Только моя

2 Вольф

Каковы, черт возьми, шансы, что та психованная с заправки окажется той самой женщиной, о которой отец последние две недели восторженно трещал по телефону? Это должно быть какой-то шуткой.

Она налетела на Галлана, моего водителя, размахивая руками, крича и кипя от возмущения. Серьезно, какая женщина бросается на двух мужиков, которые больше нее в два раза, и устраивает такое? Она ведь не знала, не психи ли мы.

А я, между прочим, был обученным убийцей.

В тот момент я говорил по телефону с Буллетом, моим братом по «морским котикам», когда она пошла на штурм. Уход из отряда дался мне нелегко, но я не из тех, кто сомневается в принятых решениях. Так было задумано с самого начала, и я был готов взять на себя ответственность за Lions. Отец дал мне десять лет, чтобы разобраться в себе и делать то, что я хочу.

И, если честно, я был готов поставить точку.

Я видел то, чего не развидеть.

Пережил то, что не забывается.

И хорошее, и плохое.

Мне нравилась каждая минута.

Но пришло время перемен.

Буллет тоже подумывал об уходе и хотел это обсудить.

Я прочистил горло и протянул ей руку, пока она стояла, ожидая, что я скажу.

— Отец не говорил мне, что вы слегка нестабильны.

Она издала звук, очень похожий на рычание. Она пыталась сдержать злость, но это было невозможно не заметить.

Огонь в ее карих глазах горел и раньше, и сейчас. Золотые и янтарные всполохи делали их порой почти карамельными.

А то, как ее чертова юбка облегала изгибы в нужных местах, мешало не смотреть.

К счастью для мисс Томас, меня учили держать эмоции под контролем.

— Кажется, кто-то любит драму. — Она подмигнула и усмехнулась, а потом захлопала ресницами перед отцом и Роджером, которые тут же растаяли.

Меня на этот трюк не купить.

— Разве это не у вас только что была истерика на заправке? Вы правда считаете себя подходящей для юридического сопровождения профессиональной хоккейной команды, если не справились с собой при первом же препятствии? — Ее маленькая ладонь была в моей, и она сжала ее ровно настолько, чтобы дать понять: я ее взбесил.

По тому, как быстро вздымалась и опускалась ее грудь, я понял — сейчас она сорвется. Заплачет, устроит сцену, а потом будет просить прощения.

Но вместо этого она медленно высвободила руку и сузила взгляд.

— Хм… Полагаю, именно такого человека вы и хотите видеть ответственным за свои юридические вопросы. Я права? — Она повернулась к отцу, и мне пришлось усилием воли не закатить глаза.

Отец жестом предложил всем сесть, а затем перевел внимание на маленькую чертовку напротив меня.

— Я так понимаю, вы уже знакомы? — усмехнулся он.

— Да, — сказали мы одновременно, но она сказала громче и улыбнулась мне так, будто выиграла приз. — Думаю, вам бы не понравилось узнать, что ваш сын сегодня подрезал меня на заправке и даже не подумал извиниться, когда я его остановила. Я не из тех женщин, кто отступает из-за большого злого волка, без обид… — она сделала паузу и рассмеялась, вместе с отцом и Роджером. — У Вульфа, судя по всему, проблемы с манерами. Я не потерплю неуважения ни к себе, ни к тем, кого представляю.

Что ж, надо отдать ей должное. Она не развалилась, как я ожидал. Она удвоила ставку и обернула свое безумное поведение себе на пользу.

У девчонки было больше яиц, чем у некоторых парней, с которыми я ходил в бой.

— Хитро, — сухо сказал я. — Иногда не стоит ввязываться в драку, если она не стоит пролитой крови.

И это была чертова правда. Ей не следовало к нам лезть. Она не знала, кто мы. Ее могли ранить.

Не ищут драки ради развлечения. Есть достаточно битв, которые действительно нужно вести.

— Я не боюсь испачкаться, когда речь идет о моей репутации. Если завтра вы снова подрежете меня на заправке, я сделаю то же самое.

Она была безрассудной.

Нестабильной.

К несчастью, я знал второго кандидата отца — Джордана Маркса. Подхалима, каким он был всегда. У моей семьи было до черта денег, и многие хотели урвать кусок. Джордан вырос по соседству, и он мне никогда не нравился. Он говорил то, что ты хотел услышать, то, что продвигало его интересы, а не то, что он действительно думал.

Я это не уважал. И как юрист компании он, на мой взгляд, не стал бы лучшим представителем именно поэтому.

Но эта женщина — она была риском иного рода.

— Иногда нужно остановиться и подумать. Оценить ситуацию. А не реагировать на каждую мелочь.

— Это собеседование или сеанс психотерапии? — Она приподняла бровь, а я откинулся на спинку кресла.

— Мисс Томас, эта должность непростая. Вы только что закончили юридический факультет, у вас почти нет опыта. Вы сорвались на заправке. Откуда мне знать, что вы не выйдете к прессе и не скажете какую-нибудь глупость, потому что не умеете держать себя в руках?

— Уверяю вас, я умею держать себя в руках. У вас ведь нет фингала? — сказала она, чуть приподняв уголки губ, и будь я проклят, если отец и Роджер не растаяли окончательно, улыбаясь ей.

Я — нет.

Да, она была чертовски сексуальной, и мысли о том, чтобы перегнуть ее через этот стол, было невозможно вытолкнуть из головы. Но разве это значит, что я хочу видеть ее голосом разума для команды? Черт возьми, нет. Хоккей — спорт на эмоциях. Я вырос на нем, еще до того как пошел на флот. Человек на должности главного юриста должен уметь выдерживать взлеты и падения этого бизнеса. Болельщики не стесняются в выражениях. Они бесятся, когда кого-то меняют. Бесятся, когда команда проигрывает. Да они бесятся, если им не нравится форма.

Нам нужен представитель, способный выдерживать это с абсолютным самообладанием.

— Значит, когда мы будем вербовать новых игроков, а это, к слову, в большинстве своем самоуверенные засранцы, вы будете бить каждого в лицо, кто вам не по душе?

— Как ни странно, я никогда никого не била в лицо. Вы — первый человек, которого мне захотелось ударить.

Я откинул голову и на секунду закрыл глаза. У меня не было времени с ней препираться. У отца был список городов, которые я должен посетить, и агентов, с которыми встретиться, так что тот, кого мы выберем на эту должность, поедет со мной. Это был последний год Роджера, сезон вот-вот начинался, и всю подготовительную работу к следующему году я делал уже сейчас.

— Для меня это честь. — Мой взгляд стал жестким, и я повернулся к отцу и Роджеру. — Вы точно в этом уверены?

— Да, — сказал Роджер. — В ближайшие месяцы вы будете плотно работать вместе. Если не сработается, мы всегда сможем что-то изменить. Но интуиция подсказывает мне, что она справится.

— Согласен. С тобой она справилась неплохо, — добавил отец, прикрывая улыбку ладонью. — Большинство людей растеклись бы лужицей у тебя под ногами, если бы ты на них так надавил.

— Вот именно. А это не я на кого-то давлю. Я говорю вам, что считаю ее неподходящей для этой работы.

У нее вырвался тихий вздох, и она тут же взяла себя в руки. Наши взгляды сцепились, и от ее небольшой фигуры буквально шла волна злости.

— И кто назначил вас судьей и присяжными?

— Право рождения. — Я пожал плечами.

Отец перевел взгляд с меня на нее.

— У нас есть Роджер еще на год. Предлагаю попробовать девяносто дней. Краткосрочный контракт и посмотрим, как вы сработаетесь.

Он вообще слушал разговор?

— Считаю, это разумный план, — добавил Роджер.

— Разве плохо, что я хочу быть уверен, что команда в надежных руках? — спросил я, сохраняя ровный тон. В отличие от маленькой плутовки напротив, я умел управлять своей злостью.

— Ничего плохого, — сказала она, вздернув подбородок. — Я не против такого плана. С радостью докажу, что подхожу для этой работы. Если через девяносто дней вы решите, что я не справляюсь, вам не придется просить меня уйти. Я уйду сама.

— Настолько уверены? — спросил я, сцепив пальцы и положив руки на стол.

— Да.

— Ладно. Контракт на девяносто дней, потом переходим к плану Б. — Я поднялся. Какой был смысл звать меня для окончательного решения, если меня не собирались слушать?

— Итак, завтра утром вы вдвоем вылетаете в Нью-Йорк, чтобы сначала встретиться с Брэкстоном Джонсом. Он агент Хуана Риверы, лучшего защитника лиги. После этого сезона он станет свободным агентом без ограничений. Будьте осторожны в формулировках — ребята еще в сезоне, так что держите разговор легким. Мы просто хотим прощупать почву, а разговор с агентом — не преступление. Также у вас запланированы встречи с несколькими перспективными школьниками и студентами, так что график плотный.

Проживание уже забронировано, вам обоим пришлют маршрут. Нам предстоит перестройка команды. Хоук заканчивает после этого сезона, у нас много травмированных. В следующем году нужно будет закрыть несколько позиций, так что работы впереди много, если мы хотим удержаться на вершине, — сказал отец.

— Согласна. У Хуана впечатляющая статистика. Раз он станет свободным агентом в конце сезона, полагаю, за него будут бороться все, — сказала Дилан, следуя за отцом к двери. — Но из-за этого он обойдется очень дорого. Я слышала, что он и его агент выросли вместе, и Хуан ничего не делает без Брэкстона.

— Да. В прошлом году мы имели дело с Брэкстоном, когда подписывали Джонатана Тернера. Он заставил нас прыгать через обручи и не явился больше чем на одну встречу. Не знаю, может, так он выбивает из людей больше денег, делая себя труднодоступным, и, судя по слухам, это работает. Он не типичный нервный агент, который бегает за владельцами команд. Он спокойный и ни от кого не терпит чепухи. Именно поэтому с ним подписались многие игроки. Он ожидает, что за ним будут бегать, потому что ключи от этих парней у него. Вот здесь и пригодятся ваши навыки, — сказал отец. — А теперь иди с Роджером и обсуди нюансы первых разговоров. Что можно говорить, а что нельзя. Это просто диалоги. Мы не собираемся ничего подписывать прямо сейчас, нам нужно лишь засеять зерно. Джонатан и Хуан раньше играли вместе, и Джонатан по секрету посоветовал мне заняться им. Брэкстон может просто захлопнуть дверь перед вашим носом, как сделал с нами сначала, так что посмотрим, что вы сможете сделать. Даже начало разговора будет шагом вперед. Со школьниками и студентами все будет иначе. Они мечтают об НХЛ, так что будут в восторге от встречи.

— Поняла. — Она посмотрела на меня, и вся злость исчезла. Она выключила ее мгновенно.

Интересно.

Я вышел из зала и направился в свой кабинет. Отец вошел следом и закрыл дверь.

— Послушай, ты сейчас не на поле боя. Это бизнес, а не зона военных действий.

— Ты сам сказал, что хочешь услышать мое мнение. Я его высказал. Я не считаю, что она подходит для этой работы. — Я обошел стол и плюхнулся в кресло. Он сел напротив, в кожаное кресло с высокими боковинами.

— У тебя и с Джорданом Марксом проблема. А он у нас второй вариант. Да брось, Вульф. Тебе не нужен напарник для боя. Она юрист и закончила университет первой в выпуске. Работала помощником у влиятельного судьи, который отзывался о ней в восторженных выражениях. Он прямо сказал, что она способна изменить мир. Мы связались с несколькими ее профессорами, и все как один уверены — за последние десятилетия они не видели никого лучше.

— Это что, все старые похотливые мужики? Наверняка просто хотят затащить ее в постель.

Ну а кто бы не хотел?

Точно не я, разумеется.

Это было бы абсолютно недопустимо.

— Твоя мать была бы ужасно разочарована, услышав такое, — сказал он, поднимаясь. Я не мог не заметить злость в его голосе.

— Потому что я говорю правду? — прошипел я.

— Потому что ты ее унизил. Я сказал, что многие высоко ее ценят, а ты решил, что дело в желании с ней переспать. Как бы ты себя чувствовал, услышав подобное о своей матери или сестре? Я знаю, тебе было тяжелее, чем ты ожидал, уходить из «котиков», но это не дает тебе права быть козлом. Я предпочту человека, сорвавшегося на заправке, тому, кто принижает других лишь потому, что не получил своего. Ты лучше этого, Вульф.

Вот уж черт. И он сыграл картой мамы?

Он знал, что это мое слабое место.

На свете не было человека лучше Натали Уэйберн. Разве что моя сестра Сабина могла с ней сравниться.

Во многом из-за них я и согласился сейчас уйти из «котиков». Последние десять лет мама почти не спала, не зная, где я, что со мной и жив ли я вообще.

Она умоляла меня выйти из игры и начать процесс передачи дел отцу, чтобы он смог уйти на покой. Сабина постоянно звала меня домой. Я пропустил многое за последнее десятилетие ее жизни. Чуть больше года назад она закончила колледж и пошла работать к известному дизайнеру интерьеров в городе. Мой младший брат Себастьян, наоборот, учился по шестилетней программе, что позволило ему выпуститься одновременно с Сабиной, хотя она была младше его на два года. Потом он взял год и путешествовал по Европе. Несколько месяцев назад он вернулся и тоже устроился в Lions. Правда, с трудолюбием у Себа было неважно. Он курировал отдел маркетинга, но, по словам отца, появлялся там один-два раза в неделю. Он был душой компании и мастером веселья, но профессионального огня в нем не было.

Да и не нужно было.

Денег у нас хватало, чтобы вообще не работать.

Просто мне всегда хотелось всего добиться самому. Отец сделал себя сам. Он пахал до изнеможения, чтобы его семья ни в чем не нуждалась. Я безмерно его уважал.

Мой дед со стороны матери был «котиком». Я всегда знал, что хочу пойти по этому пути. По крайней мере до того момента, когда пришло время брать ответственность за Lions.

— Пап, — окликнул я, когда его рука легла на дверную ручку.

— Да? — Он обернулся.

— Ты прав. Мне не стоило так говорить. Это больше не повторится. — Я поднял ладонь, когда он улыбнулся, будто я только что сдался. — Я все еще не считаю, что она подходит для этой работы. Но я дам ей шанс.

— Мне большего и не нужно. Самолет вылетает рано утром. Свяжись с Лео и проверь рейсы. За ближайшие две недели ты посетишь десять городов. Найди нам игроков.

Лео был одним из пилотов нашей семьи и работал у нас столько, сколько я себя помнил. Отец умел находить хороших людей и держал их рядом. Я это ценил. Я привык полагаться на небольшой круг тех, кто прикрывал мне спину. Они были моими братьями. Моей семьей. За пределами этого круга я почти никому не доверял.

И уж точно я не доверял маленькой плутовке, которая собиралась лететь со мной в эту поездку.

Ни за что.