Теорема судьбы

Удары судьбы редко бывают выше пояса

Конечно, меня расстраивало то, что Настя мне не верит. Но, с другой стороны, я не знал, что творил Данила без души и как он к ней относился. Может, он тоже обещал ей золотые горы, а потом не сдерживал обещания? И самое главное, я никак не мог понять, зачем он предлагал ей руку и сердце? Разве люди без души умеют любить? Зато я догадался почему я семь раз женился! Скорей всего у меня было семь отказов от Кукушкиной!

Неделя пробежала как одна секунда. Все, не только рабочее, а все время, кроме сна, я проводил в офисе. Чем больше я окунался в работу, тем больше понимал и в один момент понял, что я не смогу оставить бизнес и отдыхать. Многие на моем месте предпочли бы отдыхать: путешествовать, общаться с друзьями и семьей и наслаждаться жизнью. Ведь у меня было столько денег, что и моим детям, и моим внукам не нужно было работать ни дня, но почему-то для меня это было неприемлемо.

Даша почти с рождения ни в чем не нуждалась, отец отлично зарабатывал, а потом и вовсе стал мультимиллионером. Даша могла спокойно брать деньги у отца и жить под его крылышком, но нет, она вечно училась, хотела чего-то достичь в жизни, не умела сидеть на одном месте и постоянно совершенствовалась.

С Кукушкиной мы общались только в сообщениях, и то они отдавали холодом и обязательствами. Я прислал к ней курьера, чтобы она отдала паспорта, мои люди за два дня открыли девочкам и Насте визы, но она пока не могла сообщить мне точные даты их прилета.

Но в воскресенье утром, когда на моих часах еще и шести не было, она позвонила. Я испугался, что что-то случился, сел на кровати и уставился в телефон:

– Доброе утро, – ее лицо не выражало тревогу, и я, недовольный, что меня разбудили в такую рань, нахмурился и кивнул.

– Спишь?

– А что, по-твоему, делают люди, – я посмотрел на часы на тумбочке, – в пять тридцать утра?

– Спят, – она согласилась со мной.

Я зевнул и еще раз взглянул на часы.

– Куда ты там смотришь? На свою Касаткину?

От этих слов я моментально проснулся.

– Насть, ты совсем уже? Я же тебе сказал, что она выехала из моего дома в тот же день, когда я прилетел из Москвы.

– И ты думал, что я поверила в эту чушь?

Я не знал, что ответить, только пожал плечами, поднял телефон и медленно провел его по кругу, чтобы она смогла увидеть, что в моей спальне никого нет.

– В ванную комнату пойти? – спросил я усмехаясь.

– Нет. Крикни: «Касаткина – дура».

Я рассмеялся:

– Какая прелесть, ты меня ревнуешь?

– Крикни, а не то не прилечу к тебе.

– А когда не прилетишь? – обрадовался я.

– Завтра.

– Касаткина – ты дура, тупица и идиотка! – закричал я на всю комнату, а потом довольный уставился на Настю. – Покупаю три билета?

– Да, – она наконец-то улыбнулась.

– Ты все свои операции уже выполнила? Всех выпотрошила? Надеюсь, ты их зашила назад?

– Жесть, какой ты циник! – засмеялась Настя.

День начался чудесно, а следующий, когда прилетела моя семья, был еще замечательней.

Мои девочки прилетели на целую неделю, и я баловал и удивлял их, как только мог, все эти семь дней.

Работа отошла на второй план, но я планировал заняться ею, как только они вернутся в Москву. Но получилось так, что в Россию я вернулся с ними вместе: в день, когда мои девочки должны были лететь, позвонила мама и сообщила, что отец в больнице.

Весь полет я нервничал и переживал. Нет, я не мог сейчас потерять отца. Это был бы сильный удар, к которому я не готов. Я уже миллион раз себя проклинал, что эти две недели так толком и не поговорил с ним. Один раз он мне звонил, и я ответил, что на совете директоров, второй раз у меня было совещание, я вышел в свой кабинет, но мы проговорили минуты три, не больше, и вот сейчас ему плохо, а я так и не сказал ему, как сильно люблю.

С этим переселением-перемещением я стал невероятно сентиментальным, наверное, потому, что уже терял дорогих мне людей и поэтому ценил их сильней.

К моей радости, отец выглядел неплохо, ругал маму, что напугала меня:

– Подумаешь, давление скакануло! А твоя мать, как обычно, панику подняла и меня быстренько в больницу определили.

Я так рад был видеть отца! Да и девочки обрадовались, уселись рядом на кровать деда, стали рассказывать ему, как провели неделю в Нью-Йорке. Кукушкина от радости, что с отцом все нормально, обняла мою маму, и они о чем-то долго шептались. О чем – я узнал только вечером, когда все три мои девочки отказались ехать в мой огромный дом, а захотели в свою маленькую квартирку.

Ну и ладно, подумал я, мне их жилище тоже нравилось, и водитель отвез нас туда.

– О чем вы там с мамой шептались? – спросил я, когда вышел из душа и плюхнулся на кровать.

– Они помирились с отцом. И они вместе, – улыбаясь, сообщила мне Настя.

– Отличные новости! Как хорошо, когда люди умеют забывать плохое.

Я заметил, что Настя все равно была чем-то встревожена. Как будто не досказала мне какой-то секрет.

– Что еще? – спросил я.

Она замялась, стала прятать глаза, что еще раз убедило меня в моих опасениях.

– Не знаю, как так получилось, – она смотрела в пол.

– Быстренько рассказывай, – приказал я.

Настя тяжело выдохнула и сказала:

– В общем, у нас скоро будет Акакий.

Я сгреб ее в охапку и чуть не придушил. Мы долго целовались, я крепко обнимал ее и был без ума от счастья.

Нашу идиллию прервал телефонный звонок. Я посмотрел на экран и скривился. Настя тоже увидела фото и спросила:

– Кто это?

– Алена Шелюхина, – мрачно ответил я и не решался ответить.

– Я подумала, что это мужик…

– Ага. Валера.

Я все же моргнул и видео ожило:

– Привет, Данила, – поздоровалась давняя подруга.

– Привет, Ален, что-то срочное? – я виновато посмотрел на Кукушкину, но она мне улыбнулась и вышла из комнаты, чтобы не смущать.

– Я просто звоню, чтобы сказать, что если ты не присоединишься к нам, то твоя жизнь наверняка изменится. И намного больше, чем если ты будешь с нами и будешь ею руководить.

– Ален, я уже принял решение и менять его не собираюсь. И вообще не понимаю, зачем тебе это? Если дело только в пластических операциях, то я могу помочь. Найди самого лучшего пластического хирурга, и пусть он исправит все, что натворили его безмозглые предшественники. А я оплачу.

– Дело не только в операциях.

– А в чем еще?

– В том, что почти вся моя жизнь прошла. А я не жила совсем.

– Алена, в пятьдесят жизнь не заканчивается. Да, больше половины прожито, но время еще есть!

– Его почти нет. Я хочу сама лично прожить эти пятьдесят лет, понимаешь? Даже если я наделаю кучу ошибок, то я их хотя бы запомню. А сейчас у меня нет ничего. У человека, которого нет прошлого, нет будущего.

– Это бред. Я не помню прошлое, но у меня есть будущее! И я живу здесь и сейчас и получаю огромный кайф!

– Если ты вернешься, ты сможешь еще раз прожить эту жизнь и дойти до сегодняшнего дня. Разве это плохо?

– Если бы мне было девяносто лет, то я бы легко согласился. Но менять сейчас свою жизнь, где я обрел счастье и любовь, на жизнь мальчишки-первоклашки и заново все проживать я не хочу. И не буду. Не уговаривай меня, хорошо?

– Девочки очень злы на тебя. Я боюсь, они испортят тебе все прошлое.

– То, что мне дано Богом, от меня никуда не уйдет.

– Ладно, я предупредила.

– Спасибо. Если вдруг передумаешь встречаться с Валерой – позвони мне. Я помогу. Устрою на работу, сделаю пластику, в общем, все что угодно.

– Пока, – прошептала Алена и положила трубку.

Следующим утром на эту же тему я имел разговор с Галей. Она тоже позвонила и уговаривала меня переместиться в прошлое с ними.

– Ты сделаешь все правильно, так, как надо, – убеждала она меня.

– Кто знает как надо?

– Да ты не понимаешь! Вот, например, ты рассорил своих родителей и ушел из дома в четырнадцать лет, думаешь, это правильно? А если ты вернешься в прошлое и у тебя будет душа, то ты этого не сделаешь!

Я задумался. А ведь верно! Если я вернусь, то мои родители не разойдутся и их ожидает совсем другое будущее: отца не станет через десять лет, мать сойдется с моим родным отцом…

Только нужен ли мне или им такой расклад? И вообще, кто вправе решать, какой выбор делать? Это была такая скользкая тема, что прийти к одному решению было практически невозможно. Даже если вынести на обсуждение это со всеми родными, что было совершенно абсурдно.

– Мне нужен ребенок. Я не говорю про мужа или большую семью, но мне нужен ребенок. И Алле тоже. Вспомни, как мы мечтали иметь детей!

– Еще раз повторю: вам всего сорок четыре. Вы можете или сами родить или взять суррогатную мать.

– Нет, мы не можем! У нас нет мужей. Мы несчастны! У нас даже друзей нет, мы без души натворили таких дел, что с нами никто не хочет дружить.

– Заведите новых, кто вас не знает, – предложил я.

– В сорок четыре это непросто! – закричала Галя.

– Это просто! – так же выкрикнул я.

– Тебе – да! – Галя продолжала пищать в трубку. – Ты член свой всунул, вовремя не вытащил, и через девять месяцев у тебя ребенок. А у нас не так! И знаешь, я догадалась, почему ты не хочешь с нами!

– Догадалась? – я рассмеялся. – Вообще-то я только что тебе это сам объяснил.

– Нет. Ты уверен, что у нас без тебя не получится переместиться в прошлое. Но будь уверен, у нас, наоборот, без тебя все будет зашибись! Потому что, как оказалось, это перемещение рассчитано только на трех человек и сейчас со всеми нашими цифрами, да еще и Солнце, Меркурий и Венера в Стрельце плюс четыре планеты в Рыбах, а Луна, Лилит, Селена и Восходящий узел в Весах. Это просто парад для перемещения, и у нас все получится. А ты будешь кусать локти до крови.

– Все, Галя, я устал тебя убеждать. Хотите сделать еще одну работу над ошибками – вперед. Мое слово неизменно – я пас!

– Ты пожалеешь об этом, – прошипела как змея Галка.

– Это вы пожалеете, вот увидите! – я разозлился и положил телефон на диван экраном вниз.

Достали они меня! Ничего я не буду менять. Я счастлив! И все у меня будет хорошо!