Теорема судьбы

И перст судьбы может ткнуть в тебя фигой!

Я сидел в салоне автомобиля, стеклянными глазами смотрел на заснеженные улицы и думал о своей судьбе. Как же меня так угораздило? Может, другой на моем месте и посчитал это за подарок судьбы, но я бы с удовольствием прожил бы Дашей до конца своих дней. Правда, у Даши была отличная жизнь, она ловко управлялась с проблемами и шла по жизни легко, играючи! Тогда, спрашивается, зачем мы собрались с девочками у этой гадалки Аделины и пытались изменить что-то?

Это был хороший и правильный вопрос, который я задал и интуитивно знал ответ. У нас троих не было детей и семьи, и мы мечтали об этом. И Алла, и Галя, и я. Хоть Даша самой себе и не признавалась в этом, но она мечтала о настоящей любви и крепкой семье. Девочки только об этом и говорили, да и желания у Аделины загадывали одинаковые. Кроме самой Аделины, то есть Алены Шелюхиной.

А что в итоге? И во второй жизни у девочек нет ничего, хотя им не тридцать три, а сорок четыре. А у меня есть две дочери, куча бывших жен и Кукушкина, которую я не люблю, но меня так тянет к ней, что я ничего не могу поделать.

С самого утра телефон звонил не переставая. Как началось с семи, так и не заканчивается. Поднимать не хотелось, и общаться не было никакого настроения. А уж узнавать, кто это и по какому вопросу, – тем более. Я понимал, что похож на страуса, который прячет голову в песке, хотя все это миф и ничего подобного страусы не делают, но я действительно не был готов ничего решать. Потому что мне было плохо. Мне реально было очень плохо!

В жизни Даши всегда присутствовала любовь. Ее любили родители, у нее были друзья. Даже у Данилы, который семь лет прожил во второй жизни, было то же самое. А сейчас у меня нет ничего! Меня никто не любит, я не общаюсь с мамой, мне не хочется ехать в дом к Алле и общаться с подругами. Возможно, я просто устал? Или это тело, в котором я нахожусь, мне не подходит? Какое-то оно слишком красиво, слишком идеальное, а ведь Даша никогда такой не была.

Телефон снова завибрировал в кармане, но я не притронулся к нему.

– Даниил Геннадьевич, куда едем? – спросил водитель.

И вот что ему ответить? В пустой дом, в котором я хоть и хозяин, но чувствую себя как не в своей тарелке? Страшно представить, что там у меня в Америке, а ведь придется и туда полететь.

Телефон опять завибрировал, я вытащил его из кармана и посмотрел на экран: симпатичная брюнетка, молоденькая и улыбчивая, смотрела на меня и тут же ожила:

– Даниил Геннадьевич, добрый день. У вас вылет завтра утром из Москвы. Подтверждаете?

– А куда я лечу? – я попытался сделать вид, что не сильно удивился своему расписанию.

– Сюда, в Нью-Йорк, – а вот девушка явно удивилась.

– Нет, отменяй, – решил я, – у меня тут куча дел.

– Хорошо, на какое число готовим самолет?

– Позвони мне через два-три дня, и я скажу.

– Вы же не забыли про совет директоров в понедельник? – она снова посмотрела на меня как на дебила.

– Помню! – разозлился я, сам не понимая на что, и бросил телефон на сидение.

Нет, конечно, я понимал, на что злюсь. На свою жизнь, которой недоволен, которую не знаю и, что самое обидное, знать не хочу. Она мне чужая, эта жизнь. Не моя. И еще на Кукушкину. Вернее, на этого тупого Баранова, который вцепился в нее. Какое он вообще имеет право любить ее?

Телефон завибрировал, я потянулся и увидел фото Насти. Ну вот, легка на помине.

– Ты же обещал! – ее глаза блестели злобой.

Я пытался не улыбнуться, чтобы не разозлить ее еще сильней, потому что вдруг заметил, что она необыкновенно красивая, когда дует губки и хмурится.

– Я подошел к нему и предложил все умять. Он отказался.

По выражению ее лица я понял, что Настя мне не верит.

– Ты ему предложил все умять без ультиматумов?

Я хмыкнул:

– Ну да…

– Прям вообще ничего не потребовал взамен?

– Вообще ничего, – соврал я.

Господи, и откуда я так научился мастерски врать! Даша ненавидела ложь, а когда ее пытались в ней уличить, краснела и нервничала так, как будто действительно обманула. А я сейчас вру, не краснею и еще считаю себя правым!

– Я не верю!

– Очень зря. Кстати, ты дома? Мне до вечера нечего делать, может, пообедаем?

Настя пожала плечами, мол, делай что хочешь.

– Ок, я еду.

Ее лицо выглядело немного озабоченным, но я уже положил экран телефона на сиденье.

Живет Кукушкина, конечно, у черта на куличках. И в ее районе я оказался только через полтора часа.

– Надо найти ресторанчик поблизости, – попросил я водителя.

– На углу перед домом есть итальянский, подойдет?

– Да.

Я заказал две большие пиццы, пасту с морепродуктами и овощную, подумав, вдруг Настя или девочки вегетарианцы, салат с запеченными баклажанами и капрезе, заметив, что жизнь идет вперед, но старая добрая итальянская кухня всегда в моде и почете и в ней ничего не меняется.

Дверь открыла Настя, посмотрела на меня с пакетами и коробками пиццы и ахнула в удивлении. Чем смутила меня: неужели Данила, который заработал миллиарды долларов, ни разу не приносил ей еду?

– Девчонки дома? – спросил я, передавая в ее руки коробки с пиццей.

– Еще на учебе, но вот-вот должны прийти.

Я разулся, подхватил все пакеты и направился в гостиную.

Как раз и девочки пришли, послышался шум в коридоре, и я пошел им навстречу.

– О, привет! Идемте пиццу и пасту есть, пока горячее?

Катя и Лена кротко кивнули и тихо сказали «привет».

Еще через пару минут мы сидели за столом на кухне и поедали все, что я принес.

– Классный салат! – прокомментировала Катя, ковырнув баклажан вилкой.

– А мне этот с помидорами понравится, – отозвалась Лена.

– Наверное, из какого-то мишленовского ресторана, да? – спросила Настя.

Она взяла только один кусочек пиццы и жевала его уже минут десять.

– Да нет, в вашем итальянском за углом купил, – ничего не подозревая, ответил я.

И девочки, и Настя перестали есть и уставились на меня.

– Что? – не понял я.

– Ты купил это все в нашем «Джованни»? – спросила Настя.

– «Джованни»? Наверное, я не помню, как он называется. А в чем, собственно, ваше удивление?

– Ты же не ешь что попало… и тщательно выбираешь заведения общественного питания…

– Я поменял политику партии, – грязной рукой от кетчупа махнул я, – сейчас я ем все подряд. Вернее, все, что вкусно.

– Может, ты еще и одеваешься в России?

– Кстати, что-то мои ботинки хлюпают носом от слякоти, – заметил я, – надо сходить и купить новые.

– Мои тоже хлюпают, – вздохнула Катя, – но у нас лимит на ботинки в этом году исчерпан.

– В смысле? – я удивленно посмотрел на Настю, потом на дочь.

– Да куплю я тебе после Нового года! – Кукушкина не на шутку смутилась.

И тут я понял, что Данила, этот пидор Данила, который жил и рулил всем без своей сраной души, ничем не помогал ни Насте, ни девочкам.

Я вытер руки об салфетку и четко сказал:

– Так, доедаем, одеваемся и едем со мной.

– Куда? – обрадовалась Катя.

– Куда надо! – ответил я.

Настя смущенно и явно не в восторге от моего решения отвернулась.

Ну да, непростая у меня девочка! Гордая. Интересно, что с ней будет, когда мы вернемся с дочками с кучей шмотья?