Теорема страсти

Любая страсть берет начало в наслаждении или страдании

Беда не приходит одна. Андрей это понял в три часа утра, когда ему позвонила мама.

Он находился в больнице, рядом с Викторией. Ее еще не перевели в палату, но разрешили быть рядом, принесли более-менее удобный стул, и Андрей, держа за руку любимую женщину, уснул.

Когда он посмотрел на экран телефона – он уже знал, что мама скажет.

– Шурика больше нет… – прошептала Вера Арнольдовна.

Андрей тихонько освободил свою ладонь из руки Виктории и вышел в коридор.

Что говорить в таких случаях? Он не знал. У него был замечательный отец. В меру строгий, в меру добрый. У них были прекрасные отношения. Да, Александр Львович прожил долгую и счастливую жизнь. Но как бы Андрею хотелось, чтобы отец еще хоть на немного остался. Хотя бы для того, чтобы увидеть своего сына женихом. Андрей непроизвольно вспомнил последнее видение матери и невольно улыбнулся. Тогда, в тот день, когда она ему рассказала о видении он был уверен, что такое невозможно. А сейчас он знает, что это будет: он и Вика поженятся.

– Мамочка, я тебя очень люблю, – прошептал он в трубку.

Вера Арнольдовна всхлипнула и спросила:

– Как Викушка? Скажи мне, что она пошла на поправку.

– Да, мамуль. С ней все будет хорошо.

– И вы поженитесь, да?

– Если она согласится выйти за меня.

– Она любит тебя так, как я любила твоего отца.

Вера Арнольдовна снова всхлипнула.

– Тебе из больницы позвонили? – спросил Андрей.

– Нет. То есть да. Шурику с вечера стало плохо, и я поехала к нему. И вот так просидела с ним, держа за руку, пока его сердце не перестало биться. Это так страшно, Андрюша, – она, не сдерживаясь, зарыдала.

– Мамуль, я сейчас приеду.

– Нет-нет! Шурику уже не поможешь, а вот Вике нужен ты. Тем более его все равно уже увезли в морг.

– Сейчас тогда Артема разбужу и пришлю за тобой. И сам приеду, как только Вика проснется. Хорошо? Попробуй дома прилечь хоть на пару часов. Ближайшие дни будут сложными.

Андрей позвонил водителю и попросил забрать его мать из больницы. Сам вернулся в палату и посмотрел на Викторию. Мама только что еще раз подтвердила его решение: он нужен Вике, и она нужна ему. В этом и есть их смысл жизни. Как все просто, только путь к этому решению был долог и тернист.

Утром Виктория, открыв глаза, улыбнулась Андрею, а он, увидев ее счастливой, даже забыл о смерти отца.

– Как ты? – он провел пальцами по ее щеке.

– Есть хочу, – она сжала его ладонь.

– Отличные новости! Сейчас покормлю тебя.

Он выбежал из палаты и очень скоро вернулся.

– Там ужасная манная каша с комочками и чай цвета вечерней мочи – светлый-светлый.

Виктория тихонько рассмеялась.

– Пойдет! Обожаю комочки.

– Врешь ты все, – он взял ее ладошку в свои руки, – я помню, что ты их ненавидишь.

– Правда? – улыбка сошла с ее лица, но появился легкий восторг.

Неужели она действительно думала, что он забыл такие мелочи? Нет, он помнил все. Андрей частенько перебирал в памяти их разговоры, называя себя мазохистом. Но ничего поделать с этим не мог. Он как будто снова беседовал с любимой женщиной, и это давало ему силы жить дальше.

Он наклонился и поцеловал ее, прошептав:

– Я помню все.

– И я, – услышал в ответ.

Невольно вспомнив про смерть отца, он потер ладонями глаза и вздохнул:

– Я сейчас быстро сбегаю в столовку и куплю тебе что-то съедобное, а потом мне надо на пару часов отлучиться, хорошо? Побудешь без меня десять минут?

Она кивнула, и он выбежал из палаты, но сразу наткнулся на доктора. Врач не разрешил покупать еду и сказал, что манная каша на завтрак – отличный вариант и большего Виктории нельзя.

Они вместе вернулись в палату и все объяснили больной, а когда доктор вышел, Андрей признался в смерти отца.

– Не хотел тебе говорить, но все же не смог смолчать. Мне надо поехать к маме, успокоить ее, посмотреть, как там Никита, и дать распоряжения по похоронам.

Виктория заплакала и протянула к нему руку. Андрей подошел к любимой, взял ее ладошку и поднес к губам.

– Мне очень жаль, – прошептала Виктория, – у нас с ним так мало времени было, чтобы познакомиться. Бедная Вера Арнольдовна, как она это перенесет, он был для нее всем.

– Да, – согласился Андрей, – надо сейчас маме уделить все свое внимание, чтобы она не почувствовала себя одинокой и ненужной.

– Как ты думаешь, когда меня выпишут?

– Когда ты начнешь нормально есть.

– Я уже!

Андрей улыбнулся:

– Ты еще и крошки во рту не держала, а говоришь «уже».

– Я готова и сейчас целый торт могу съесть!

– «Киевский»?

Виктория сквозь слезы рассмеялась:

– Кстати, спасибо тебе за тот торт. Но особая благодарность, что помнишь, какой мой любимый десерт.

– Я же тебе сказал – я помню все.

– Ладно, беги к маме, – Виктория вытянула свою ладошку из его руки.

– Сначала посмотрю, как ты поела. Проконтролирую.

Они надеялись, что завтракать Виктория будет уже в палате, но врач сказал, что пока не убедится, что пища поступает в организм, Виктория останется в отделении интенсивной терапии.

Манная каша показалась ей манной небесной. Андрей убедился, что ее не тошнит и уехал домой к матери.

Последующие дни были сложными для всех, но и они прошли. Викторию выписали в день похорон, но Андрей попросил ее остаться в больнице до вечера:

– Пожалуйста, это для моего спокойствия. Ты очень слабая, я не смогу уделять тебе достаточного внимания, у меня там мама, ее сестра и куча родственников приехали из Израиля. Да и сама панихида – не из приятных событий. Подожди меня тут, здесь отдельная палата под присмотром врачей, а чтобы ты не скучала, я тебе привезу Никиту, и он будет тебя развлекать. И Роме позвони, пусть придет.

Виктория согласилась, хотя ей, конечно же, очень хотелось поддержать Веру Арнольдовну.

Андрей забрал ее с сыном после поминок и привез к себе домой.

Ему сегодня предстоял сложный разговор о том, кем он ей приходится, и, если бы не видение матери, где они с Викой были вместе, он бы сильно переживал. Но сердце подсказывало ему, что девушка примет его, кем бы он ни был.

В квартире Андрея было много родственников, но даже половину имен Виктория не запомнила, хоть и очень старалась. Усталость и рассеянность не оставляли ее, и после совместного чаепития с пирогом Андрей увел ее к себе в спальню.

– Принимай ванну и ложись в постель, – приказал он, – а я пока уложу Никиту.

Вернулся он нескоро, видимо, родственники задержали.

Виктория уже лежала в кровати. На лице ее были и радость, и смущение.

Андрей присел на кровать и сказал:

– Сначала поговорим, хорошо?

Девушка кивнула:

– Что бы ты ни сказал, для меня не имеет значения. Если ты любишь меня и хочешь быть со мной – я никогда не откажусь от тебя.

– Очень сильно надеюсь на это.

Виктория внимательно слушала Андрея и лишь слегка хмурилась. Когда он закончил свою исповедь, она спросила:

– Почему ты не сказал мне правду тогда, в день моего рождения шесть лет назад?

– Честно? Я думал, что смогу забыть тебя. Поэтому и тест ДНК не делал. Ну была и была у меня женщина, как тысяча других, имена которых я сейчас даже не вспомню. Если бы я сделал тест и убедился, что ты моя дочь, возможно, мне бы захотелось узнать, как ты, я бы наводил справки. А вдруг бы еще отцовские чувства проснулись? Кто знает? Я боялся этого как огня. А так я думал, что время быстро вылечит.

– Не помогло?

– Нет. Ни другие женщины, ни алкоголь, ни время не помогли.

– А потом ты увидел меня спустя пять с половиной лет и решил сделать тест?

– Да. Тогда я уже знал, что жизнь без тебя ужасна.

– Странно все это. Я совершенно не чувствую тебя как отца. Когда ты говоришь, ты переспал с моей мамой?

– Восьмого марта 1990 года. Я тоже совершенно не чувствую, что ты моя дочь. Ты – моя любимая женщина. Это все, что я признаю!

Виктория шепотом посчитала, загибая пальцы, и задумалась.

– Ты не готова пока принять эту информацию, да? – тихо спросил Андрей.

– Если ты о том, буду ли я с тобой, если действительно являюсь твоей дочерью, то, конечно, буду. Даже если это правда.

Андрей облегченно выдохнул и уткнулся носом в живот Виктории.

Она пригладила его короткие волосы и сказала:

– Я точно родилась недоношенной. Только вот на сколько недель, не знаю. А еще мне мама рассказывала, что встреча с моим отцом перевернула всю ее жизнь и она за неделю поняла, что хочет быть именно с этим мужчиной и через месяц вышла за него замуж. Просто если она забеременела от тебя, то почему тебе не сказала?

– Наверное, именно потому, что встреча с твоим отцом перевернула всю ее жизнь и она не захотела его терять?

– И поэтому солгала, что я – его ребенок?

– Кто знает? Может, он знал?

Виктория помотала головой:

– Андрей, может, ты все найдешь нужную информацию в архивах в роддоме? Возможно, я родилась на тридцать второй или тридцать четвертой неделе?

Он поднял голову:

– Викуш, я сделал тест ДНК. Ну неужели могут быть доказательства сильней его?

Она вздохнула:

– Да, наверное. Нам больше нельзя будет иметь детей?

– От меня – да. Но мы сможем или усыновить, или родить от донора.

– Я очень хочу еще иметь детей, – призналась Виктория.

– Я тоже. Решим.

– Поцелуй меня, – попросила Виктория.

– Ох, вот в этом можешь не сомневаться, я тебя сейчас не только поцелую.