Теорема судьбы

Судьба всегда играет

c

человеком не по правилам

Я вышел из детской и встретился в коридоре лоб в лоб с Кукушкиной. Ее удивлению не было предела, она таращилась во все глаза на меня и хлопала ресницами. Я, наверное, должен был ей что-то сказать или объяснить, почему так поздно приперся к ним в гости, но вместо этого взял два пакета, которые она принесла из магазина и понес на кухню. Мне многое хотелось узнать у нее, но не знал как. Я молча вытаскивал из пакета продукты: хлеб, сливочное масло, сыр, докторскую колбасу. Про себя усмехнулся: тридцать третий год на свете, а докторская колбаса не меняется – все такого же розово-синюшного цвета.

– У тебя завтра суд? – спросила Настя.

– Угу, – все же мне захотелось попробовать этой колбасы, я нашел ножик, благо на маленькой кухне это было легко, и отрезал себе кругляшок, – вкусная.

– Может, ты все же его пощадишь? – то спросила, то ли попросила Настя.

Я присел на стул:

– Расскажи мне, почему я должен это сделать?

Настя нахмурилась, она явно не знала ответа. Баранов наглым образом лез в мою жизнь, отбирая у меня Кукушкину. Возможно, он и не два раза делал ей предложение, а до сих пор продолжает, кто знает… Кстати, а почему этого не узнать?

– Когда он в последний раз предлагал тебе руку и сердце? – спросил я.

Глаза Насти вспыхнули, но тут же погасли:

– Ты сам прекрасно это знаешь.

– Тогда у меня к тебе есть… – я хотел было сказать предложение, но вовремя одумался.

А вдруг она подумает, что я готов взять ее замуж? Нет, я сейчас точно не было готов к этому! Мне бы со своей нынешней женой разобраться и с проблемами, которых у меня наверняка миллион.

– Хочу предложить тебе баш на баш. Я ничего не делаю с твоим Виктором…

Кукушкина перебила меня:

– Он не мой!

– Не важно, – я махнул рукой, – я отпущу ему все грехи и долги, если он навсегда отвяжется от тебя.

– Тоже мне, пастор нашелся, – огрызнулась Настя и положила пакет молока возле плиты.

– Так что? – я ожидал ответа и даже упер руки в бока, сверля ее затылок жгучим взглядом.

– Я сто раз ему объясняла, что, между нами, ничего быть не может. Никогда и ни за что! Но он не понимает! Что еще мне сделать, чтобы он отстал?

– Вот поэтому вместо тебя это «что-то» делаю я.

– Только это не работает! – зло огрызнулась Настя. – Чем больше ты его наказываешь, тем настырней он лезет в мою семью, к девочкам.

– Ладно! – я развел руки в сторону. – Ты просишь его пощадить? Хорошо. Но ты за это…

Я хотел предложить что-то интересное, подумал про Новый год, но до него было еще полтора месяца. Может, куда-нибудь сейчас съездить с ней и с дочками? Когда-то Даша любила горнолыжный курорт в Австрии, вот бы отвезти их туда?

– Да без проблем! – Настя сделала шаг ко мне, схватила рукой за ремень и потянула в спальню, через секунду щелкнула пряжка, и она опустилась на колени.

О, нет, только не это! Что за бред! Я не этого хотел!

Но моя рука уже опустилась и наматывала ее рыжие волосы на кулак. Через несколько минут мне стало мало того, что вытворяла Кукушкина. Нет, она все делала замечательно, только хотелось другого. Я одним резким движением поднял ее и усадил на комод. Ее глаза были затуманены, рыжие кудри растрепаны по плечам, розовые губы чуть припухли. Я притянул ее к себе и припал долгим жарким поцелуем, а мои руки уже проникли под мягкую трикотажную кофточку в поиске груди. Когда я сжал ее сосок, она вскрикнула и сильней прижалась ко мне.

Это было прекрасно! Я понял, что хочу заниматься сексом каждый день, а может, и два раза. Даша совершенно не так относилась к сексу. У нее было всего два парня, да и те, бедолаги, должны были совершить невозможное, чтобы ей захотелось с ними провести вечер. А секс так ей вообще не нравился. Она считала, что не испытывает большой любви к мужчинам, с которыми спала, и поэтому ей не нужна близость. Но сейчас я понял, что мужчины и женщины просто по-разному воспринимают секс. Для меня оказалось необязательным любить Кукушкину, чтобы получать удовольствие от близости с ней.

– Спасибо, – тихо поблагодарила меня Настя и поправила одежду. – Уже поздно…

– Ты меня прогоняешь? – не понял я.

– Мне завтра в шесть на работу.

– Я тоже сюда приехал не спать до обеда, – огрызнулся я.

Какого черта она себе позволяет? Даша читала, что так иногда мужчины избавляются от женщин и самый большой страх неженатого мужика – чтобы женщина осталась у него до утра. Что только они не придумывают, чтобы отправить ее домой! Но тут получается, от меня, от мужика, пытаются отделаться.

– Я просто собиралась сейчас сварить девчонкам по кружке какао и завалиться спать, – она посмотрела на часы, – уже начало одиннадцатого.

Она направилась на кухню, и я поплелся за ней.

– Я тоже не откажусь от какао. Мне мама всегда в детстве его варила, – улыбнулся я и сразу вспомнил маму.

Интересно, как она там? И что я натворил такого, что мы не общаемся?

– А ты так и не помирился с ней, – то ли спросила, то ли подтвердила Кукушкина и налила в кастрюлю молоко.

– Собираюсь, – вздохнул я.

Она резко повернулась ко мне:

– Серьезно?

– Да.

В прошлой жизни Даша тоже поссорилась с мамой. Мой отец – Геннадий Горячев, который вырастил и воспитал меня, оказался мне не родным. Даша узнала это когда его не стало, и мама вернулась – или заново начала отношения – с человеком, который был моим родным отцом. Мама утверждала, что Горячев знал о том, что я – Даша ему неродная, но любил и воспитывал как свою дочь.

Но Даша простить маме такого обмана не смогла, и они поссорились. Отец еще за три месяца до смерти успел разрешить все финансовые и юридические дела, поделил имущество, и Даше, кроме солидного капитала, достался двухэтажный дом на Сицилии, куда она и укатила на год. Там она наслаждалась морем и пыталась разобраться в своей жизни.

С мамой они помирились, но нового отца она так и не приняла и отношения у них все равно были натянутые.

Что же произошло в семье Данилы, я не знал. Ну, очевидно, Горячев не мой отец. Возможно, я так же не захотел принимать родного и по этой причине мы не общаемся? Но нет, где-то в статьях или от Галки я помнил, что ушел из дома в четырнадцать. Интересно, где я жил? И как меня не забрали в детский дом?

Нет, похоже, я натворил тут дел похлеще непринятия родного отца…

– Когда ты собираешься это сделать?

Я пожал плечами:

– Понимаешь, я хочу помириться. Но не знаю как. Может, ты мне поможешь?

Настя обрадовалась! Наконец-то я увидел эту женщину счастливой: ее глаза загорелись, она запрыгала и захлопала в ладоши:

– Конечно, смогу, конечно!

– Вы что, видитесь? – спросил я.

– Конечно! – она удивленно посмотрела на меня. – Она девочек обожает, они ее, да и ко мне хорошо относится…

– Понятно, – только и нашел, что ответить я.

– Давай я приглашу ее на обед во вторник? Завтра у меня ночная смена, я приду утром и приготовлю все!

Ночная смена? Это что еще за новости? Моя женщина, мать моих дочек, работает в ночную смену? Интересно где?

Нет, этот вопрос я задал себе и решил сразу же, как узнаю, есть ли у меня знакомый сыщик, узнать все про Кукушкину. Ну не мог я сейчас подойти к ней и сказать: «Эй, какая ночная смена? Ты о чем, вообще?»

– Хорошо, – согласился я, – давай во вторник вечером. Только не надо ничего готовить. Я все закажу из ресторана.

Кукушкина сникла. Вообще, я смотрел на Настю и поражался. Она как открытая книга, все эмоции на лице, не нужно ни о чем беспокоиться. А-то я думал, что с женщинами сложно, они додумывают сами не пойми что, говорят одно, а мечтают о другом… Но с Настей оказалось очень просто.

– Боишься, что недостаточно вкусно приготовлю? Или не того оттенка скатерть постелю на стол?

– Да ну, боже ты мой! Просто зачем тебе готовить? Тем более, после ночной смены?

– Потому что я хочу! – топнула ногой Настя. – Хочу порадовать твою прекрасную маму! Хочу, чтобы она с нами и с девочками посидела за красиво накрытым столом. Хочу приготовить ее любимый салат!

Я замолчал. Все ведь верно говорит, но и я тоже помочь хочу…

Интересно, какой у моей мамы любимый салат? И почему Настя знает, а я нет?

Настя повернулась к плите, всыпала в кипящее молоко какао, сахар и размешала.

Смотря на ее спину, я вдруг подумал: а может, и я сто раз предлагал ей руку и сердце? А она отказывала мне, как Баранову?