Судьба в сугробе

глава 12

Неловкость вернулась, густая, как наше тесто. Мы молча ели блины, они оказалась на удивление вкусными, но немного резиновые.

— Знаешь, — произнес Алексей с важным видом, размазывая варенье по тарелке. — Мой код иногда компилируется с первого раза. Но чтобы так весело провалиться… это редкий опыт.

— Все гениальное — просто, — философски заметила я. — А все простое — невероятно сложно, если подходить к нему как к квантовой физике.

— Признаю, — он улыбнулся. — Но, кажется, я начинаю понимать алгоритм. Главное — не бояться запустить процесс, даже если есть риск получить на выходе «квадратный блин ошибки».

После завтрака мы вышли подышать воздухом. Нас ждал чистый, сияющий мир. И тишина, которую нарушал только хруст снега.

— Так, — сказала я, останавливаясь. — Пункт пятый выполнен с переменным успехом. Ты жив, домик цел, навык приобретен. Что дальше?

— Не знаю, — честно ответил он. — Моя собственная программа на сегодня включала только пункт «не опозориться». И то выполнен с ошибками.

— Тогда, — загадочно протянула я, глядя на заснеженные ели, — предлагаю перейти к спонтанному программированию. Без плана. Просто пойти… туда.

Я махнула рукой в сторону леса.

— Это… безопасно? — с наигранной опаской спросил он.

— Абсолютно нет. Можешь снова забыть ключи, или мы заблудимся, или на нас нападет белка, раздраженная нашим шумом. Но зато будет не скучно.

Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнул тот самый озорной огонек, который я начинала любить.

— Знаешь, а ведь «нескучно» — это лучший критерий для любого алгоритма. Пошли.

Мы шагнули с тропинки в пушистый, нетронутый снег. И я подумала, что самый лучший план — это тот, который рушится в самый первый момент, осыпая тебя мукой, смехом и этой дурацкой, прекрасной надеждой на то, что будет дальше.

Спонтанность — это не самое сильное качество программиста. Это стало ясно уже через пять минут, когда мы, углубившись в лес, подошли к развилке двух тропинок.

— И куда идём? — спросил Алексей, застыв в нерешительности.

— Куда глаза глядят, — философски заметила я, указывая на левую тропу. — Там, кажется, интереснее.

— На основании каких данных сделан вывод? — он прищурился, изучая обе дороги с научным пристрастием. — Ширина тропинки статистически незначительно отличается. На правой чуть меньше следов копыт, что может указывать на меньшую проходимость и, следовательно, более «дикий» маршрут. Но с другой стороны…

— Алексей, — перебила я. — Это называется «гулять», а не «проводить полевые исследования». Выбирай левую. Потому что там висит сосулька, похожая на робота.

— Веский аргумент, — сдался он.

Мы пошли. Лес был волшебным — тихим, белым, и только наши голоса нарушали покой. Я рассказывала о том, как однажды на корпоративе запуталась в гирляндах, а он — как его команда пыталась написать алгоритм для идеального тайм-менеджмента, и он в итоге рассылал всем напоминания «подышать» и «не забыть поесть», пока начальство не отключило эту функцию.

— То есть вы создали цифровую маму? — рассмеялась я.

— Самую назойливую, — кивнул он. — Она даже напоминала про необходимость смены носков. Коллеги меня потом месяц сторонились.

Мы вышли на полянку, где стояла старая, покосившаяся охотничья избушка. Выглядела она так, будто её последний раз видели при царе Горохе.

— О! — обрадовался Алексей. — Объект для изучения. Можно предположить возраст по степени деформации сруба…

— Или можно не предполагать, — произнесла я, подходя ближе. — А просто заглянуть в окошко. Интересно же! — Окно было заледеневшим и грязным. Я протерла рукавом стекло, прикрыла ладонями лицо от света и заглянула внутрь. В полумраке виднелась старая печка, стол и... какое-то движение в углу. — Там кто-то есть! — шепотом выдохнула я.

— Кто? — встрепенулся Алексей, инстинктивно отступив на шаг.

— Не знаю. Маленький, пушистый…

В этот момент из-за угла избушки с громким треском вылетела рыжая белка, швырнула в нашу сторону шишкой, которая попала Алексею прямо в грудь, и умчалась в лес.

— Точный удар, — произнес Алексей, осторожно поднимая шишку. — Местный администратор системы. Выдает санкции за несанкционированный доступ.

Мы снова рассмеялись. Он сунул шишку в карман — «на память о первом лесном конфликте». И в этот момент его нога провалилась по колено в скрытый под снегом сугроб у самого крыльца. Он не упал, но застыл в нелепой позе, одной ногой глубоко в снегу, второй — на тропинке.

— И что, — спросил он с грустным достоинством, глядя на меня. — Это тоже часть спонтанного программирования? Тестирование интерфейса «снег-ботинок» на предмет проходимости?

— Естественно, — кивнула я, стараясь не прыскать от смеха. — И, кажется, твой драйвер нуждается в обновлении. Давай, извлекай данные. — Пока он выкарабкивался, хватаясь за скользкое бревно, я услышала над головой характерный стук. Высоко на сосне деловито трудился дятел. — Смотри, — указала я пальцем вверх. — Настоящий лесной айтишник. Работает с деревом. Без перерывов на кофе.

— И без ТЗ, — добавил Алексей, наконец освободив ногу. — Сам определяет фронт работ и дедлайны. Уважаю.