Только моя

35 Дилан

Мы уже неделю как вернулись в город и никак не могли насытиться друг другом.

До Рождества оставались считаные дни, и мы с Вольфом валялись в постели, пили горячий шоколад и, как обычно, спорили.

— Вот твои два варианта. Выбирай, что ты хочешь.

— Это ты так женщине предлагаешь съехаться? Угрозами снести стену между нашими квартирами?

— Нет, — он поставил кружку и забрал у меня мою, убрав обе на тумбочку. Он дернул меня вниз, уложив на спину, и так быстро оказался сверху, что я ахнула. — Я дал тебе два варианта. Снести чертову стену или найти новое место вместе. Это называется компромисс.

Я усмехнулась.

— Это называется неандерталец.

Он закатил свои прекрасные голубые глаза.

— Время идет, Минкс.

— Ты уверен, что выдержишь быть со мной постоянно? Это серьезное обязательство.

— Уверен. А ты? — его губы коснулись моего уха, и я едва не выгнулась.

— Уверена. Я же сказала, что я с тобой до конца.

— Так что ты выбираешь? — спросил он, целуя мою шею.

— Думаю, было бы неплохо остаться здесь, раз у нас уже есть эта квартира. Нам не нужны две. Твоя достаточно большая для нас обоих.

Я уже тяжело дышала, когда его губы спустились к ключице, и он приподнялся, чтобы посмотреть на меня.

— Ты хочешь просто жить здесь вместе? Я думал, мы либо найдем новое место, либо снесем стены.

— А если мы оставим эту квартиру в городе, а еще возьмем свое место в Хани Маунтин? Нам обоим нравится выбираться из этой суеты. Будем проводить там выходные.

— А-а-а… Мне нравится, как это звучит. Зимой будем кататься на лыжах голыми, а летом — купаться нагишом в озере.

Его рот снова оказался на мне. Он откинул простыню и накрыл мою грудь губами. Его язык был теплым и шелковым, когда он обводил сосок.

— Я никогда не буду кататься на лыжах голой, — простонала я, зарывшись пальцами в его волосы.

— Никогда не говори никогда, Минкс.

— В озеро с тобой я пойду голой. Но не в снег.

Он переместился ко второй груди, и мои глаза закрылись. Его рука скользнула по животу и остановилась между ног. Он провел по мне несколько раз.

— А что еще ты не станешь делать? — спросил он, приподняв голову. Его пальцы продолжали двигаться, и я была так возбуждена, что едва соображала.

— Нет ничего, чего бы я не сделала, — прошептала я.

— И я тоже. Я хочу делать с тобой все.

Он потянулся к тумбочке, и я обхватила пальцами его предплечье.

— Я никогда не была ни с кем без защиты. И сейчас я пью таблетки.

— Я тоже. И мне чертовски хочется почувствовать, как ты обнимаешь меня без всего лишнего.

— Мне тоже.

Он действовал быстро, но я была готова. Он перевернул нас и уложил меня сверху. Теперь он лежал на спине, а я сидела на нем, обхватив его бедра. Его руки легли мне на талию, пока я устраивалась, направляя себя прямо над его возбуждением. Я обхватила его ладонью и дразняще коснулась входа.

— Это то, чего ты хочешь, большой и страшный Вольф?

— Ты — это то, чего я хочу, — прорычал он.

— Я твоя.

Я медленно опустилась, принимая его, сантиметр за сантиметром. Голова сама откинулась назад от ощущения его обнаженного внутри меня.

— Черт, — прошипел он.

Его рука поднялась к моей шее, большой палец ласково скользнул по линии челюсти.

— Ты чертовски хороша.

— Ты тоже, — простонала я и начала двигаться.

Вверх и вниз. Сначала медленно. Он притянул меня ближе, и мой рот оказался на его губах. Я приоткрыла их, впуская его язык, и поцелуй стал глубже. Его пальцы запутались в моих волосах, когда мы нашли ритм.

Мы целовались и двигались вместе так долго, что все мое тело звенело. Спина и шея были покрыты потом, но мне не хотелось останавливаться.

Мне никогда не хотелось останавливаться.

Этот мужчина заставил меня захотеть того, о чем я никогда не думала.

Обязательств.

Будущего.

Дома.

И гораздо большего.

— Я люблю тебя, малышка, — сказал он, когда я оторвалась от его губ и стала двигаться быстрее.

Голова снова откинулась, волосы скользнули назад, касаясь его бедер. Одна его рука легла мне на бедро, задавая темп, другая накрыла грудь, и он сжал сосок.

Быстрее.

Острее.

Наше дыхание стало рваным и тяжелым.

Наши тела снова и снова сталкивались друг с другом.

Снова и снова.

— Кончи для меня, Минкс.

Его голос был таким сексуальным, а рука двигалась между нами, точно зная, что мне нужно. И этого оказалось достаточно.

Меня накрыло.

За закрытыми веками вспыхнули самые яркие краски, и мощный оргазм прошил тело насквозь. Вольф не сбился ни на миг. Он стал двигаться жестче и быстрее.

Он выкрикнул мое имя, переходя грань вместе со мной, и мы продолжали двигаться одновременно.

Выжимая до последней капли каждое ощущение.

— Я люблю тебя, — сказала я, падая ему на грудь, и он обнял меня.

Я никогда не думала, что стану женщиной, которая говорит мужчине «я люблю тебя» каждый день. Тем более — во время секса.

Но я это чувствовала.

Еще как чувствовала.

И я не боялась этого. Не боялась влюбиться в него по-настоящему, потому что знала: без тени сомнений, он всегда меня поймает.

Для всего мира он был большим и страшным Вольфом.

А для меня — просто всем.

Моим любовником.

Моим лучшим другом.

И моим сердцем.

Когда дыхание выровнялось, он перекатил меня на бок и улыбнулся, прежде чем медленно выйти. Потом встал.

— Тебе не нужно выбрасывать презерватив, — напомнила я.

— Я знаю.

Он ушел в ванную, я услышала шум воды, а потом он вернулся с полотенцем. Осторожно раздвинул мне ноги, и тепло ткани коснулось самого чувствительного места.

Он не спешил, приводя меня в порядок, и это, пожалуй, было самым сексуальным, что я когда-либо видела.

И это при том, что всего неделю назад этот мужчина спускался с горы на лыжах, одетый лишь в боксерки, так что переплюнуть такое было непросто.

Но эта забота — от грубого, жесткого на вид мужчины — задела во мне что-то очень глубоко.

— Это было сексуально, — сказала я, пока он продолжал водить полотенцем между моих ног.

— Ты сексуальная.

Он уронил полотенце на пол и сел рядом, притягивая меня обратно в свои объятия.

— Ты когда-нибудь думала о браке? О детях? — спросил он.

— Раньше — нет. А сейчас иногда думаю.

Он убрал прядь волос с моего лица.

— Да?

— Да. А ты?

— Я тоже раньше не думал. Когда я был «морским котиком», работа была опасной. Я не понимал, как Буллет умудрялся отделять это от остальной жизни. Зная, что идет на задание и может не вернуться. Зная, что его ждут дети и Жаклин.

Я перевернулась на живот, чтобы видеть его.

— Может, это давало ему то, за что стоило сражаться.

— Да. Когда я шел в ту пещеру, я не знал, что меня там ждет. И я видел твое лицо. Я понял, что у меня есть нечто большее, чем я сам, ради чего стоит бороться. Конечно, я всегда думал о семье. Но впервые, Минкс, я увидел будущее. Будущее с тобой. И я понял, что обязан выбраться оттуда.

Я провела пальцами по шраму от пули на его плече.

— Что ты видел в этом будущем?

— Ничего конкретного. Адреналин зашкаливал. Но это было твое лицо. Ты. Вся остальная жизнь — с тобой.

Я вздохнула.

— Наверное, я как пуля. Та, что входит, но не выходит с другой стороны.

— Такие и убивают, — сказал он и хрипло рассмеялся.

— Я не собираюсь тебя убивать. Но собираюсь оставить себе.

Он улыбнулся — широкой, красивой улыбкой. Щетина на линии челюсти придавала ему дикой, чертовски привлекательной суровости.

— Отлично. Потому что я никуда не уйду.

Я устроила голову у него на груди и, засыпая, слушала стук его сердца.

И не было в мире места, где мне хотелось бы быть больше.

Сочельник у Уэйбернов оказался примерно таким же «веселым», каким завтра утром будет Рождество у моего отца.

Я любила семью Вольфа.

Дом выглядел как со страниц журнала, но при этом оставался по-настоящему уютным. По системе объемного звука лилась рождественская музыка, Себ и Сабина встретили нас у двери, и мы нашли тихий уголок в библиотеке. Мы устроились на диване с бокалами шампанского. В доме бродило человек тридцать пять, переходя из гостиной в парадную залу.

— Ну что, ты наконец признаешься, что вы вместе. Захватывающий поворот событий, дорогой брат, — усмехнулся Себ.

— Закройся. И пусть твой дружок-наркоторговец сегодня даже носа сюда не сует, — пробурчал Вольф.

— Не-а. Он вообще уехал из страны. Возможно, скрывается. Я с тех пор ничего о нем не слышал, как он без приглашения заявился на матч, но мама узнала подробности от соседей, — он рассмеялся.

— Отлично. Надеюсь, он там и останется.

— А тебе не кажется, что не мне тут стоит волноваться? Ты вообще-то уехал из страны, довел Дилли до истерики, а потом еще и словил две пули. Стеклянный дом, брат.

— Засчитано.

Вольф чокнулся бокалом с Себом, а Сабина закатила глаза.

— Ну и что вы решили? Сносите стену между квартирами? — спросила Сабина, прислоняясь головой к моему плечу. Мы сблизились после того, как Вольф напугал нас всех до смерти.

— Мы переезжаем к нему и заодно подыщем свое место в Хани Маунтин, — ответила я, и она восторженно взвизгнула.

— Обожаю Хани Маунтин. Давайте все там купим дома.

Вольф простонал.

— Почему вы все вдруг стали такими прилипчивыми?

— Потому что мы тебя любим, — сказала сестра и послала ему воздушный поцелуй как раз в тот момент, когда вошла Миранда.

— Вот вы где, вот вы где, — пропела она, и мы рассмеялись, когда она плюхнулась на диван рядом с Вольфом.

— Хватит прятаться, — в дверях появилась Натали. — Пора к ужину.

Она дождалась, пока мы встанем, и взяла меня под руку.

— Я так рада, что ты здесь.

— Я тоже, — я поцеловала ее в щеку, чувствуя благодарность за эту семью и за то, что во многом она ощущалась как моя.

С Вольфом всегда было так.

И с его семьей — тоже.

Остаток вечера мы ели и общались с его родными и друзьями. Мы ушли по-тихому, потому что сегодня ночью летели в Хани Маунтин, чтобы утром проснуться там и увидеть детей в рождественское утро.

— Я обожаю твою семью, — сказала я, когда Галлан повез нас к вертолету.

— Они тебя тоже. Более того, отец признался, что им я нравлюсь куда больше теперь, когда мы вместе.

Мы заехали на заправку, Вольф снял меня с колен и нажал кнопку, слегка опуская перегородку.

— Я сам, Галлан.

Он вышел из машины, а я выглянула в окно и рассмеялась, поняв, где мы. Это была та самая заправка, где мы впервые встретились. Я наклонилась, чтобы опустить стекло и сказать ему, но он уже стоял рядом.

— Эй, это же то самое место, где мы познакомились, — я поиграла бровями.

— Правда? — его голос был дразнящим, когда он наклонился, опираясь предплечьями о окно. — Это здесь ты оскорбляла меня и называла всякими словами?

— Ну, ты меня подрезал, — я ухмыльнулась.

— Я помню каждую деталь того дня. Твои темно-карие глаза с золотыми искрами. То, как двигались твои бедра в этой чертовски сексуальной юбке-карандаше. И то, как твой острый язычок выводил меня из себя.

— А-а-а… какие милые воспоминания.

Я не сразу поняла, что он делает, когда он опустился на одно колено.

— Мы никогда не делаем ничего по правилам, Минкс. Но ты — моя. Я уже знаю, что ты навсегда, поэтому решил сделать все официально. Мы любим по-крупному. Мы ссоримся всерьез. И у нас все работает. Я не во всем в этой жизни уверен, но в тебе — уверен. В нас.

По моему лицу текли слезы, половина тела уже была высунута из окна, пока я смотрела на него.

— И посмотри на себя, опять заставляешь меня плакать. Ты меня испортил, Вольф Уэйберн. Сделал из меня сентиментальную размазню.

Я уже так сильно вылезла из окна, что он поднялся и вытянул меня полностью, и мои ноги обвились вокруг его талии.

— Ну что, Минкс… выйдешь за меня? — в его руке была черная бархатная коробочка, и большим пальцем он откинул крышку.

Этот мужчина был слишком хорош для собственного блага.

У меня округлились глаза при виде огромного желтого бриллианта, окруженного россыпью камней, на платиновой шинке.

— Боже мой, — прошептала я, когда он одной рукой достал кольцо, а другой продолжал держать меня. — Это самое красивое кольцо, которое я когда-либо видела.

— Я выбрал желтый бриллиант, потому что он такого же цвета, как золотые всполохи в твоих глазах, когда ты возбуждена.

Я расхохоталась, запрокинув голову.

— Вот как?

— Я знаю каждую крапинку желтого, золота и янтаря. Когда ты счастлива, когда злишься и когда делаешь вид, что не кипишь. — он провел языком по нижней губе. — Так это да?

— Ты меня купил на «возбуждена». Это большое, жирное да.

Я поцеловала его в лоб, щеки, нос, а потом в губы.

Он усмехнулся и надел кольцо мне на палец.

— Ничто не сравнится с предложением на заправке, да?

— Это так по-нашему.

— Я хотел сделать это только с тобой, до поездки в Хани Маунтин.

— Моя семья сойдет с ума, — сказала я, зарывшись пальцами в его волосы.

Фонари освещали нас, пока мы стояли на парковке, а вокруг проезжали машины. В тот момент не существовало ничего, кроме нас.

Я отключила весь остальной мир.

Как всегда, когда была рядом с ним.

— Помнишь, как я вышел к склонам ради тебя в одном белье? — промурлыкал он, распахивая дверцу машины и усаживая меня на сиденье.

— Да.

— В тот уикенд я попросил у твоего отца благословения. Я знал: если вытащу Буллета оттуда живым, сделаю это. Думаю, сестрам он пока не сказал, но он в курсе.

— И что он ответил? — спросила я.

— Сказал, что нам обоим давно пора образумиться и что, когда знаешь — значит, знаешь. А потом выдал пару цитат из Рокки Бальбоа, — он усмехнулся.

Галлан на секунду опустил стекло, поздравил нас и в честь события несколько раз посигналил.

— Спасибо, что сначала поговорил с моим папой.

— Спасибо, что выходишь за меня, — он слегка прикусил мне ухо.

— Я никогда не думала, что создана для брака. А потом встретила тебя.

— Я чертовски неотразим, — сказал он с насмешкой в голосе.

— Самоуверенный. Но правда.

— А ты — самая неотразимая женщина из всех, кого я встречал. Даже с одной-единственной вагиной.

Я рассмеялась и запрокинула голову, глядя на него.

— Ну, она и так довольно волшебная, верно?

— Еще какая. Лучшая из лучших, — он ухмыльнулся.

— Я никогда не думала, что захочу «навсегда» с кем-то. Но с тобой хочу.

— И это к лучшему, потому что я весь твой. Избавиться от меня уже не выйдет.

— Обещаю иногда тебя ненавидеть, — сказала я.

— А я обещаю иногда ненавидеть тебя. Но любить — всегда сильнее.

Мы подъехали к ангару, машина остановилась.

— Я люблю тебя, — сказала я, когда он открыл дверь.

— Еще бы, — он подмигнул через плечо, и я рассмеялась, пока он помогал мне выйти.

— Пойдем. У нас впереди Рождество и свадьба. Навсегда начинается прямо сейчас, Минкс.

— Навсегда началось в день, когда я встретила тебя, Вольф Уэйберн.

И это была правда.

Я нашла свое навсегда, даже не ища его.

А теперь я уже не могла без него жить.