Снегурка и контракт на чудо

Глава 4. Встречное предложение

Слова «изучение или утилизация» повисли в стерильном воздухе камеры, как приговор. Я сидела на холодном, гладком полу, обхватив колени, и чувствовала, как паника, холодная и липкая, медленно подбирается к горлу. Меня сомнут в магическую болванку. Или разберут на части в лаборатории. А Хому… Что сделают с ним? Подключат к какой-нибудь машине, чтобы выкачивать из него эту странную силу?

Нет. Нет-нет-нет.

Я подняла голову. Фэриан стоял спиной ко мне, его внимание было приковано к планшету, где мелькали какие-то схемы, вероятно, маршрут до той самой карантинной зоны. Он был воплощением бездушной системы: идеальный, холодный, неопровержимый.

Но в этом и была его слабость.

Мой мозг, отчаянно цеплявшийся за выживание, переключился в режим, который я называла «аудит клиента». Когда заказчик в ярости, когда всё катится в тартарары, нужно найти не слабое место в проекте, а слабое место вчеловеке. Что ему на самом деле нужно? Не то, что он кричит, а то, что он боится признаться даже самому себе.

Я пристально смотрела на эльфа. Идеальный костюм. Безупречная осанка. Но… уголки его губ были чуть более напряжены, чем того требовала нейтральная маска. В его движениях, когда он прокручивал данные, была нечеловеческая точность, но также и какая-то механическая тоска. А ещё… я вдруг заметила едва уловимый жест. Он провёл пальцем по планшету, вызывая новое окно, и на долю секунды его взгляд задержался на фоновом изображении. Это была не схема, не график. Это была… картинка. Смутная, размытая, но в её зелёно-золотых разводах угадывались деревья. Настоящие деревья, а не голограммы.

Он скучал по лесу!

Это было предположение, почти мистическое. Но у меня не было других козырей. Только интуиция бывшего организатора праздников, который научился читать людей по вздохам и взглядам в окно.

— Следователь Фэриан, — сказала я тихо, но твёрдо. Я встала, отряхивая грязное платье. Жест был абсолютно бессмысленным в этой стерильности, но психологически важным. Я выпрямлялась. Выходила из роли «объекта».

Он медленно обернулся, его ледяные глаза выражали лишь ожидание дальнейшего бессмысленного шума.

— Я отказываюсь подписывать контракт о депортации, — заявила я. — И я не согласна на статус объекта для изучения или утилизации. Это некорректная классификация.

— Ваше несогласие не является релевантным фактором, — парировал он, но не стал возвращаться к планшету.

— Потому что вы рассматриваете ситуацию односторонне, — продолжала я, делая шаг к прозрачной стене. — Вы видите нарушение. Я вижу… возможность. Культурного обмена.

Его бровь снова дрогнула. «Культурный обмен» явно не входил в его протоколы.

— Объясните.

— Вы задерживаете меня из-за этого существа, — я кивнула на Хому, который сидел у меня на плече, как живой аксессуар к безумию. — Вы считаете его неклассифицированным артефактом. Но что, если он не артефакт, а… посол? Или носитель уникальных данных? Данных, которых нет в ваших реестрах.

— Каких данных? — в его голосе зазвучала тонкая, как лезвие бритвы, опасность.

— Данных о другом мире. О его… экосистеме. В том числе, эмоциональной и сенсорной. — Я делала вид, что говорю уверенно, хотя сама едва понимала, что несу. Но я видела, как его взгляд на долю секунды снова скользнул к планшету с той размытой картинкой. — Я могу предоставить образец. Прямо сейчас. Бесплатно.

Фэриан замер. Его лицо оставалось непроницаемым, но в воздухе повисло напряжённое молчание. Он ждал.

— В моём мире, — начала я, понизив голос, будто делясь секретом, — есть места, где магия… другая. Она не в заклинаниях и не в кристаллах. Она в запахе мха после дождя. В шелесте листьев на ветру. В холодной тишине соснового бора, где воздух такой чистый, что им можно напиться. Это то, чего не купишь за солнечные кроны и не опишешь в отчёте.

Я закрыла глаза, по-настоящему стараясь вспомнить. Не картинку из интернета, а то самое чувство. Десять лет, поход с родителями. Страх заблудиться, смолистый запах на пальцах, крик какой-то невидимой птицы и абсолютное, всепоглощающее чувство принадлежности чему-то огромному и живому.

— Вот, — прошептала я, открывая глаза и смотря прямо на него. — Возьми.

Я не знала, как это работает. Я просто очень сильно хотела, чтобы он это почувствовал. Чтобы онпонял.

Хома у меня на плече тихо запищал. И снова чихнул. На этот раз не «пфф», а более мягко, почти как вздох.

И произошло нечто. Не вспышка, не телепортация. Воздух в камере будто… дрогнул. На миг показалось, что стерильный запах озона сменился влажным, терпким ароматом хвои и влажной земли. Звук бесшумных двигателей экипажа отступил, уступив место далёкому, призрачному шелесту. А в глазах Фэриана… в его идеальных, холодных глазах, вспыхнуло что-то неузнаваемое. Острая, болезненная вспышка тоски. Такой глубокой и древней, что она, казалось, потрескала его безупречный фасад.

Длилось это всего две, может, три секунды. Потом видение рассеялось, как дым. Стерильный воздух вернулся. Но Фэриан стоял, не двигаясь. Он смотрел сквозь меня, в какую-то точку в пространстве, которую видел только он. Его рука непроизвольно поднялась к горлу, будто поправляя галстук, но вместо этого лишь коснулась кожи у ворота рубашки.

Он медленно перевёл на меня взгляд. В нём уже не было презрения или холодного интереса. Было нечто сложное. Шок. Растерянность. И… жадность. Не материальная, а та жажда, которую испытывает умирающий от обезвоживания при виде капли росы.

— Что… что это было? — его голос потерял свою идеальную ровность, в нём проступила хрипотца.

— Образец, — сказала я просто, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. — Тот самый «примитивный эмоциональный паттерн». Не зарегистрированный в ваших реестрах. Прямой, не опосредованный сенсорный опыт биосферы нулевого уровня магического загрязнения.

Я сыпала терминами, которые сама только что придумала, но они звучали убедительно. Научно.

Он молчал ещё секунд десять, что в его быстром, цифровом мире, наверное, было равно часу раздумий.

— Вы предлагаете обмен, — наконец произнёс он. Не как вопрос, а как констатацию.

— Да, — я кивнула, стараясь сохранять деловой тон. — Вы предоставляете мне и моему… спутнику временный легальный статус. Виза на ограниченный срок. Справка о культурном обмене для сбора данных. Мы покидаем ваше заведение и не являемся больше проблемой для вашей статистики. А я… — я сделала паузу для драматизма, — могу быть источником подобных данных. Для дальнейшего, уже легального, изучения. По контракту.

Я играла ва-банк. Предлагала себя в качестве экзотического поставщика «ностальгических сенсоров».

Фэриан медленно опустил планшет. Он подошёл к самой прозрачной стене, разделявшей нас, и пристально посмотрел на меня. Его взгляд скользнул по моему грязному платью, кокошнику, задержался на хомяке, а потом вернулся к моему лицу.

— Временная виза категории «Омега-Икс», — произнёс он отчётливо. — Для неклассифицированных разумных видов и их сопутствующих артефактов. Срок действия — семь солнечных циклов. Вы не имеете права на работу, получение магических лицензий или доступ к критической инфраструктуре. Вы обязаны отмечаться в миграционной службе каждые два цикла. В случае нарушений — немедленная дематериализация без права на репатриацию.

Это был не договор. Это был ультиматум. Но в нём была лазейка. Жизнь. Пусть на семь дней, но жизнь.

— Согласна, — сказала я, не раздумывая.

— Что касается «культурного обмена»… — он произнёс эти слова с лёгким, едва уловимым оттенком иронии, впервые показавшим что-то человеческое. — Это будет отдельный, частный контракт. Между мной, как физическим лицом, и вами, как источником. Вне служебного протокола.

Я едва не фыркнула. Он хотел приватизировать мои воспоминания. Сделать их своим личным, неучтённым активом.

— Обсудим детали позже, — кивнула я.

Он что-то быстро ввёл в планшет. Стеклянная стена исчезла. В воздухе передо мной материализовалась тонкая пластиковая карта с моим размытым изображением (как они его сделали?!) и странными символами. Рядом — такой же, только крошечный, брелок для Хомы.

— Ваша виза и чип для инвентаря, — сказал Фэриан. Он протянул мне ещё один предмет — гладкий чёрный камень с выгравированным адресом. — Жильё. Временное. На окраине Туманов. Там селятся… нестандартные мигранты. Не задавайте вопросов и ни во что не ввязывайтесь.

Я взяла карту, брелок и камень. Они были тёплыми на ощупь.

Экипаж начал снижение. За прозрачной стеной показался уже не хаос свалки, а фантасмагорические очертания города — башни, парящие острова, реки света.

— Фэриан, — сказала я, прежде чем мы приземлились. — Спасибо.

Он посмотрел на меня, и в его глазах снова была лишь ледяная профессиональная дистанция. Но в уголке его рта дрогнула едва заметная мышца. Не улыбка. Скорее, признание того, что в его безупречно отлаженный механизм попала песчинка. Опасная, неизученная песчинка.

— Не благодарите. Вы — временная статья расходов с неясным потенциалом доходности. Я лишь минимизирую убытки своего сектора. Удачи, объект А… — он запнулся. — Удачи, Снежана. Вам понадобится её в избытке. И помните: в Арканум-Граде завсёплатят. Даже за воздух, который пахнет лесом.

Экипаж коснулся земли. Стена растворилась, впуская внутрь шум, гам и странные запахи чужого мира.

— Семь циклов, — бросил он мне вдогонку. — После этого — либо продление контракта, либо компактор.

Дверь закрылась. Импровизированная карета скорой магической помощи взмыла в небо и исчезла.

Я стояла одна. Вернее, не одна. С хомяком на плече, с магической визой в руке и с адресом на чёрном камне. На краю самого невероятного и самого опасного города во всех мирах.

Первый шаг был сделан. Я выторговала себе неделю. Но холодные слова Фэриана эхом отдавались в ушах: