные дубинки с матовыми, подавляющими магию набалдашниками и сети из тускло поблёскивающей проволоки. Оружие для поимки, а не убийства. Они пришли за Хомой.

Предводитель, орк с шрамом через всю морду, оскалился в подобие улыбки, обнажив желтые клыки.

— Ну что, зверёк, — прохрипел он, его взгляд скользнул по мне и остановился на выпуклости у моей груди, где прятался Хома. — Выходи, красавец. С тобой хочет познакомиться один важный господин. А ты, девочка, не мешай — останешься цела. Иначе… — Он сделал неопределённый жест дубинкой.

Вольф ответил рыком. Длинным, яростным, наполняющим пещеру эхом. Звук был настолько диким и полным угрозы, что даже орки на мгновение замешкались.

— Оборотень, — констатировал предводитель без особого удивления. — В контракте предупреждали. Бери троих. Остальные — со мной на зверя. Живым, если получится.

Орки ринулись вперёд. Четверо — на Вольфа, двое — прямо на меня. Я отпрыгнула назад, нащупывая за спиной стену. Руки тряслись, но мозг лихорадочно искал выход. В сумке лежала книга — бесполезный кирпич. Верёвка. Свеча.

Снежана, отойди!— мысленный крик Хомы был острым, как бритва. Он вылез из-за пазухи и встал передо мной на полку, его крошечное тельце распушилось, делая его вдвое больше. Он смотрел на приближающихся орков, и в его чёрных глазах не было страха. Была древняя, холодная ярость.

Он чихнул.

Но на этот раз это был не «пфф». Это был резкий, сухой звук, похожий на разрыв бумаги. И от него не пошла волна тепла. Воздух перед нами…застыл. Не стал твёрдым, а стал густым, вязким, как кисель. Двое орков, сделавших очередной шаг, вдруг замедлились, будто их ноги увязли в смоле. Они заворчали, с силой выдёргивая ступни.

— Колдобой! — рявкнул один. — Живенько его в сеть!

Но им было не до нас. Со стороны Вольфа раздался рёв, смешанный с криками боли и лязгом металла. Он не отступал. Он дрался как демон, используя узкое пространство у входа в нишу. Его когти оставляли глубокие борозды на доспехах, а сила бросков швыряла орков о стены. Но их было четверо. Они были опытны. Одна из дубинок с глухим стуком пришлась ему по плечу, и Вольф взвыл от боли, отступая на шаг. Сеть метнулась в его сторону, он рванулся в сторону, и проволока лишь скользнула по его спине, сорвав клок рубахи.

Я увидела, как один из орков, заходя сбоку, занёс дубинку для удара по голове Вольфа. У него не было шансов увернуться.

И в этот момент из другого тоннеля, того, что вёл наверх, вылетела тень. Нет, две тени.

Они врезались в группу орков, атакующих Вольфа, с тишиной, которая была страшнее любого крика. Это были оборотни. Мужчина и женщина. Он — высокий и жилистый, с седыми прядями в чёрной шерсти на руках, движущийся с убийственной, отработанной грацией. Она — поменьше, стремительная, как ласка, её удары были не сильными, но невероятно точными — в суставы, в шею, в глаза. Они не рычали. Они работали.

Орки, застигнутые врасплох с фланга, смешались. Дубинка, предназначенная Вольфу, ударила впустую. Предводитель орков взревел от ярости, разворачиваясь на новых врагов.

— Кто вы такие?! Это дело Гильдии!

— Наше дело — соседи, — прошипела женщина-оборотень, уворачиваясь от удара и вонзая свои уже почти полностью превратившиеся когти в кисть орка. Тот закричал, выронив дубинку.

Вольф, получив передышку, с новыми силами бросился в бой. Теперь это была не оборона, а ожесточённая схватка. Но орки оправились. Их было четверо против троих, и они смыкали кольцо, используя свою массу и сеть.

А двое, которых замедлил Хома, уже почти вырвались из липкой полосы воздуха. Один из них, с безумными от злости глазами, метнул в меня свою сеть.

Я рванулась в сторону, споткнулась о корень и упала. Проволочные петли легли мне на ноги, холодные и цепкие. Орк потянул.

И тут над его головой взметнулась тень. Огромная, коренастая, с чем-то блестящим и тяжёлым в руках.

Это был Грум. Наш гном. Он пришёл не в своей засаленной тужурке, а в простой, потрёпанной рубахе и кожаном фартуке. В его руках была не просто кувалда — это было произведение искусства (или ужаса): огромная голова из чёрного металла на укороченной, массивной рукояти. Его лицо, обычно каменное, сейчас было искажено немой, сокрушительной яростью.

Он не кричал. Он просто занёс кувалду и со всего размаха опустил её на голову орка, тянувшего сеть.

Раздался глухой, кошмарный хруст, смешанный со звоном металла о камень. Орк рухнул как подкошенный. Второй, обернувшийся на звук, лишь успел поднять дубинку, но кувалда Грума, описав короткую дугу, ударила ему в бок. Послышался звук ломающихся рёбер. Орк согнулся пополам и отлетел к стене.

Грум стоял над ними, тяжело дыша, его кулаки белы от напряжения, сжимавшие рукоять. Он посмотрел на меня, на сеть на моих ногах, и его взгляд стал ещё мрачнее. Он шагнул вперёд, одним движением подцепил сеть крюком на обухе кувалды и дёрнул. Проволока, казавшаяся невероятно прочной, лопнула с сухим треском.

— Встань, — хрипло сказал он. — И прячь своего зверька. Тут не его война.

Но Хома уже не прятался. Он сидел на полке и смотрел на бойню. Его бока ходили ходуном, а из носа текла тонкая струйка крови. Он был на пределе.

Ободрённые появлением подмоги (и шокированные внезапной жестокостью гнома), оборотни и Вольф перешли в яростную контратаку. Бой длился ещё несколько минут — тяжёлых, кровавых, наполненных хрипами, рыками и звоном металла. Но исход был предрешён. Предводитель орков, увидев, что трое его людей лежат без движения, один схвачен оборотнями, а на него самого с кувалдой идёт разъярённый гном, принял единственно разумное решение.

— Отступаем! — прохрипел он, отбиваясь от Вольфа, и бросился в тоннель. За ним, подхватив раненых, побежали ещё двое уцелевших. Они исчезли в темноте так же быстро, как появились.

В пещере воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием победителей. Воздух пах кровью, пылью и злобой. Обитатели пещеры, разбуженные шумом, испуганно жались в дальних углах.

Я поднялась, сбрасывая с ног остатки сети. Ноги подкашивались. Хома сполз по моей руке и упал на ладонь, слабо пища. Он был ледяным на ощупь.

Вольф, с окровавленным плечом и разодранной щекой, подошёл к двум оборотням и кивнул. Тот, седой, в ответ хлопнул его по здоровому плечу.

— Вовремя, — хрипло сказал Вольф.

— Если на твоём месте был бы я, ты пришёл бы тоже, — просто ответил седой.

Женщина-оборотень уже осматривала помещение, её острый нос вздрагивал, вынюхивая чужие следы.

Грум подошёл ко мне, всё ещё сжимая свою чудовищную кувалду.

— Ты цела?

— Да… да, спасибо, Грум. Как ты…

— Через заднюю дверь. Слышал шум. Думал, крысы. Оказалось, крысы покрупнее. — Он бросил взгляд на убегавших орков. — Вернутся. И не одни. Место прознано.

— Значит, уходим, — сказал Вольф. Он посмотрел на своих товарищей, на Грума, потом на меня и угасшего Хому. — Все. Вместе.

Мы собрались в центре пещеры — окровавленная, грязная, странная компания. Вольф, двое незнакомых мне оборотней, гном с кувалдой, я с полубессознательным хомяком на ладони.

Седой оборотень представился коротко:

— Рогар. Это — Лора.

Женщина кивнула, не отрывая взгляда от тоннеля.

— Мы живём выше, — пояснил Рогар. — Слышали историю про Снегурку и её хомяка, что лечит тоску. Думали, байки. Пока Вольф не пришёл, не сказал, что вы в беде. И что вы… настоящие.

— Почему вы помогли? — спросила я, голос всё ещё дрожал.

Рогар пожал плечами.

— У меня внук. Молодой, глупый. Тоскует. Говорит, мир стал… плоским. Как у вас. Может, вы и правда сможете ему что-то показать. Кроме того, — он оскалился, показывая острые клыки, — Гильдию я не люблю. А наёмников — тем более.

Лора добавила тихо, но чётко:

— А ещё ты пахнешь… не отсюда. Как ветер с гор, которых я никогда не видела. Интересно.

Я посмотрела на Грума. Он мрачно вытирал лезвие своей кувалды о штанину.

— А ты? — спросила я.

Он не сразу ответил.

— Похлёбка у меня своя, картошка своя. И никто не будет мне говорить, кому я её могу дать, а кому нет. Даже если этот «кто-то» — вся их блестящая Гильдия. — Он ткнул кувалдой в сторону, где скрылись орки. — И они порог мой топтали. Моё.

Вольф коротко кивнул, как будто всё было решено.

— Значит, так. «Банда», — он произнёс это слово с лёгкой, хриплой усмешкой. — Без названий, без устава. Пока что. Наша цель — сохранить этих двоих, — он указал на меня и Хому. — И то, за что они дерутся. Кто против?

Никто не был против. Просто встали рядом. Рогар и Лора — бойцы. Грум — стена. Вольф — стратег и связующее звено. Я… я была тем, кого нужно было защищать, и тем, кто давал причину защищать. А Хома, придя в себя, медленно обвёл всех нас своим чёрным, понимающим взглядом.

«Банда Простого Чуда», —прозвучал у меня в голове его слабый, но ясный голос. —Звучит как плохая шутка. Но, кажется, это всё, что у нас есть. Принимаю.

— Теперь куда? — спросила я.

— Глубже, — сказал Рогар. — Есть места, куда не сунется даже наёмник за тройную плату. Где живут тени старых богов и текут реки, забывшие свои имена. Там можно переждать. А потом… — он посмотрел на меня, — потом решим, что делать с твоей войной.

Мы двинулись вглубь пещеры, в непроглядную тьму, оставляя позади следы битвы и первый, хрупкий союз, рождённый в кромешной тьме. У нас не было плана. Не было ресурсов. Не было даже нормального оружия.

Но была банда. И этого, как оказалось, в мире Морозуса было уже немало.