Судьба в сугробе

глава 16

Мы лежали так ещё несколько минут, целуясь, смеясь сквозь поцелуи, снова целуясь, пока холод не начал пробираться к костям.

— Нам нужно… — я начала, но он перебил меня, поцеловав в основание шеи, отчего всё тело выгнулось в дугу.

— Что нужно? — его голос гудел у самого уха, заставляя мурашки бежать по коже.

— Нам нужно в тепло. Сейчас же. Или мы тут закодируемся в самом прямом смысле.

Я подняла голову и посмотрела на него — на этого нелепого, гениального, ставшего вдруг своим человека.

— Не просто сложно, — произнесла я, целуя его в уголок рта. — Технически невозможно. Придётся жить с этим багом. До самого конца релиза.

Он улыбнулся той самой улыбкой, от которой у меня всё внутри переворачивалось.

— Что ж, — прошептал он. — Это лучший баг в моей жизни. И я ни за что не стану его фиксить.

Утро после «перепрошивки » началось с того, что я проснулась от странного звука. «Тук-тук-скр-скр-тук». Открыв один глаз, я увидела Алексея. Он сидел на краю дивана, закутанный в мой новогодний плед с оленями, и с сосредоточенным видом… чинил мою гирлянду, которая с вечера мигала как-то печально и однобоко.

— Ты что делаешь? — хрипло спросила я, приподнимаясь на локте.

— Оптимизирую твою систему освещения, — не отрываясь от проводов, ответил он. — Наблюдал за ней полчаса. Алгоритм мигания явно сбит: три коротких, один длинный, пауза, потом два коротких. Это не рандом, это явный баг. Должно быть равномерно: раз-два-три-четыре, или хаотично, но с ощущением праздника. А тут ощущение, что гирлянда заикается.

Я фыркнула, зарываясь носом в подушку, которая пахла теперь им — лесом, снегом и чем-то ещё, очень своим.

— Ты издеваешься? В семь утра в Новый год… нет, уже почти в сам Новый год, ты проводишь код-ревью гирлянды?

— Не в семь, а в девять двадцать семь, — поправил он, наконец обернувшись. Увидев моё лицо, улыбнулся той самой мягкой, снимающей все защиты улыбкой. — И да. Потому что я не могу смотреть на неоптимизированные системы. Это моя профессиональная деформация. К тому же, я хотел сделать тебе… ну, типа подарка. Кофе уже готов.

Оказалось, пока я спала, он не только диагностировал гирлянду, но и разобрался с моей капсульной кофемашиной, с которой у меня были напряжённые отношения.

— С ней просто нужно было поговорить на правильном языке, — скромно заметил он, подавая мне чашку идеального капучино со снежинкой из пены. — Я постучал по ней определённой последовательностью. Как Морзе.

— Ты стучал по моей кофемашине азбукой Морзе? — уточнила я, делая первый глоток и закрывая глаза от блаженства.

— Ну да. Точка-точка-тире, «я свой, дай кофе». Сработало.

День перед Новым годом нёс в себе особую, сладкую панику. Нужно было «всё успеть», хотя непонятно что именно. Мы решили отправиться в главный корпус за продуктами и, как выяснилось, за порцией новогоднего абсурда.

В холле кипела деятельность. Дядя Миша наряжал огромную ёлку, бормоча себе под нос: «Куда ж ты, Васенька, лезешь, тут же шар висит!» — обращаясь к коту, который принял ёлку за самую крутую в мире когтеточку. У администратора Надежды на груди звенело одновременно пять новогодних брошей, и она пыталась успокоить даму в норковой шапке, которая требовала «шампанского года покоящейся кобылы, а не этого».

— Системный коллапс, — диагностировал Алексей, наблюдая за суетой. — Полное отсутствие логистики и приоритезации задач. Надо помочь.

— Нет! — схватила я его за рукав. — Не надо никому помогать. Это часть традиции. Предновогодний хаос. Его нужно пережить, а не оптимизировать.

— Но это же неэффективно! — в его глазах читалась настоящая профессиональная боль.

— Зато весело. Смотри.

В этот момент кот Васька, наконец, дотянулся до верхушки ёлки, где висела макушка в виде звезды. Ёлка качнулась, дядя Миша вскрикнул, а администратор Надежда, размахивая руками, запуталась в гирлянде из мишуры и села в вазон с искусственной пальмой. Дама в норковой шапке фыркнула и сказала: «Ну, я пошла, тут цирк!»

Мы с Алексом смотрели на это, и я почувствовала, как его тело начинает сотрясаться от смеха. Сначала тихого, потом всё громче. Он смеялся так заразительно, что к нему присоединился дядя Миша, потом Надежда, вылезающая из вазона, и даже суровый охранник у лифта.

— Ладно, — выдохнул Алексей, вытирая слезу. — Допускаю, что некоторый уровень контролируемого хаоса может иметь эстетическую ценность. Но свой микрокосм мы обязаны привести в порядок. Идём закупаться.

В местном магазинчике царил тот же дух благословенного безумия. Мы с Алексеем, взяв две корзинки, превратились в идеальную, хотя и слегка кривую, команду. Он отвечал за логистику и расчёт оптимального маршрута между полок, чтобы «минимизировать пересечение с другими покупателями и избежать пробок в районе секции с оливками». Я отвечала за креатив, то есть хватала всё, что блестело и выглядело празднично.

— Виктория, — он остановил мою руку, тянущуюся к банке с маринованными ананасами в форме звёздочек. — У нас уже есть мандарины, яблоки, виноград. Зачем ананасы? Это нарушает концепцию «местного и сезонного».

— Потому что они в форме звёздочек! — парировала я. — Это же новогодний закон: если что-то имеет тематическую форму, это нужно купить. Также касается печенья в виде ёлочек и салями, нарезанной полумесяцами.

— Твоя логика напоминает мне код, написанный после трёх чашек энергетика, — вздохнул он, но положил ананасы в корзину. — Ярко, криво, но почему-то работает.