Теорема страсти

Страсть – один из грехов человека, который он называет любовью

2013 год

Андрей заехал за Викторией за пятнадцать минут до назначенного времени, припарковал автомобиль неподалеку от подъезда и с предвкушением ожидал ее появления. Девушка вышла ровно в двенадцать, что рассмешило Андрея: по радио сообщили время и в то же мгновение открылась дверь и из подъезда выпорхнула Виктория. Сегодня на ней было светло-зеленое платье в горох и босоножки на невысоком каблучке. Волосы она собрала в тугой хвост на затылке, и хоть Андрею больше нравилось, когда она с распущенными волосами, он не успел расстроиться, потому что она заметила и поспешила к нему с улыбкой на губах.

Он вышел из машины к ней навстречу и, не сдерживаясь, взял ее руки и поцеловал кончики пальцев. Вика явно не ожидала этого, покраснела, оглядываясь по сторонам, что рассмешило Андрея еще сильней:

– Кого ты боишься? От кого прячешься?

Но она прыгнула на пассажирское сиденье и одними губами попросила:

– Поехали.

Все было по плану: сначала супермаркет, где они купили продукты, а потом квартира Андрея.

Виктория зашла в нее немного смущенной, как будто не хотела, но ее заставили, но, когда они стали выкладывать продукты и разговаривать обо всем на свете, она быстро освоилась.

Готовили вместе: ризотто и утку по-пекински. На десерт – вишневый клафути – классический французский пирог с вишней. Из-за него немного поспорили, когда тесто получилось жидкое, как на блины, Андрей решил, что в рецепте ошибка, и посоветовал добавить еще муки:

– Я, между прочим, тоже умею готовить и люблю это дело, но никогда не встречал пирог, где было бы всего сто тридцать грамм муки почти на пол литра молока.

– А ты когда-нибудь готовил клафути? – прищурилась Вика.

– Нет. Но это же пирог.

– Хорошо. Тогда давай так: если ты берешь на себя ответственность за этот пирог, то делай его как считаешь нужным. Если за десерт отвечаю я, то сядь вон там на стульчик и не мешай!

Все это было сказано в шутливой форме, но немного задело Андрея. Какая-то девчонка будет его строить и им командовать? А он, как дурачок, будет пускать слюни и бояться до нее дотронуться? Ну уж нет!

Он подошел к ней сзади и сделал то, о чем мечтал уже два часа: притянул к себе, потянулся к волосам и стянул заколку.

– Как только увидел тебя с этим хвостом, руки чесались это сделать.

Оказавшись близко к ней, Андрей почувствовал, что сердце пропустило удар и в горле пересохло, а его нравоучительные слова, которые он собирался ей высказать, застряли комом в горле.

Виктория замерла, сглотнула, а руки Андрея уже блуждали по ее талии, все сильней прижимая. Медленно повернув ее к себе, он перестал отдавать себе отчет в своих действиях и принялся покрывать поцелуями ее шею. Не давая ей ни малейшего шанса опомниться и оттолкнуть его, Андрей в одно мгновение ворвался языком в ее рот, лаская и еще теснее прижимая к себе.

Она сдалась очень быстро – сама потянулась руками к нему, запустив одну в волосы, в другой прошлась пальчиками по шее. От ее прикосновений у Андрея по телу пробежали токовые разряды, пробивая насквозь, до костей, а когда Виктория задрожала в его руках и растворилась в его ласках, он опустился к ее ключице.

Как давно состоявшийся бизнесмен, Андрей умел правильно строить стратегии и постепенно внедрять их в личные отношения, как с Викторией, так и с другими женщинами в его жизни, но он точно не планировал делать все то, что сейчас между ними происходило. По крайней мере сегодня и даже ближайшую неделю-две, боясь спугнуть юную девушку и нечаянно оттолкнуть от себя.

Все, что произошло, было настолько спонтанным и неожиданным, что Андрей не успел ничего предпринять. Это сделало за него его тело и невероятное желание, страсть, которые он не смог контролировать. Внезапная, неконтролируемая искра, которую они оба не ожидали, моментально притянула их друг к другу, а ведь обратного хода уже точно быть не могло, чем ближе они были, тем сильней срастались воедино, вплетались, как бриллианты в золото, как мышцы к костям, как слова на музыку. Страсть, которая сродни чуду, как хрустальная туфелька в руках прекрасного принца, которая впору одной единственной девушке на свете.

Ее руки, блуждающие по телу, и теплое дыхание пьянили его лучше всякого крепкого вина. Стало слишком хорошо, чтобы думать или оценивать ситуацию, да и надо ли было?

Виктория тянулась к нему, доверчиво и неумело откликаясь на ласки, а когда он подхватил ее и понес в спальню, обвила руками его шею, уткнувшись носом в нее.

Как он целовал Викторию и как он ее хотел, Андрей не испытывал никогда и не с кем. Миллионы импульсов растекались по телу, прошибая током каждый нерв. Это было упоение, наслаждение, высшая степень удовольствия, которую он впервые познал в таком количестве.

Больше всего после близости с Викторией Андрей боялся, что его чувства поугаснут, что она ему наскучит, как любая другая женщина, которая была до нее в его жизни. Но нет, он наслаждался каждой минутой, проведенной с ней, дорожил каждой улыбкой, замирал от любого ее прикосновения, а без запаха ее кожи уже не мыслил свое существование. Каждый раз, прикасаясь и вдыхая ее аромат, он ощущал, что ему не хватает воздуха, как рыбе, лишенной доступа к воде.

После трех месяцев таких отношений на пределе чувств, на пределе наслаждения и счастья он принял решение жениться на Виктории. От такой любви должны рождаться дети, да и жизнь заиграла совсем другими красками, захотелось чего-то нового, и он понял, что перешел на совсем другой уровень. Да, было страшно, но, когда он представлял себе, что рядом нет Виктории и его привычный образ жизни возвратится в прежнее русло, связанное только с работой и глупыми случайными встречами, это казалось еще ужасней. Да и кто знает, сколько нам уготовано? Пусть то, что даровано, будет ярким и пропитанным любовью.

Помолвочное кольцо для Виктории он заказал у своего лучшего дизайнера и собирался сделать предложение в день ее рождения – седьмого декабря, а на следующий день поехать знакомиться с родителями. Почему-то этот момент он оттягивал, боялся, что им не понравится жених дочери, ведь он одного возраста с ними. Эти опасения он и высказал Виктории накануне ее дня рождения.

Они сидели в уютном грузинском кафе на старом Арбате, и Андрей спросил:

– А твои родители интересуются твоей личной жизнью?

– Не особо. Раньше они меня берегли, рассказывая, насколько коварны мужчины и что им нужно только одно, но, когда я совсем перестала интересоваться мужским полом, забили тревогу, объясняя, что быть одной тоже плохо. Сейчас они знают, что я с кем-то встречаюсь, но ни папа, ни мама ни разу не спросили меня о тебе.

– Им это безразлично? Или они надеются, что это несерьезно?

– Не знаю, – пожала плечами Виктория, – они вообще мало мне уделяли внимания. Сначала бабушка с дедушкой занимались мной, а когда их не стало, я уже была взрослой. А так как они никогда не занимались моим воспитанием, то и не решились начинать, наверное. Тем более мне было уже восемнадцать. Как говорят, что выросло, то выросло.

– А с мнением твоим считаются?

– Если честно, ты мы практически не пересекаемся во мнениях. Я выполняю свою работу по дому: раз в неделю помогаю маме с уборкой по дому, содержу в чистоте свою комнату, забегаю в магазин, если меня просят что-то купить, по выходным могу приготовить что-то поесть. А так питаюсь тем, что есть в холодильнике, или тем, что куплю по дороге домой.

– А чем они занимаются?

– У них свой мебельный магазинчик. В начале девяностых они зарабатывали на том, что продавали мебель. Сначала из Прибалтики возили, потом из Китая и Турции, сейчас из Италии. Они целыми днями там пропадают. Так было, когда я еще маленькая была, и сейчас.

– Не обидно? – нахмурился Андрей.

– У меня бабушка с дедушкой были, и я выросла и считала это нормой. Потом университет и страсть к золоту заняли все мое свободное время. Чтобы думать о том, что я несчастна или обделена родительской любовью, у меня не было времени. Сейчас что-то менять? Нет, лучше я на их ошибках сделаю заметки на полях и в своей семье буду уделять детям повышенное внимание и не обделю любовью с самого их рождения.

– Знаешь, я как только узнал твою фамилию, хотел спросить, но все как-то не получалось: у тебя не было мысли взять фамилию мамы, например? Просто Тараканчик не самая прекрасная в мире, – Андрей по-доброму улыбнулся и взял за руку Викторию, чтобы она не обиделась, – представляю, как тебя в школе дразнили.

– Если бы ты знал фамилию моей мамы, ты не предлагал бы мне это, – Виктория засмеялась и продолжила, – Козленок! Ее фамилия Козленок!

Андрей тоже рассмеялся:

– Да, это точно. А зовут маму как?

– Амелия. Очень редкое, но красивое имя, правда?

Виктория еще что-то говорила про значение этого имени и была так поглощена, что не заметила, как Андрей побледнел, судорожно отчитывая назад с сегодняшней даты двадцать три года. Именно столько Виктории исполнялось завтра.