Теорема судьбы

Когда судьба бьет по голове, она вышибает последние мозги

Утро началось со звонка секретарши, которая пыталась доказать мне, что я не могу не появиться на совете директоров в понедельник. Я не выдержал и крикнул:

– Кто из нас начальник? И кто лучше знает, должен я там быть или нет?

– Но Даниил Геннадьевич, – она продолжала сопротивляться, —

совет директоров без вас – это как отмечать день рождения без именинника.

Я устал с ней спорить и бросил трубку.

– Может, она права? – улыбнулась Настя.

– Мечтаешь меня поскорей выпроводить?

– Не хочу, чтобы ты забросил свой бизнес.

– Ты не будешь меня любить бедного? – с укором посмотрел я на нее.

Она закатила глаза, сразу же рассмеялась и спросила:

– Похоже на твою Галочку, да?

– Она не моя. А вот ты – моя! – я накинулся на нее, загребая под себя.

Через полчаса позвонил какой-то акционер, наверняка с подачи секретарши, и тоже стал втирать, что я должен быть на совете директоров. Доводы были конкретные, и я понял, что надо лететь, как бы мне этого не хотелось этого избежать. Я заказал самолет на вечер субботы, а до этого мне нужно было организовать встречу с родителями.

– Как ты думаешь, где нам встретиться? – спросил я у Кукушкиной, когда мы уселись на маленькой кухоньке и поедали горячий пышный омлет. – Может, мне заказать какой-то крутой ресторан? У меня цель, чтобы мама с отцом встретились, и… может быть, у них все получится. Они поймут, что до сих пор дороги друг другу, и сойдутся. Ну и еще я хочу отца познакомить с девочками и с тобой.

– Не думаю, что крутой ресторан нам в этом поможет. Мне кажется, лучше посидеть по-семейному. Чем плохо здесь, у меня? – она резко замолчала и виновато посмотрела на меня. – Я хотела сказать «у нас».

Я рассмеялся:

– Ну уж нет! Моя семья будет жить в лучших условиях. Я бы давно отвез вас в свой дом, но он находится совсем на другом конце Москвы и тебе до работы, и девочкам до учебы надо будет добираться часа полтора.

– Какой ты милый, прям душка. Все не могу понять, с чего ты таким стал?

– Ну мы же уже проехали эту тему! На мне был венец мудака, и ты его своей любовью сняла.

– Венец, значит? – прыснула Кукушкина.

– Может, заговор, не важно. Давай решать по встрече.

– Я уже сказала, что предлагаю тут! – она указала на маленькую гостиную.

– Опять будешь стоять у плиты весь день?

– Так я же не одна буду стоять, тот, кто без венца, мне поможет. Можно еще девочек попросить, и в четыре пары рук мы быстро накроем шикарный стол.

– Уговорила. Только, чур, меню составлю я и продукты закуплю я.

Кукушкина подняла руки вверх:

– Сдаюсь, – а потом подошла вплотную, обняла и на ухо прошептала: – если бы ты знал, как ты красив без этого мудаческого венца!

Я ущипнул ее за задницу, она вскрикнула и стала щекотать меня.

В комнату зашла Катя:

– Какая прелесть, вы деретесь?

– А ты почему не в универе? – удивилась Настя.

– Отменили первую пару. Есть что-то на завтрак? И, пап, как там наш водитель, уже вернулся?

– Наш водитель? – воскликнула Настя. – Кать!

Я успокоил Кукушкину, погладив по руке:

– Все правильно. Наш водитель, – и посмотрел на нее так строго, как только мог. – Сейчас позвоню и узнаю, где он.

– Там в сковородке омлет, – все еще раздраженно сказала Настя.

Семейный вечер назначили на пятницу. Пока мы обсуждали меню с Кукушкиной – три раза поругались, она отказывалась готовить оливье.

– Это самый дежурный салат на свете. Банальность и пошлость!

– Даже если и так? Твой мужчина хочет оливье! Неужели ты не желаешь его порадовать?

– Этот салат сейчас можно купить в каждом ларьке или магазине, – не сдавалась Кукушкина, – давай приготовим с черносливом и морковкой, я сохранила этот рецепт, сейчас поищу.

– Я хочу оливье! – грозно повторил я. – Готовим все, что ты хочешь, и его, поняла?

Настя махнула рукой и тихо себе под нос пробурчала:

– И зачем я начинала этот спор? Вредина!

А я на самом деле очень соскучился по этому салату. Ведь я отсюда пришел из прошлого, там, где его готовили только по праздникам, и в последний раз точно ел его на Новый год, когда мне было семь лет.

Встреча с родителями прошла великолепно! Девочки были в восторге от дедушки, они возле него щебетали как птички, он пообещал их отвезти на зимние каникулы в Париж в Диснейленд, а летом на Сицилию. И все это на частном самолете. Как будто между прочим предложил это и бабушке, и девчонки заверещали, захлопали в ладоши, запрыгали и… похоже, все за бабулю решили. Кукушкина мне подмигнула, а когда мы остались наедине, сказала:

– Как я хочу, чтобы твои родители помирились! Твой отец так смотрел на маму! Весь вечер. А она стеснялась и прятала глаза. Вся эта любовь – такая прелесть, скажи?

Я, подражая Галке, закатил глаза, и мы с Кукушкиной рассмеялись.

Как же мне было хорошо с ней! Так легко, так спокойно!

Говорят, что счастье – это когда все, что тебе нужно, есть в одном человеке, но найти такого единственного, чтобы вы совпадали всеми гранями, интересами, ценностями, чтобы тебя понимали, дорожили, ценили, любили и уважали, совсем не просто.

Когда я был Дашей, мне совсем не везло в любви. Девочки говорили, что у меня высокие требования, но нет, мои запросы были простыми, как и сейчас: я должен не просто прожить с этим человеком жизнь, я должен легко отдать свою жизнь за этого человека. И еще очень важно в отношениях, чтобы человек, который рядом, делал меня лучше, но в то же время позволял быть настоящим, самим собой. Настя меня любила, когда я был без души, а с ней я точно обречен на вечную любовь.

В субботу вечером я вылетел в Америку.

– Вас встретят? – спросила секретарша, когда я уже был на взлете.

– Кто? – не понял я.

– В прошлый раз вас встречала жена.

Черт! У меня же жена еще есть! Как ее? Вера из Малой Пысы. Или Большой Пысы. Этих нюансов я не помнил.

– Нет, организуйте встречу, – буркнул я и положил трубку.

Встречали меня на перроне, без таблички, но мужчина в идеальном черном костюме помахал мне рукой, приветствуя. Оказалось, что проходить таможню уже не надо, все считывается автоматически то ли по лицу, то ли по роговице глаза, и даже в паспорт не смотрели и никакие визы не проверяли.

Водитель отвез меня к дому. Огромный, светлый, возможно, уютный. Одно я понял точно – дома я выбирал одинаковые по стилю и размерам. Веры дома не оказалось, и я даже обрадовался. Но она появилась к обеду и сразу напала на меня:

– Я вся горю, давай, трахни меня, как ты умеешь.

– Эй-эй, потише! Я только прилетел!

– И что? – Вера поставила одну ногу на диван, где я полулежал, и уперла руки в боки.

– Пойди отдохни, мне нужно подготовиться к совету директоров.

Она скривилась и села возле меня:

– Тебя никогда не останавливала работа, когда дело касалось секса.

– А сейчас останавливает.

– Фу какой ты, – она снова скривилась, гневно раздувая ноздри, и вышла из комнаты.

Я проводил ее взглядом: шикарная, просто идеальная! Длинные стройные ноги, осиная талия, высокая грудь, явно переделанное, но, стоит заметить, идеально, кукольное личико. Но меня она совершенно не возбуждала. И мне это не понравилось, я ведь мужчина и какие-то инстинкты у меня все-таки должны быть!

Я прям напрягся. А вдруг я не мужчина? Я ведь никогда не был им. Тридцать три года я был Дашей, потом семь лет Даней. А вдруг любовь к Кукушкиной у меня как к подруге? У меня же были раньше Галя с Аллой, а теперь, возможно, она.

Но нет, я вспомнил, как прекрасен был секс с ней, как она стонала и выгибалась подо мной. Нет, все это ерунда! Я настоящий мужик! Мужик, который любит свою женщину, и другая ему не нужна.

Как только я убедился в этом, в комнату зашла большая Пыса в костюме Евы.

Я уставился на нее, жадно разглядывая, и мой друг в штанах как-то очень быстренько оживился.

Вера подошла ближе к дивану и поставила одну ногу на него. Видимо, это была ее любимая поза.

– Еще раз скажи, что ты отказываешься от этого в пользу совета директоров…