Теорема судьбы

Предсказываю судьбу на срок от трех по пяти лет! Судья Иванов.

Проснулся я от телефонной трели. Опять женушка хотела поинтересоваться, где я и когда вернусь в Америку. Требовала показать, что в постели я один. Я ей нагрубил и отключил телефон.

Почти сразу позвонила Алла и пригласила на обед, сказала, что они с девочками всю ночь проговорили и им есть что мне рассказать.

Я пообещал приехать, а сам засел в кабинете за компом (он оказался в моем небольшом саквояже, который принес водитель из автомобиля и оставил в гостиной).

Мне пришлось погрузиться в тему криптовалюты, и я почти сразу обнаружил, что я в этой теме как рыба в воде. То есть, скорее всего, не только Даша ею интересовалась, но и Данила за свои сорок четыре года хорошо поднаторел. У меня родилась идея проверить, говорю ли я сейчас на японском, так как в кабинете нашел целую полку словарей и книг на этом языке, но оставил эту мысль на потом и вернулся к важному и срочному.

Оказалось, что капитал Баранова в основном состоял из раздутых в стоимости биржевых токенов. Это такие токены, которые в основном предназначались для вознаграждения клиентов на бирже. То есть в отличие от обыкновенных акций, которые свидетельствуют о юридическом праве собственности на активы корпорации, этот продукт, называемый BVG (инициалы Баранова), не представляет собой никакого акционерного участия и его внутренняя ценность выражается в виде скидок. Что-то вроде очков лояльности или бонусов, если пользоваться услугами одной и той же компании. Да, ценность у них есть, но ни один банк не позволит их использование в качестве залога за недвижимость.

Но в странном мире цифровых активов эти токены лояльности весьма хорошо используются на крипто биржах так же, как и акции на фондовой бирже Нью-Йорка.

Совершенно не понимаю, за что Данила, который прожил до меня в этом мире сорок четыре года, взъелся на этого Баранова, но полгода назад кто-то, говорят, с моей помощью, заявил, что Баранов банкрот и собирается продать свои акции минимум на миллиард.

То есть если до этого заявления, BVG торговался на уровне ста долларов, то после он упал до двух долларов. А если принять во внимание слухи о том, что Баранов банкрот, то BVG и доллара стоить не будет.

Я все понимал – Данила рос без души, любил только деньги, шел по головам, но его отношение к этому Баранову точно было связанно еще с чем-то. Тут явно было подмешено что-то личное!

Я просматривал одну за другой статьи про себя и про него, но ничего личного не мог отыскать – только вражда на протяжении двадцати лет без видимых причин.

Телефон зазвонил, и это снова была Алла. Она возмущалась, что обед остыл, а я еще не выехал. Пришлось быстро собраться, и только по дороге к подруге я понял, где искать информацию.

– Всем привет! – поздоровался я с девочками. – Галя, мне срочно нужны твои дневники, чтобы найти информацию обо мне и Баранове.

– Кто такой? – спросила Галка.

– Чувак, с которым я сужусь двадцать лет, периодически делаю его банкротом, а он снова поднимается, зарабатывает бабло, а я опять его добиваю. Завтра у нас опять суд и я снова его там урою.

– Там пять огромных тетрадей, как ты их собираешься их прочитать до завтра?

– Может, их можно оцифровать? – спросила Алена.

Я посмотрел на нее, как на гения. Ничего себе идеи! А я даже не додумался до такого.

– Наверняка можно! На дворе тридцать третий год!

– Сейчас я спрошу своего бухгалтера, – подмигнула девочкам Алла. – Этот тот, с которым я наверняка сплю.

Она куда-то ушла и вернулась через пять минут.

– Да, есть какое-то приложение, но там все равно надо каждую страницу открывать и считывать. Записывается на жесткий диск и сразу можно просмотреть на компе. Только все равно наверняка придется пролистывать, чтобы найти твоего Баранова.

– А опция «поиск» на что? Но, я думаю, мы и так справимся. Галя, давай сюда дневники.

– Нет, это долго. У меня есть кому сделать оцифровку, я отнесу ему, а мы пока пообедаем.

Так как я даже не завтракал, то утка с яблоками и картофель по-французски пошли на «ура». Пока я поглощал эту вкуснятину, девочки мне сообщили, что мы оказались в тридцать третьем году наверняка потому, что сбылось желание Аллы.

– Да, – она виновато опустила голову, – скорей всего, я сказала не «хочу вернуться в тридцатитрёхлетний возраст», а «в тридцать три». Помню, что я запнулась, стала исправлять себя, но желание уже понеслось, и все… мы тут.

– Как безалаберно! – закатила глаза Галка.

– Что есть, то есть, – философски заметила Алена.

Через полчаса был готов первый дневник Гали, но там мы ничего не нашли. Еще столько же времени ушло на второй дневник, и в поиске «Баранов» вышли целые две страницы. Мы четверо уткнулись в компьютер, и я тихо прочитал вслух:

«Как я ни старалась отгородиться от этого идиота Горячева, но новости о нем все же есть, и я решила записать их тут. Баранов предложил Кукушкиной руку и сердце, а она отказала. По этой причине или нет, Данила набил морду Вите и поломал ему нос. Тот подал на него в суд, но адвокат Горячева доказал, что это было защитой и Виктор напал на бедного Данилу».

Я остановился и спросил:

– Какой это год?

Галка пролистнула пару страниц назад и сказала:

– 2013.

– Ого! Мы тут совсем не дети, нам с Настей по двадцать пять лет, а Баранову на одиннадцать лет больше. Возможно, Кукушкина для него была последним вагоном… – философски заметил я.

– А ты этот последний вагон вместе со всем поездом по откос. Да, Дань?

– Похоже на то. Читаем дальше? – и я вернулся к тексту: – «Раз уж я взялась писать новости про старых друзей, то замечу, что Алла поумнела. И перестала петь. Хахаха! Она поняла, что певица из нее никакая, и перешла на продюсерство или возможно, что песенки, которые она воровала у других певиц в прошлой жизни, уже закончились. Конечно, что же ей делать? Но стоит отдать должное, она создала хорошие связи и пока ее подопечный на первых местах в хит-парадах, да и песенки неплохие. Где она только нашла их? Я такие не помню… Но вернемся к Горячеву. Этот урод уже миллиардер и красив, сука! Настолько красив, что даже я бы ему отдалась».

Я остановился читать и посмотрел на Галю.

– Мне двадцать пять было! Гормоны играли, плюс я еще дурь какую-то курила.

– Ладно, – я махнул рукой и продолжил читать: – «Кукушкина не зря раза три травилась. Хотя ему по фиг на это было. Ему вообще на все по фиг, одни деньги в голове. Не то чтобы у меня не было этой темы, но все же я не такая скотина, как он».

– А ведь наверняка я была такая же скотина, – прокомментировала Галка свой очерк.

На этом заметка заканчивалась, но по поиску «Баранов» была еще одна, как мы потом определили, годом позже:

«А Баранов-то крепкий орешек! Как его Даня ни поджимает, что он только с ним ни делает, и деньги отбирает, и в тюрягу на пятнадцать суток сажает, но тот все равно не сдается. И ладно, если бы просто пытался выжить и тихо существовал где-то в другой вселенной от Горячева! Нет же! Он на рожон лезет! Опять сделал Кукушкиной предложение. А та, дура, на седьмом месяце беременности от Горячева. И вдвойне дура, что второй раз отказала Баранову. Хотя… Может, она просто понимает, что Даня это так не оставит и его ребенка не будет воспитывать чувак с фамилией Баранов. Но сам ведь, гад, на ней не женился и не собирается. Так и сказал в интервью: «В ближайшем будущем связывать себя узами брака не спешу». Гондон! Вот ему имя».

Я присел на диван и тяжело выдохнул.

– Да, – Галка села рядом, – не очень лестно, но то, что ты творил, ужасно.

Мне нечем было ей ответить, но за меня вступилась Алка:

– А мы с тобой типа святые, да?

– Мы с тобой редкостные суки, – философски протянула Галя и спросила, – пойдемте накажем нас десертом?