Теорема страсти

Чем страсть сильнее, тем печальней бывает у нее конец

В самолете Викторию два раза вырвало. Она уже трое суток ничего не ела, только воду пила, а позывы никуда не уходили.

В глазах было темно, ноги совершенно не держали.

Когда самолет приземлился, она поняла, что встать не может. К борту была вызвана скорая помощь, Виктория попыталась позвонить Роману или водителю, но потеряла сознание.

Врачи доставили ее в больницу вместе с сыном и уже там, на месте, стали думать, что делать с ребенком. Викторию привели в сознание, но у нее начались галлюцинации.

Никита не переставая плакал, он очень испугался за маму, держался за нее и не хотел выходить из реанимации.

Врачи еле выпытали у мальчика про ближайших родственников и, когда он продиктовал им телефон отца, сразу набрали и объяснили ситуацию.

Андрей моментально приехал, но обрадовать они его не смогли.

– Состояние критическое. Тяжелое обезвоживание. Сейчас выясняем, на каком фоне. Мальчик рассказал, что ее долго рвало, что она чем-то отравилась. Кровь уже взяли, сейчас посмотрим. Но пока делаем все возможное.

Мужчина смотрел на врача и не знал, что делать:

– Так отравление? – чуть ли не крикнул он.

– Не похоже, – признался врач.

– А что? – уже не сдерживаясь, закричал Андрей.

– Она только час назад поступила, мы приняли все меры, – оправдывался доктор.

– Какие? Мне надо срочно знать, какие и что с ней. Я хочу перевезти ее в другую больницу.

– Ваше право, но лучше не сейчас. Если это обезвоживание, нам надо найти причину. Еще раз повторю, что мы все необходимое сделали.

Дрожащими руками Андрей отошел в сторону и набрал номер знакомого врача – Виктора Степановича. Он рассказал ему все, что знал, и тот уже через сорок минут ушел в отделение реанимации поговорить с лечащими врачами Виктории. Никита не отпускал руки отца, жался к его ногам, плакал. Андрей позвонил водителю и попросил приехать и забрать мальчика. А потом он сидел в коридоре в больнице и считал секунды, чтобы Виктор Степанович прояснил ситуацию.

– Хреновая ситуация, – признался тот, когда переговорил с врачами, – анализы очень плохие. Знать бы точно, что случилось! Пока неясно.

– Почему у нее не спросить? – вскочил Андрей.

– Она в плохом состоянии, – смутился Виктор Степанович.

– Что? – тихо спросил Андрей.

Это был словно удар током, и его моментально захлестнули медленные пульсирующие волны боли в самое сердце. Казалось, что грудь разрывается.

Он присел на стул и опустил голову. Ну не может человек быть здоровым и за неделю заболеть настолько, чтобы не рассказать, что с ним случилось.

– Давай заберем ее отсюда, сейчас же! – Андрей вскочил и заметался. – Ну если это обезвоживание, то… я не знаю, ну надо что-то делать?

– Сейчас везти ее в другую больницу не стоит. Все меры приняли, я проверил. Повезло, что меня вообще допустили, просто у моего друга тут врач знакомый, а так вообще могли послать. Ей назначили лабораторные исследования: анализ электролитов, креатинина, уже сделали УЗИ-диагностику. Надо точно установить, что причина обезвоживания не связана с заболеваниями органов пищеварения.

Андрей подбежал к другу и схватил его за ворот:

– Я могу к ней зайти?

– Нет, точно не сейчас.

– Просто посмотреть, – Андрей не отпускал ворот, – одну минутку, пожалуйста.

Виктор отцепил пальцы друга и сказал:

– Не разрешат. Жди здесь. Я пойду узнаю, как дела.

Его не было долго. Андрей извелся так, что на него было страшно смотреть. К нему подошла медсестра и предложила выпить успокоительное, нельзя же так переживать, она же пообещала, что все будет хорошо, но мужчина ее даже не слушал.

Сейчас к нему пришло ощущение, что без Виктории у него нет смысла в жизни. Он мерил коридор большими шагами и с каждой секундой погружался в темный беспросветный мрак. Нет смысла жить под яркими лучами солнца, когда в душе ледяная тьма. Все бессмысленно без Виктории, он уже вычеркнул себя из списка живых, как из реанимации вышел Виктор. Лицо у него было озабоченное, но он попытался успокоить друга:

– Они делают все возможное.

– Причину установили?

Виктор замотал головой:

– Но консервативную терапию провели и для восстановления жидкости в организме парентерально ввели все необходимое.

Вот ее телефон, я из сумочки ее взял, он постоянно звонит, может, ответишь?

Как раз телефон снова завибрировал, и на экране появилась фотография Романа. Андрей отмахнулся, ему точно не до него сейчас.

– Вдруг он что-то знает? – спросил Виктор и протянул другу телефон.

Андрей сразу зацепился за эту идею и принял вызов.

– Слава Богу, ты где? – услышал Андрей.

– Роман, это Андрей, Вика в больнице. Ты знаешь, что с ней произошло?

– Она звонила мне из аэропорта и призналась, что ей плохо. Всю неделю ее рвало от любой пищи, а последние сутки даже от воды. Она думала, что отравилась, ездила в госпиталь в Греции, сдала анализы, но они вроде были в норме, а что врачи говорят?

– Пока неясно.

– В какой вы клинике? Я сейчас приеду.

Андрей назвал больницу, а сам опять попросил друга:

– Давай ее увезем отсюда. Это простая городская…

Виктор его перебил:

– Пусть простая, но врачи тут отличные. Ею лично занимается главврач, очень толковый профессор с огромным опытом.

– И что он говорит?

Виктор замялся, будто не зная, признаваться в этом или нет. Почесав бороду, он все же решился:

– Говорит, что это психологическая проблема и ее срочно нужно привести в состояние, чтобы она могла говорить. Чтобы с ней побеседовал психолог.

– Что? – Андрей ошарашенно уставился на Виктора.

– Я иду к ней, там целый консилиум собрали, а ты поговори еще раз с этим Романом. Это ее… друг? Спроси, может, случилось с ней что-то ужасное неделю назад, когда все это началось.

Виктор ушел, а Андрей присел и стал размышлять.

Неделю назад их сын чуть не утонул. Да! Ужасное произошло. Но как это могло повлиять? Стресс дал такую реакцию?

Он вскочил и побежал к отделению интенсивной терапии. Дверь была закрыта, но перед ним сразу возникла медсестра, которая предлагала успокоительное.

– Мне срочно нужно поговорить с врачами, – громко стал требовать Андрей.

– Я сейчас вызову дежурного.

– Мне нужен или мой врач, который тут стоял пять минут назад, или тот, который занимается моей… – он на секунду осекся, но быстро продолжил, – женой. Срочно, девушка, пожалуйста!

Медсестра скрылась за дверью, и вскоре Виктор вышел из реанимации:

– Разузнал? – спросил он.

– Вспомнил. Неделю назад случился ужасный несчастный случай. Наш сын чуть не утонул! Вика не останавливаясь винила себя и плакала.

– Понял! – воскликнул Виктор. – Все же этот профессор гений. Я бы в жизни не разглядел тут психологическую причину, а он, видишь, смог. Пойду тогда сообщу ему.

Вскоре прибежал Роман и подтвердил их догадки.

– Я тоже ехал и думал об этом. Знаете, почему?

Они подошли к окну, и Роман рассказал Андрею одну историю.

– Это был класс шестой-седьмой. В конце учебного года Вика должна была сдавать биологию. Стоит ли говорить, что она училась только на отлично и четверку не считала за оценку? – спросил Роман и, не дожидаясь ответа, продолжил. – В общем, она знала, что надо что-то повторить, какую-то тему, в которой она плавала. Но она этого не сделала. И получила четыре. Потому что именно эта тема из кучи других ей выпала на экзамене. Это было какое-то вселенское горе! Я даже не думал, что девчонки умеют так рыдать. Она плакала без остановки. Говорю вам – с утра до вечера. И прерывалась только на сон, когда засыпала в слезах.

– А родители что? – спросил Андрей.

– Родители в своем магазине пропадали сутки напролет, дед в мастерской день и ночь, бабушка тогда, помню, охала, ахала, просила ее успокоиться, но Вика уходила из дома к озеру и там страдала. Я в мельчайших подробностях помню, как она себя ругала и изводила. Я пытался ее успокоить, но не смог. Через две недели такого разрыва души, по-другому я не могу назвать то, что она с собой делала, Вика попала в больницу. И ее тоже рвало от любой еды. Правда, воду тогда она пила. Вроде. Нет, точно пила. Я приходил к ней в палату и ждал, пока она стакан не выпьет, и не уходил. Вот. Так что скорей всего сейчас тоже психологическая проблема. Она очень испугалась за Никиту. Да и вы тоже…

– Что я? – не понял Андрей.

– Обвинили ее во всех грехах. Думаете, легко усмотреть за пятилетним сорванцом?

Андрей громко выдохнул. Да, ему не нужно было ее ругать. Наоборот, надо было успокоить и сказать, что все позади, чтобы она не переживала. Идиот! Какой же он идиот!