Судьба в сугробе

глава 13

Мы двинулись дальше, и разговор как-то сам собой повернул в философское русло.

— А ты никогда не жалеешь, что выбрал такую... цифровую профессию? — спросила я. — Всё время в коде, в виртуальном мире. А тут вот — снег, белки, дятлы.

Он задумался, идучи рядом и оставляя за собой глубокий, неаккуратный след.

— Знаешь, иногда — да. Особенно когда понимаешь, что можешь автоматизировать рассылку писем, но не можешь нормально нарезать яблоки. Но с другой стороны... Мой мир — это мир решаемых задач. Там всё логично. Если есть ошибка — её можно найти и исправить. А вот как ... — он запнулся и покраснел. — Ну, как исправить неловкость после спонтанного падения в сугроб, например... Тут нет готового алгоритма. Это сложнее.

Мне стало его немножко жалко. И в то же время безумно мило.

— А зачем её исправлять? — пожала я плечами. — Иногда лучший патч — это не трогать работающую, в целом, систему. Даже если она периодически выдаёт неожиданные результаты. Просто нужно... добавить в свою жизнь не стабильность… Чтобы понять логику.

— Не понимаю, о чем ты? — переспросил он.

— В твоей жизни не хватает разговоров. И вот таких самых... спонтанных прогулок. Добавить ингредиент действий; блинов-Австралий. Чтобы накопить данные для анализа, — произнесла я, подмигивая ему.

Мы вышли на опушку, откуда открывался вид на долину и наши домики вдалеке. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая снег в розовато-золотые тона.

— Прогулку считаю успешной, — констатировал Алексей, останавливаясь. — Получены новые данные: белки — враждебны, дятлы — трудолюбивы, сугробы — коварны. А также... — он замолчал.

— А ты сейчас о чем? — подзадорила я.

— Мной подтверждена гипотеза, что отсутствие плана иногда дает более высокий КПД по положительным эмоциям, чем его наличие. Спасибо.

На обратном пути мы шли молча, но это было комфортное молчание. Воздух становился всё холоднее, и я потянулась заварить чаю, как только мы зайдем в мой домик. Но когда мы подошли к моему крыльцу, на ступеньке сидел... кот. Большой, полосатый, с недовольным видом.

— Приветствую, — сказал Алексей коту. — Тоже ждешь секретный пункт шесть?

Кот презрительно фыркнул.

— Это, наверное, местный, — предположила я. — И, кажется, он требует выкуп за проход.

Я сунула руку в карман в поисках хоть чего-то, и мои пальцы наткнулись на маленький батончик из проката. Развернула его. Кот моментально оживился, встал и начал тереться о мои ноги.

— Выкуп принят, — торжественно объявил Алексей. — Система безопасности отключена.

Кот, быстро расправившись с угощением, позволил себя погладить, а затем, сделав вид, что это была просто случайная милость, гордо удалился в сумерки.

— Ну что, — сказала я, открывая дверь. — Заходи греться. Чай, печенье, обсуждение тактики поведения при встрече с белками.

Он вошел, старательно отряхиваясь от снега на коврике. В маленькой гостиной сразу стало как-то уютно и тесно от его присутствия.

Пока я хлопотала с чайником, он разглядывал мои книжки на полке и случайно задел локтем вазу с сухоцветами.

— Осторожно! — крикнула я, но было поздно. Ваза пошатнулась, и несколько лепестков посыпались на стол.

— Вот досада, — пробормотал он, пытаясь собрать их. — Кажется, я несовместим с твоим интерьером. Ошибаюсь протокол взаимодействия с физическими объектами.

— Ничего страшного, — успокоила я его, ставя на стол чашки. — Просто добавим немного хаоса. Для баланса.

Мы пили чай, и он рассказал, что завтра утром, собственно, должен был уезжать, но теперь дело было только за его самочувствием.

В комнате вдруг стало тихо. Даже слишком.

— Значит, завтра? — переспросила я, глядя на пар, поднимающийся из чашки.

— Да. Утром. Если, конечно, не найдется причина задержаться, — он произнес это быстро, не глядя на меня, и тут же покраснел, поняв двусмысленность. — То есть... я хотел сказать... реабилитация, в общем-то, еще не завершена... теоретически...

Я смотрела на него — этого нелепого, умного, бесконечно трогательного человека, который сидел на краешке стула и боялся пролить на себя чай. И поняла, что не хочу, чтобы он уезжал завтра.

— Тебе знакома концепция «горячего фикса»? — спросила я вдруг.

— Ну... да. Это срочное исправление критической ошибки прямо на работающей системе, — ответил он, удивленно подняв бровь.

— Вот именно. А теперь представь, что твой отъезд завтра утром — это такая критическая ошибка в нашей... текущей конфигурации. Поэтому я вношу срочный патч.

— Какой? — в его голосе прозвучала надежда.

— Пункт шестой. Отмена преждевременного отъезда по причине... необходимости завершить реабилитацию. Основание: пациент до сих пор не научился правильно падать в сугробах. Это требует дополнительных практических занятий. Завтра. Как минимум.

Он уставился на меня, а потом медленно, по-настоящему, улыбнулся. Такой улыбки я у него еще не видела — широкой, без тени смущения.

— Резервную копию билетов, кажется, можно откатить, — сказал он. — Я... поддержу твой патч.

— Отлично, — кивнула я, чувствуя, как на душе стало тепло и очень-очень спокойно. — Тогда завтра планируем продвинутый курс. А сейчас — давай просто допьем чай. Без происшествий.

— Обещать не могу, — честно произнес он, и в его глазах снова запрыгал тот самый озорной огонек.

И я поняла, что спонтанность — это, пожалуй, самый лучший алгоритм из всех возможных. Особенно когда в нем появляется системная ошибка под названием «влюбленность». И исправлять ее совсем не хочется.