Теорема страсти

Любовь может быть тайной, страсть – никогда

После ужина Никита предложил посмотреть его комнату. И хоть сделал это мягко и деликатно, но, когда прикоснулся к руке отца, Андрей вздрогнул.

– Конечно, пойдем, – быстро спохватился тот и, взяв детскую ладошку в свою, пошел по коридору.

– Тут мамина спальня, – комментировал Никита, – тут Лома живет, а это моя.

Комната была крошечной, метра два на два, не больше. Маленький диванчик, стол, два ящика с игрушками. Никита достал робота, сделанного из конструктора, и тетрадь, где он учился писать русские буквы и рисовал.

– Ты очень хорошо говоришь по-русски. Мама учит?

– Да, мы каждый день занимаемся. Сегодня навелное плопустим.

– А что вы делаете?

– Я пишу буквы, потом мама читает книгу и задает мне воплосы в конце. Мне нлавится!

Андрей поймал себя на том, что ему было легко с сыном, да и мальчик тянулся к нему, это было заметно. Когда Андрей присел на диванчик, Никита сначала стоял рядом и одну за другой показывал подделки, которые они в садике сделали, а потом сел рядом с отцом и взял его за руку. Это было так необычно и по-домашнему тепло. Время пролетело незаметно, и, когда Виктория зашла в комнату и напомнила сыну, что пора ложиться спать, расстроились оба:

– Ну мам, ну завтла же суббота!

– А давайте завтра куда-нибудь сходим? – предложил Андрей.

– В зоопалк! – захлопал в ладоши Никита. – Мама мне столько лаз обещала, но так и не отвезла.

– Он в Претории, туда сорок километров ехать, – объяснила Виктория.

– Это вообще не расстояние для Москвы! Решено, едем завтра. Я приеду за вами в десять. Хорошо?

– Так у тебя же нет машины, – удивилась Виктория.

– Я решу этот вопрос. Завтра в десять.

– Хорошо, – хором согласились оба.

Андрей позвонил Ивану и попросил его забрать. Провожали до ворот его тоже оба: Никита не переставая махал рукой, а Виктория просто молча смотрела, провожала глазами.

Когда чуть отъехали от дома, Иван спросил друга:

– Я так понимаю, что все прошло хорошо?

– Нормально, – сухо ответил Андрей.

Ему было невероятно сложно принять ситуацию такой, какая она есть, с невозможностью быть с Викторией и с невозможностью не быть с ней. Андрей находился в какой-то прострации, вокруг творилось такое, что никогда не происходило в его жизни. Он всегда знал, что делать, куда идти, в каком направлении двигаться. А сейчас он загнал себя в ступор, и единственной идеей, которая существовала в его голове, была та, чтобы Виктория с сыном переехали е нему в Москву. Он уже нашел для себя оправдание: им тут, в ЮАР, очень плохо, они бедно живут и еле сводят концы с концами. Это он понял и по дому, который нуждается в ремонте, и по качеству и разнообразию продуктов на ужине. Тот вариант, что он может обеспечить им должный уровень в этой стране, Андрей не рассматривал. Ему безумно хотелось, чтобы они все втроем вернулись в Москву. А дальше…

– Я тебе завидую, такой парень у тебя, копия ты! – голос Ивана вывел Андрея из размышлений.

– Да, очень славный ребенок.

– Интересно, каково это – быть отцом? – философски спросил друг и вздохнул.

– Почему не попробуешь? Уже десять лет прошло со смерти твоей жены, мог бы жениться еще раз. Неужели нет претенденток на твое сердце?

– Все не то. Хочется, чтобы душа в душу, а получается как мой отец. Помнишь, в школе я всегда боялся быть на него похожим, а сейчас копия он. И судьбы у нас с ним под копирку. Как мамы не стало, он пошел по рукам, – Иван хихикнул, – по женским рукам, естественно, и так и не женился. Что делаю я? После смерти Марины я повторяю за отцом.

– Как будто ты до Марины не ходил по рукам.

– Опять же, как и мой отец. И в этом случае я благодарен Богу, что у меня нет сына. Ты ведь знаешь, как я страдал, поэтому я не хотел бы, чтобы мой ребенок меня так ненавидел.

– Как твой батя сейчас?

– Год живет с женщиной, которая всего на десять лет его младше. Кто знает, вдруг он ее не выгонит.

– Ты с ней знаком?

– Нет, только по разговорам понял, что у него одна и та же Раечка. Имя редкое просто, – засмеялся Иван. – А твои родители как?

– Болеют. Мама еще держится, отца прооперировали год назад в Германии, я тебе говорил. Прошел две химии, проверяется каждые три месяца, но он очень слабый.

– Расскажешь им про сына?

– Да, представляю, как они обрадуются! Они меня последние лет пять просто доканывали этим: не хочешь жениться – сделай нам хотя бы внука, у нас появится единственная радость в жизни.

– Кстати, ты поговорил с ней о переезде в Москву? – поинтересовался Иван.

– Не успел. Да и она выглядела немного напуганной, думала, что я начну ее обвинять и отберу сына. Пришлось немного успокоить и пообещать, что все будет хорошо. Мы завтра едем в зоопарк в Преторию.

– Выбор так себе, – скривился Иван, – лучше бы в Крюгер Парк съездили. Помнишь, как мы там неделю тусили?

– Конечно. Но сын захотел именно зоопарк. Крюгер на следующий раз оставлю. А что там не так?

– Ну он раньше был отличным зоопарком, а сейчас с этой властью приходит к запустению, как и вся страна. Я был там лет пятнадцать назад и в прошлом году. Сады, ограждения, резервуары и сооружения находятся в плохом состоянии, многие вообще необитаемы, вольеры запущены, в местах пикников свинарник, повсюду разбросаны бутылки. Но детям, я думаю, на это пофиг и они с удовольствием будут рассматривать живность. Кстати, там типично африканские животные. Говорят, что они находятся в условиях, близких к естественным, но это, конечно, не так.

– Мне надо машину арендовать.

– Езжай на моей, – предложил Иван.

– Зачем? Я на целый день планирую, может, еще куда-то уговорю их поехать. Отвезешь меня утром по дороге в аэропорт, я там сниму и уже буду на колесах, так удобней. И сам сдам, когда буду улетать.

Так они утром и сделали, и уже к десяти Андрей был у ворот дома, где проживали Виктория с сыном.

Никита выбежал на встречу к отцу радостным, видно было, что ждал его. Виктория была грустной, но вида старалась не подавать. В основном болтал Никита, рассказывая, как ему нравится в детском саду.

– Вика, а почему ты отдала его в африканерский садик? – спросил Андрей, когда они уже направлялись по дороге к зоопарку.

– Если честно, то потому, что он рядом с домом, на соседской улице. И еще частный и там замечательная хозяйка, которая смотрит за детками и переживает всей душой. И потом, я рассуждала так: если ему в этой стране жить, то еще один язык точно не помешает.

– А в школу тоже африканерскую планируешь?

– Нет, в английскую.

– Мне нлавится афликаанс, – решил защитить свой детский садик Никита, – мы на плошлой неделе учили цвета. Знаешь, какая у тебя футболка? «Свалт»! Это челная. А у мамы «лой», это класная. Я знаю все цифлы до ста.

– Молодец, – похвалил его Андрей.

Зоопарк очень понравился Никите. Особенно когда у входа он увидел машинки, которые можно было арендовать. Правда, там оказалась очередь, но зато все было устроено удобно: они записались, а пока ждали – пошли смотреть в серпентарий на змей и рыбок.

Через сорок минут, когда их очередь подошла, они уселись в электромобиль и поехали по зоопарку. Это было хорошей идеей: зоопарк занимал очень большую площадь и, передвигаясь пешком, они бы точно быстро устали. Они останавливались у вольеров, смотрели на животных и ехали дальше. Андрей баловал Никиту, покупая ему все, что он хочет и делал вид, что не замечает нахмурившегося взгляда его матери. Пообедали они в зоопарке фастфудом, что снова привело Никиту в восторг:

– Вот это да, какой у меня сегодня отличный день!

– Ужинать пойдем в настоящий ресторан, а не в эти забегаловки.

– А чипсы и булгер там будет?

– Никита, может, хватит? – укоризненно спросила Виктория.

– Папа уедет, и я потом опять стану кушать твою кашу!

Это было в первый раз, когда Никита назвал его отцом, и они оба, и Виктория, и Андрей, замерли, впервые после шестилетней разлуки, посмотрев друг другу в глаза. По-настоящему прожигающими взглядами, пронизанными сотней молний. Эти разряды электричества закрутились, образуя спираль, а потом воронку, куда за секунду затянулись их растревоженные души. Эта любовная мощная стихия, как плотный серый туман, все закручивала и закручивала их, и разогнать его, казалось, никто не в силах.

Каждый из них понял одно и то же: он любит. Всем сердцем, всей душой и всем тем, что в организме может любить.

– Мам, пап, – Никита потянул родителей за руки, – поехали дальше, мы только половину зоопалка посмотрели.

У Андрея зазвонил телефон, он вытащил его из кармана, нажал на «отбой» и согласился с сыном:

– Да, сынок, поехали.

Но только они сели в электромобиль, телефон снова зазвонил. Чуть притормозив, Андрей отключил звук и поместил его в карман.

Это звонила Олеся. У нее была потрясающая интуиция. Иногда она могла не давать о себе знать неделями, но всегда, когда Андрей общался с другими женщинами, она сразу же появлялась.

Вчера вечером, когда она позвонила, он признался, что улетел в ЮАР в командировку.

– Ты же обещал мне, что в следующий раз обязательно возьмешь меня! – Олеся сразу перешла в наступление и нагло, криком, обвинила Андрея.

– Это было тогда, когда мы еще были вместе, – спокойно ответил он, – а неделю назад я принял решение с тобой расстаться.

– А ничего, что я от тебя беременна? – ни на один децибел не понизив голос, спросила она.

– Я принял решение расстаться с тобой, а не с ребенком, если он от меня. Мы с тобой это уже обсудили. Я кладу трубку.

– Андрюш, – совсем другим, ласковым голосом, пропела Олеся, – чего ты начинаешь? Все же было хорошо.

– Было. А сейчас все плохо. Пока!

Положив трубку, он выключил телефон и подумал о том, что легко он от нее не избавится. Нужно будет или откупаться, или расставаться, сжигая все мосты. Но о том, как это сделать и что предпринять, сейчас ему рассуждать не хотелось, ведь кроме этой проблемы у него было много других – и более важных.