Теорема страсти

Единственный яд для разума – страсть

Через три дня они втроем уже были в Москве. Никита с Викторией летели бизнес-классом впервые, вели себя тихо и скромно, боялись побеспокоить стюардесс и ничего у них не просили, за все благодарили и смущались. Андрей вспомнил, как месяца три назад летел с Олесей и она замучила всех бортпроводников: то ей кофе по-турецки подай, то мясо пересушили, принесите рыбу, то ругалась, что в туалете не кристальная чистота. Только после того, как Андрей прикрикнул и пообещал, что в следующий раз она полетит эконом-классом, Олеся угомонилась.

В аэропорту их ждал водитель, и Андрей приказал ему вести Никиту с Викторией к ним домой, на улицу Удальцова.

– Я рассчитывал на этой неделе купить вам квартиру, – он начал оправдываться, но Вика его перебила:

– Андрей, я очень прошу тебя, не надо. Я не перееду. Мне хочется жить в квартире родителей. Никита пойдет там в садик, он через дорогу, даже в окно видно, а я буду работать в магазине мебели, который принадлежал моим родителям.

Андрей растерялся:

– Как? В магазине мебели? Ты же мечтала стать ювелиром, хотела творить изящные изделия из латуни, открыть свой магазин…

Неужели тебе этого уже не хочется?

– Хочется. И я сделаю это. Только не прямо сейчас. Мне нужно немного времени, чтобы освоиться.

– Не в мебельном же магазине это делать. Я хочу тебе помочь открыть свой магазин.

– Спасибо, Андрей, я подумаю, – засмущалась Виктория.

Топазов не стал спорить насчет квартиры, он решил сначала найти подходящий вариант, затем привести их туда и просто поставить перед фактом, что это их жилплощадь и они тут живут.

Когда подъехали к подъезду, он вышел вместе с водителем и помог дотащить чемоданы в квартиру.

– Ну что, отдыхайте? Завтра созвонимся? А в субботу поедем на дачу.

Никита подошел к отцу и обнял за ноги. Андрей поднял его на руки и поцеловал.

– Не скучай, завтра я тебе утром позвоню, а в субботупоедем на дачу и ты увидишь свой автомобиль.

– В эту субботу? – обрадовался мальчик.

– Да. Кстати, забыл тебе сказать, что твою машину из ЮАР привезут через неделю и ты припаркуешь ее рядом с той, новой.

– Как привезут? – не понял ребенок.

– Вот так. На самолете. Я все устроил. И два чемодана, которые вы оставили, тоже. Там ведь есть твои игрушки, тетради и остальное, что тебе дорого.

– Спасибо! – Никита прижался, положил голову отцу на грудь и тихо попросил: – Не уходи.

– Так я же в этом городе живу, совсем рядом, будем видеться почти каждый день.

– Плавда?

– Конечно.

– Тогда ладно, – он улыбнулся и ослабил руки вокруг отцовской шеи.

Пока Андрей ехал домой, его терзало мучительное осознание того, что все неправильно. Вроде бы все прекрасно, у него есть сын, у них замечательные отношения, но он, Андрей, все равно отчаянно несчастен. Горечь, что он не может быть с Викторией, разъедала его. Он чувствовал себя разбитым, одиноким, несчастным. Он так неистово хотел быть с ними, со своей семьей, а оказалось, что ничего не изменилось: он как был один, так и сейчас – один. Какая разница, что его любимая женщина и сын не в ЮАР, а в десяти километрах от него? Все равно они одни и он один. Они скучают и любят, и он – скучает и любит.

«Может быть, если я куплю им квартиру в соседнем, а то и в моем доме, мне будет легче прощаться?» – подумал Андрей и тут же ответил на свой вопрос. Не будет. Для того, чтобы быть по-настоящему счастливым, без хвостиков, как говорит Никита, они не должны расставаться.

Только как это сделать?

Когда водитель подвез его к дому, Андрей поднял голову, посмотрел на темные окна и тяжело вздохнул.

– Артем, – обратился он к водителю, – выполни, пожалуйста, еще одну просьбу.

Он достал кошелек, вытащил из кошелька кредитку и протянул мужчине:

– Поезжай, пожалуйста, в «Азбуку вкуса» и накупи им продуктов. Много и разных. Фруктов, овощей, сладостей, конфет, сыров, всяких деликатесов, консервы, печенье, купи торт, – он задумался, – морковный! Никита его очень любит. И «Киевский». Хорошо?

– Конечно, Андрей Александрович, сделаю. Потом куда?

– Потом домой.

– А вообще какие планы на будущее?

Андрей ухмыльнулся. Водитель раньше не позволял себе такие вопросы. Он устало посмотрел на его искренний взгляд и ответил:

– В субботу поедем на дачу, а через неделю прилетают мои родители, надо будет ехать встречать.

– Отлично. Как Александр Львович себя чувствует?

– Так себе, – махнул рукой Андрей.

– Все, тогда я поехал? – спросил водитель.

– Да. До завтра.

Он проводил автомобиль взглядом и еще раз поднял глаза на темные окна.

Как же ужасно возвращаться туда, где тебя никто не ждет!

Виктория закрыла дверь за Андреем и вошла в такую знакомую, но такую одинокую гостиную. Эта квартира была самой родной, но без родителей оказалась абсолютно чужой, как будто и не прожила она в ней десятки лет. И хоть в носу защипало от запаха, который еще не ушел и пах родителями, тело Виктории знобило, а ноги еле держали. Так захотелось тепла, семейных разговоров с чашкой чая и пирогом. Месяц назад, когда она приехала к ним в гости, родители очень тепло их встретили, а Никите уделяли все свободное время. Отец несколько раз брал его к себе в магазин, не хотел разлучаться с внуком.

В тот день, когда они попали в аварию, Никита должен был быть с ними, пока Виктория ходила по магазинам, а после обеда она планировала увидеться с одноклассницей. Но в обед отец позвонил и сказал, что на складе случился пожар и они с мамой срочно должны поехать туда. Виктория поехала к ним в магазин, забрала сына, а родители поехали по делам. На обратном пути они попали в аварию и погибли.

– Моя машина! – Никита подошел к маме и протянул детский грузовик. – Она не потелялась!

– Конечно, нет. Я же тебе говорила, что она будет тебя ждать.

– Навелное, ей было плохо без меня, но сейчас будет весело!

Он поднял машинку над головой и зажужжал, как вдруг остановился и спросил:

– А где мой велтолет?

– Где-то в чемодане.

– Достань, пожалуйста, – захныкал мальчик, – он мне очень нужен. Мне папа его подалил!

Виктория вздохнула и пообещала:

– Хорошо.

Она притащила в свою комнату один чемодан, открыла его и, заметив, что сын увлекся машинкой, достала вещи и стала их разбирать по шкафам. Наткнувшись на платье мамы, которое лежало на кресле, она присела на пол, уткнулась носом в материю и тихо заскулила. Какой же одинокой она себя чувствовала сейчас.

– Ладно, не надо, – Никита подошел к маме, прижался, обвил теплыми детскими ручками ее шею и поцеловал, – только не плачь.

Виктория посадила сына к себе на колени и заскулила еще сильней.

В дверь позвонили, и она от неожиданности даже вздрогнула.

– Может, это папа? – спросил Никита.

Виктория не знала, кто это мог быть. Только соседка, наверное? У них не так много родственников и знакомых было: двоюродная сестра Амелии и ее старенькая мама, которую Вика считала за вторую бабушку, еще хорошие друзья родителей – три семейные пары – и, пожалуй, все.

Может, действительно Андрей вернулся?

Виктория пошла открывать и увидела на пороге водителя с пакетами.

– Добрый вечер еще раз. Андрей Александрович попросил передать вам, – он приподнял несколько пакетов, – тут продукты.

Он прошел мимо Виктории в коридор и ожидающе остановился, не зная, куда идти.

– Кухня там, – Никита указал мужчине дорогу и сам пошел первым. Артем направился за ним, поставил шесть пакетов на пол и повернулся к Виктории, которая тоже направилась за ними.

– Мне еще один заход, в машине столько же осталось, я быстро, – водитель быстрым шагом вышел из квартиры и через несколько минут снова позвонил в дверь.

Когда он попрощался, на полу на кухне оказалось около десяти полных пакетов с продуктами из «Азбуки Вкуса». Вика знала, что это очень дорогой магазин, и однажды даже зашла в него и удивлялась ценами.

– Вот это да, да, мама? – воскликнул Никита. – И все наше, да?

– Давай разберем и поставим все по местам?

Последующие полчаса они перебирали и рассматривали все, что накупил им Андрей. Виктория, доставая очередную красивую баночку или консервы, говорила себе, что это он сделал для сына и никак не для нее. Но когда она достала два торта, один из которых оказался морковным – любимым Никиты, а второй – «Киевским», не сдержалась и снова расплакалась.

– Мама, ну что ты опять плачешь? – не понял Никита.

Она и сама не знала. Хотя, конечно, знала. Она растрогалась, что он помнил о «Киевском» торте и о том, что это был ее любимый десерт.