Только моя

5 Дилан

Все складывалось даже лучше, чем я ожидала. С Брэкстоном оказалось куда проще, чем я думала. Он был прямым и честным человеком, просто привык к тому, что вокруг него все ходят на цыпочках, потому что именно через него лежит путь к его клиентам.

Я не из тех девушек, которые ходят на цыпочках. Скорее уж бык в посудной лавке. Но вот мы сидим за этим столом и болтаем, будто давние друзья. Даже мистер «вечно на взводе», морской котик ВМС, успокоил свою задницу. Правда, только после того, как умудрился оскорбить и Брэкстона, и меня, намекнув, будто Брэкстон хотел со мной переспать в рамках сделки. Это было неправильно по множеству причин. Во-первых, Брэкстон повел себя более чем достойно, согласившись уйти из бара и пойти со мной в ресторан. Да, он флиртовал, но легко и безобидно. Ни разу не перешел грань. Во-вторых, вмешательство Вольфа звучало так, будто я сама о себе позаботиться не способна.

А такое я не ценю. И людей, которые меня недооценивают, не жалую.

Это я привела парня за стол. Мне не нужна была ни нянька, ни подачка.

Поэтому я отплатила единственным способом, который знала. Захотел сыграть грязно — я сыграю еще грязнее. А Джос, невероятно милая хостес, буквально умоляла меня рассказать что-нибудь о большом и страшном Вольфе. Так что, возможно, я добавила пару незначительных деталей, от которых у нее перехватило дыхание.

Карма — стерва, и я с радостью иногда помогаю ей делать свою работу.

Мы закончили ужин, и Брэкстон заказал последний фруктовый коктейль, что показалось мне очаровательным для взрослого мужчины. Он допил его, Вольф оплатил счет, и мы все поднялись из-за стола.

— Спасибо, что сбежал из бара и пришел сюда, — сказала я, обнимая Брэкстона на прощание. Я ожидала встретиться с заносчивым, самодовольным агентом, а Брэкстон Джонс оказался простым и приятным парнем.

— Я рад, что пришел. У меня есть твой номер, у тебя — мой, так что давай не теряться. Через пару недель я буду в Сан-Франциско на игре, хочу посмотреть, как играет Джонатан. Может, выпьем после матча?

— С удовольствием, — сказал Вольф, протягивая руку.

Вольф был выше Брэкстона, стройнее, с широкими плечами и узкой талией. Темные джинсы, черная рубашка на пуговицах — неудивительно, что хостес буквально пускала на него слюни. Брэкстон тоже притягивал взгляды, но каждая женщина в зале смотрела именно на Вольфа Уэйберна.

И он это знал, что раздражало меня еще сильнее.

Мы вышли из ресторана. Джос окликнула Вольфа, и он тяжело выдохнул, прежде чем хлопнуть Брэкстона по плечу.

— Спасибо за встречу. Скоро свяжусь.

Я не смогла сдержать улыбку, пока шла с Брэкстоном в вестибюль отеля. Меня распирало от той информации, которой я поделилась с Джос. Я понятия не имела, к чему это приведет, но сегодня мне понравилось поставить его на место.

— А что у вас за история? — спросил Брэкстон.

— Никакой истории. Я только начала с ним работать. Начало вышло не самым удачным, но партнеров не выбирают, верно?

Он усмехнулся.

— Ты чертова рок-звезда, Дилан Томас. С нетерпением жду встречи через пару недель. Будь на связи, ладно?

— Буду. Жду с нетерпением.

Он облизнул нижнюю губу и кивнул — классический прием, до боли знакомый. Но я слишком хорошо знала эту игру и редко реагировала на мужчин так, как большинство женщин. Я гордилась тем, что держу ситуацию под контролем.

— До скорого, Дилли, — подмигнул он.

— Увидимся, — я улыбнулась, махнула рукой и направилась к лифту. Уже подходя, я бросила взгляд в ресторан и увидела, как Вольф разговаривает с Джос. Руки скрещены на груди, полностью закрытая поза. Она хлопала ресницами и хихикала, стараясь изо всех сил.

Мне стало интересно, такой ли он закрытый любовник, каким кажется вне спальни. В нем чувствовалась холодность, непробиваемая оболочка. Интересно, смягчается ли она за закрытыми дверями.

Такие мысли всегда лезли мне в голову. Я постоянно пыталась понять чужую игру. Чужие мотивы.

Я нажала кнопку и дождалась, пока двери лифта откроются, затем вошла внутрь. Прислонилась к задней стене, когда двери начали закрываться.

Большая ладонь вклинилась между ними и раздвинула створки. В лифт шагнул мрачный Вольф, и двери закрылись за ним.

— О, я думала, ты составишь компанию очаровательной Джос за бокалом на ночь, — я прочистила горло, потому что он выглядел взбешенным.

Как неожиданно.

У этого мужчины был самый тяжелый «сердитый покой» из всех, что я видела.

В нем жила какая-то хроническая напряженность.

С Брэкстоном он заметно оттаял, и было приятно убедиться, что он вообще способен общаться с людьми, не ведя себя как полный придурок.

— Правда? И ты в этом уверена?

— Уверена в чем?

— В том, что я собирался пить с Джос, — он приподнял бровь. Руки скрещены на груди, рот сжат в прямую линию, от массивной фигуры исходило раздражение.

— Если честно, я не особо об этом думала. Мне, в общем-то, все равно, чем ты занимаешься.

Он двигался так быстро, что застал меня врасплох. Но я всю жизнь занималась боевыми искусствами, поэтому мгновенно расправила плечи и приготовилась к бою, когда он вторгся в мое личное пространство.

— Думаю, очень даже, — сказал он.

— Ну конечно. Ты же самовлюбленный мудак и уверен, что весь мир крутится вокруг тебя. — Я выдержала его жесткий взгляд и предупреждающе посмотрела, давая понять, чтобы он отступил.

— И что именно ты рассказала ей о моих… э-э… недостатках?

Я не смогла скрыть улыбку — месть получилась блестящей.

— Девочка была на задании. Она буквально допрашивала меня, когда я вышла из туалета. Хотела знать, свободен ли ты. Я сказала, что, судя по всему, ты неплохой парень, и предположила, что ты один.

— И ты это знаешь, потому что? — Он стоял слишком близко, но пока без угрозы, так что я еще не собиралась бить его между ног.

— Потому что от тебя не веет отношениями. — Я подняла руки и усмехнулась. — Без осуждения.

— Ага. Без осуждения. Хотя ты почему-то очень уверенно рассуждала о размере моего члена.

Я прикрыла рот ладонью и на секунду отвернулась, чтобы взять себя в руки. Я не думала, что она так быстро передаст ему мои слова.

— Или о его отсутствии.

— Да, она это упомянула. Сказала, что ее не смущают мои… ограничения внизу. Так что именно ты ей сказала?

— Я сказала, что ты страдаешь синдромом микрочлена.

— Что за хрень это вообще?

— Понятия не имею. Я импровизировала. Но, думаю, название говорит само за себя. — Я свела указательный и большой палец примерно на два сантиметра и пожала плечами.

— У тебя что, навязчивая идея насчет моего члена?

Я закатила глаза.

— Ну конечно, тебе кажется, что я одержима твоим причиндалом. Поверь, мне абсолютно неинтересно, что у тебя там припрятано.

— Поэтому ты вчера сказала то же самое Галлану? Уже два раза. Я бы сказал, это тянет на навязчивость. — Он приподнял бровь, провел языком по нижней губе, и будь я проклята, если мое женское естество не включилось на полную мощность.

Да что это вообще было?

Брэкстон Джонс был горяч, он проделал тот же трюк и ничего.

Пусто.

Тишина.

А теперь этот высокомерный, самодовольный, раздражающий хорек с членом облизывает сочную, манящую нижнюю губу, и у меня внутри все взрывается, как салют четвертого июля.

— Это называется месть, гений.

— Месть за что? Ты здесь. Я согласился на девяносто дней. С какого хрена ты сейчас подаешь мне на блюде оскорбления про член?

Лифт остановился, и я уперлась ладонями ему в грудь, отталкивая назад. Под пальцами напряглись мышцы, и я не отдернула руки так быстро, как следовало.

Но он отступил, будто я его обожгла, и жестом предложил выйти, когда двери открылись.

— Ты выставил меня шлюхой за ужином, и мне это не понравилось, — прошипела я через плечо, когда он пошел следом по коридору.

— Выставил шлюхой? О чем ты, черт возьми?

Я остановилась у двери своего номера. Его люкс был прямо напротив, и он замер.

— Ты подал это так, будто он хотел переспать со мной в рамках сделки, чтобы заманить Хуана играть за Lions. А это еще и намекало, что я вообще готова терпеть такое поведение.

С его губ сорвался горький смешок, и я одарила его предупреждающим взглядом.

— Ах да. Совсем забыл. Мне же нельзя смеяться негативно. Прости, Минкс.

Я закатила глаза, но должна была признать: «Минкс» подходило куда больше, чем «Принцесса», так что я решила не цепляться. Когда у тебя четыре сестры, ты рано учишься выбирать, за что стоит воевать.

Он сунул руки в карманы.

— Я защищал твою честь. Мне не понравилось, как он о тебе говорил, и я хотел дать понять, что владельцы команды такого не одобряют. Не понимаю, каким образом это было выставлением тебя шлюхой.

— Я не беспомощная девочка. Я сама за себя постою. Я же привела его, верно?

— Да. И я отдаю тебе должное за это. Но у меня не было шанса тебе сказать, потому что я был занят защитой размера своего члена. — Он тяжело выдохнул. — Для протокола: я заступился бы за любого сотрудника компании, если бы счел поведение неподобающим. Это не было личным. И, думаю, он все понял.

— Думаю, поняли все. — Я с отвращением покачала головой. — Больше не защищай меня. Это ставит нас в неравные условия. Как бы ты себя чувствовал, если бы я решила, что тебе угрожает какой-то тип, и влезла бы?

— Я бы подумал, что ты чокнутая. Хотя на данном этапе меня бы это уже не удивило.

— У меня черный пояс, придурок. Не недооценивай меня.

— Ты всегда такая выматывающая? — прошипел он, доставая ключ-карту.

— Всегда. Привыкай. Нам еще восемьдесят девять дней вместе.

— Не напоминай, — бросил он, повернувшись ко мне спиной, вставил ключ в замок, потом снова обернулся. — Отдохни. Завтра вылет в Чикаго в полдень. В одиннадцать будь в лобби.

Я повернулась, вставляя ключ в замок.

— У меня есть маршрут. Напоминания не нужны. Я буду.

Я закрыла дверь и улыбнулась — мне понравилось, как болезненно он воспринял тему своего микропениса. И ведь я это придумала на ходу.

Я рухнула на кровать и набрала отца. С сестрами я говорила часто, у нас был постоянный общий чат. Но с папой у меня всегда была особая связь.

Он просто понимал меня.

Всегда.

Даже когда я была маленькой и абсолютно невыносимой рядом с моей милой, покладистой сестрой-близнецом Шарлоттой. Я была той девочкой, которая вечно сидела на тайм-ауте в школе.

Директор начальной школы к моменту моего перехода в среднюю стал почти членом семьи.

И отец точно знал, как со мной справляться. Ему хватало короткого разговора, чтобы меня успокоить. Он всегда говорил, что я умная и талантливая, просто мне нужно направить всю эту энергию в правильное русло.

Именно благодаря ему я училась на одни пятерки и так упорно стремилась быть лучшей, какой только могла.

Это не означало, что в школе я не нахватала кучу взысканий за постоянные выходы за рамки. Но я старалась направлять свою жажду жизни в более конструктивное русло.

— Привет, Дилли. Как все прошло? Этот крутой агент вообще появился на встрече? — спросил папа.

— Не совсем. Но если коротко, мы его туда затащили. Он дал понять, что Хуан Ривера действительно заинтересован. И все это вопреки Вольфу, самовлюбленному ублюдку. Я же говорила, он пытался уволить меня еще до того, как я получила работу, а теперь мне приходится с ним путешествовать.

Папа усмехнулся.

— Ты мне это рассказывала. И ты согласилась отпустить ситуацию. Если хочешь эту работу, тебе придется с ним сотрудничать.

— Уф, — простонала я, откидываясь на кровать. — Он просто невыносимый.

— Обычно ты не позволяешь людям так действовать тебе на нервы. У тебя была отличная встреча с агентом самого горячего защитника в лиге. Почему мы все еще обсуждаем морского котика?

Я закатила глаза.

— Он просто затмевает все хорошее. Но ты прав. Наверное, он пытается сбить меня с курса, чтобы я не получила работу. Завтра мы летим в Чикаго, и я буду предельно профессиональна.

— Вот это моя девочка.

— Ты где сейчас? Дома или в части? — Мой отец был капитаном пожарной части Хани-Маунтин.

— Дома. Немного бумажной работы и смотрю «Рокки».

Я улыбнулась. Мне нравилось, что мы оба обожаем Итальянского жеребца.

— Звучит идеально.

— Ага. Ты крепкий орешек, Дилли, — усмехнулся он. Это было мое любимое выражение на случай, когда кому-то из нас приходилось тяжело и нужно было собрать волю в кулак. — Эти фильмы никогда не стареют.

— Ты прав. Я справлюсь. Не позволю какому-то богатенькому типу с дурным характером испортить мне настроение.

Он расхохотался.

— Вот она.

Мы помолчали, и я представила его одного на диване в своем кабинете.

— Пап, тебе не бывает одиноко? Ну, мамы давно нет. Ты когда-нибудь думаешь о свиданиях? — Сама не знаю, зачем спросила. Наверное, потому что все мои сестры теперь счастливо замужем. Мы с папой остались единственными одиночками, и я переживала за него.

Он прочистил горло.

— Трудно чувствовать себя одиноким, когда у тебя пять дочерей, которые не дают тебе покоя.

— Вечно шутишь.

— Со мной все хорошо, соленый огурчик. Мне повезло встретить любовь всей жизни и прожить это. Этого я желаю и вам.

Я простонала.

— Ну, четыре из пяти — неплохая статистика. А учитывая, что я все равно тот сын, которого ты всегда хотел, я просто иду своим путем.

В нашей семье это была старая шутка. Родителям сказали, что будет мальчик и девочка. Мама выбрала имя Шарлотта из-за любимой книги «Паутина Шарлотты». А папа выбрал мое имя, потому что его любимым музыкантом был Боб Дилан.

Он рассмеялся.

— Ты дашь фору любому сыну, моя крутая девчонка. Но это не значит, что ты не можешь найти любовь всей жизни, даже если сейчас покоряешь мир.

— Ну, я дам знать, если кто-то когда-нибудь собьет меня с ног и не заставит сбежать в горы через неделю.

Он снова рассмеялся.

— Я люблю тебя, солнышко.

— Я тоже тебя люблю. Позвоню из Чикаго.

Я завершила звонок и пошла в ванную включить душ. Зайдя под струи, я позволила горячей воде бить по плечам и убрала длинные волосы с лица.

В голове вспыхнул образ Вольфа Уэйберна, голого в душе. Загорелая кожа, мышцы, перекатывающиеся под каплями воды. Я закрыла глаза и представила его. Высокого, сильного, сексуального. И, разумеется, щедро одаренного.

В моих мыслях не было и намека на микропенис.

От него так и перло уверенной мужской энергией.

Но он встретил достойного соперника.

Потому что у нас обоих была эта самая энергия.

И я не собиралась отступать, даже если он был самым сексуальным мужчиной, которого я когда-либо видела.