Твои условия

Глава 17

Мигель

Когда всё идёт через задницу, значит, это правильно. Да, вот такой парадокс. Но планы зачастую это наше представление о том, как будут происходить события. Мы можем сколько угодно готовиться к ним, но что-то пойдёт не так. Это или усложнит процесс, или облегчит его. Никогда не угадаешь хорошо это плохо, нужно просто наблюдать и смотреть, куда приведут события. Это один из уроков Грега. Он всегда давал мне выбор, заставляя думать логически, а не только полагаться на установленный план или же удачу. К сожалению, как показала практика, удача зачастую, вообще, пропадает.

Конечно, даже зная, что нужно отпустить, всё внутри меня борется за то, чтобы удержать. Это глупо, но я ничего не могу с собой поделать. Понимая, что у меня есть возможность хотя бы приехать и увидеть, кто крыса, или, может быть, уловить какие-то зацепки или что-то ещё, я еду к Раэлии. Это желание защитить её и злость оттого, что ей сделают больно, или она будет напугана, управляют мной, и я рад тому, что ещё могу чувствовать. В том аду, в котором меня заперли в моей голове, это чудо для меня. И я точно сделал бы так же снова и снова.

Когда я вхожу в дом, то внутри тихо. Разочарованно прикрываю глаза, осознав, что ехал слишком долго. Я не успел. Это разочаровывает.

Тщательно осматриваю пол, ползаю по нему и под креслом в самой ближайшей гостиной вижу пистолет. Его пнули, потому что ещё вчера его там не было. Я так думаю. Раэлия пошла искать приключения на задницу, она явно спустилась, и у неё в руках был пистолет. Достаю пистолет и вижу, что в нём полный «магазин». Она даже не выстрелила. Она не успела или же это был настолько знакомый ей человек, что в её голове не возникло и мысли о том, что перед ней предатель.

Слабый и болезненный стон раздаётся в темноте гостиной. Включаю свет и обхожу мебель, пока не натыкаюсь на валяющегося на полу за диваном Лонни. Он морщится и приоткрывает глаза.

— Ну, привет. Отдохнул? — усмехаюсь я.

— Какого… чёрт, — он стонет и садится, придерживая свою голову. — Чёрт.

— Итак, у тебя есть причины, чтобы валяться здесь, или ты просто решил загореть?

Лонни поднимает на меня голову, и в его глазах вспыхивает неприкрытая ярость, ненависть и презрение к тому, кто я есть. И этого я не могу понять. За что он так ненавидит меня? Ревнует, я бы даже сказал. К Доминику это понятно. Лонни влюблён в него. Но что ещё? Нет, я даже не рассматриваю вариант, что он теперь моя сучка. Нет, здесь есть что-то ещё.

— Рэй, — шепчет он. — Её забрали.

— Ты видел? — вопросительно выгибаю бровь, прислоняясь к дивану.

— Да, я вошёл в дом и увидел, как к ней подходит человек в чёрной толстовке. На нём был капюшон, и Рэй его явно узнала, потому что когда я увидел их, она даже не держала его на мушке. Я поднял свой пистолет, но резко потемнело перед глазами. Я даже не особо что-то почувствовал. Кто-то был у меня за спиной, — он встаёт и трёт ладонью свой лоб. — Выходит, что остался только ты.

— Ага, только я, — киваю ему. — Только вот у меня вопрос, Лонни. Какого хрена ты делал здесь? Хотя, по идее, ты должен был следить за Домиником и Лейк, чтобы отследить, куда их отвезут.

— Доминик позвонил мне и приказал вернуться домой, чтобы я защитил Рэй. А где был ты?

— Просирал возможность узнать место конечного пункта назначения. Чёрт, Лонни, ты должен был следить за Домиником.

— Он приказал мне! Я подчиняюсь ему!

— У нас был план, Лонни. И всем было приказано следовать ему, даже если что-то пойдёт не так, — прищуриваюсь я. — Меня же там, вообще, не должно было быть, но я был там и установил камеры у каждого входа в больницу, чтобы хоть как-то проследить за ними. Нужно их забрать, хотя… хм, я могу их посмотреть отсюда. Неважно.

— Подожди, ты тоже там был? Ты же поехал к родителям? — Лонни хватает меня за руку, и я перевожу на неё взгляд.

Для всех легенда была такой. Но позвонила Раэлия, и я вернулся. Блять.

— Я передумал.

— И я должен тебе верить? Да хрен тебе, Михаил или кто ты там теперь! Ты, блять, мутный! Якшаешься с грёбаным Павлом, бегаешь где-то, что-то делаешь, и в итоге за один день четверо человек оказываются в заложниках! Теперь я с тебя глаз не спущу. Ты поедешь вместе со мной, мне нужно забрать Энзо.

— Энзо? — удивляюсь я.

— Да, Доминик написал, чтобы я перевёз его в более безопасное место. А это рядом со мной.

— Энзо у Деклана, вместе с Розой. Там безопасно.

— Но он написал мне это, как и то, чтобы я приехал за Раэлией. И ты поедешь вместе со мной. Если Энзо там нет, то тебе пиздец. Я просто придушу тебя, — угрожает он.

Стоп. Он же сказал, что Доминик ему звонил, а теперь Доминик ему написал.

— Подожди, — поднимаю руку и делаю шаг назад. — То есть Доминик тебе написал, чтобы ты забрал Энзо из безопасного места, затем охранял Раэлию, верно? Именно тогда, когда ты был на хвосте у Доминика?

— Да, — уверенно кивает Лонни.

Вот же ублюдок. Он крыса. Он попался. Да Доминик бы никогда не заставил его это сделать, никогда бы не приказал ему собрать Раэлию и Энзо вместе. Это нелогично, а Доминик никогда не был идиотом. Собирать всех вместе в одном месте это просто тупость. И я уверен, что Доминик никогда бы так не поступил. Никогда. А тот факт, что Лонни думает, что Энзо у ирландцев, доказывает абсолютную безопасность ребёнка.

— А ты не прикинул, что тебя просто слили? На Доминика и Лейк напали, Раэлия засекла сигнал, и он шёл из этого дома. Сервер был здесь. Она успела мне позвонить, и я вернулся, как и ты. То есть у нас теперь, вообще, ничего нет, потому что ты не подумал своими тупыми мозгами, что слежка за Домиником намного важнее, ведь его привезут на то самое место. И мы могли бы напасть на них, что в разы облегчило бы нам задачу, — с усмешкой произношу я.

Лонни отворачивается от меня, чтобы я не видел его настоящих эмоций. А они радостные. Лонни специально приехал сюда, не пошёл по следу Доминика, чтобы оставить втайне место, где держат заложников. Ему это было невыгодно. И если учесть, как быстро они узнавали о нас и наших действиях, и то, что сигнал шёл отсюда, то всё указывает на него. Лонни был ближе всех Доминику. Он знал всё, участвовал во всех операциях. Он знает обо всех местах, которые я показывал. И я теперь не могу быть уверен в том, что Лонни привёз всё, что там было. Ведь кассет с насилием не было. Точнее, были, но там не мелькали лица. А Грег точно снимал и лица, чтобы шантажировать этих насильников и иметь над ними власть. Я точно знаю об этом и лично их видел. Грег показывал мне, что есть такие записи. Но в коробках их не было, как и не было конкретных имён. Грег записывал их, он вёл журналы учёта должников. Всегда. Но ничего нет. Только то, что я и так знаю. И везде, где хранились важные данные, был Лонни. Он легко мог переманить на свою сторону ребят, угрожать им или же даже шантажировать. Он глава охраны, у него огромная власть. У него была возможность.

— Но остался ты, — Лонни поворачивается и смотрит мне в глаза. — За тобой тоже придут, и тогда я прослежу за тобой. Я спасу Доминика и брошу тебя там.

— Мило. Я всегда знал, что ты от меня без ума, — улыбаюсь ему. — Но почему ты так меня любишь, Лонни?

— Почему? Из-за тебя вся эта хрень началась. Я, вообще, не понимаю, почему им нужен ты. Да что в тебе такого? Ничего. Ты тупой задрот, вот ты кто. Ты не представляешь никакой ценности. Ты псих, — с ненавистью выплёвывает он. — И я буду рад тебя там оставить. Скажу, что не успел. Ты мешаешь всем, придурок. Ты проблема, и я её решу.

— То есть ты прямо и открыто заявляешь мне в лицо, что собираешься убить меня? — прищуриваюсь я. — Твоего младшего босса. Заметь, я тебе не угрожаю. А ты мне угрожаешь. Уверен, что хочешь это сделать?

— Да мне насрать, кто ты такой. Ты для меня никто. У меня один босс, ты украл это место. Доминик уже жалеет, что отдал тебе его. Всё из-за тебя, свали с пути, — он толкает меня в сторону.

Вот оно что. Лонни хотел стать младшим боссом. У него явно личная неприязнь ко мне. Открытая. И это интересно, потому что насколько я могу судить и помнить, он всегда держал со мной дистанцию. Почему? Из-за Доминика? Или есть ещё кое-что?

— Лонни, — зову его.

Он замирает и оборачивается.

— Чего тебе? — фыркает он.

— Передавай привет Павлу. И скажи ему, что я очень обижен, потому что я до сих пор не приглашён на вечеринку, — ухмыляюсь я.

— Ты ёбнулся, что ли? Это ты общаешься с этим жалким мудаком, а не я. Надеюсь, что тебя скоро заберут. Ублюдок, — шипит он и, хлопнув дверью, выходит из дома.

Достаю мобильный и набираю номер, направляясь в спальню Раэлии.

— Привет как твои дела? — весело спрашиваю.

— Ты двинулся, что ли? Мы с тобой общались пару часов назад, — недовольно бубнит Деклан.

— Я соскучился. Что? Я не могу соскучиться по тебе? Знаешь, я один дома. Так почему бы нам не устроить вечеринку? Родители ушли, — добираюсь до спальни и плотно закрываю дверь.

— Михаил, ты…

— Слушай меня. Мы следим за Лонни. Он крыса.

— Нет, ты явно рехнулся. Лонни не крыса. Он…

— Деклан, чёрт возьми, доверься мне, ладно? Лонни выедет из дома, когда подчистит всё за собой. Это примерно через двадцать-тридцать минут. Кто-то из твоих, а лучше ты сам следи за ним. Он приведёт тебя именно туда, где держат остальных. Если я ошибаюсь, то вылижу его подошвы.

Фу, даже сама мысль омерзительна.

Но я знаю, что не ошибаюсь. Раэлия ему доверяла. Она и не защищалась, потому что он пришёл за ней. Именно он. Раэлия знала, что крыса — это кто-то из наших. А она не шибко общительная, да и не сближается с людьми. Но Лонни был частью семьи. Доминик говорил, что сколько бы он ни избавлялся от крыс, всё равно кто-то сливает информацию о нём. Лонни. Раэлия не защищалась, так как была уверена, что Лонни не мог их предать. Но это был он, и только он. Да и история с потерей сознания притянута за уши. Его просто положили отдыхать за диваном? Серьёзно? Не верю. Зная, на что был способен Грег, и зная, что эти люди действуют по его сценариям, они бы не оставили его в живых или забрали с собой. Но уж точно не бросили бы прикорнуть за диваном.

— Ладно. Я поеду за ним. Надеюсь, что тебе понравится жрать его подошвы, — фыркает Деклан.

— Мне и не придётся.

Сбрасываю звонок и сажусь на кровать Раэлии. Теперь мне остаётся лишь ждать и освободить путь к себе. Направляюсь в кабинет Доминика, в котором Раэлия бросила следить за отцом. Жаль, что я так не умею. Я бы проследил за Лонни. Но если что, то могут проследить за мной. Точно. Я ищу нечто такое, что поможет Деклану в поиске всех Лопесов. А также звоню в лабораторию, чтобы узнать, есть ли хоть что-нибудь, что помогло бы не подпасть под влияние сыворотки. Нет. Ничего нет. Только если отключиться, и всё.

Открыв путь к себе и убрав всю охрану с периметра, сажусь в гостиной и жду. Мне на телефон приходит сообщение, затем ещё одно и ещё одно. Это фотографии. Я открываю их. Роко, Дрон, Доминик, Лейк, Раэлия и папа. Боже мой, они забрали моего отца! Вот куда он делся. Ну, прекрасно. Просто прекрасно.

«Время пришло», — гласит сообщение.

«Пф-ф, ну я как бы и не против. Я сижу в гостиной на первом этаже, или мне нужно ещё самому ехать? Не хочу», — отвечаю я.

Все эти загадки и таинственность манера Грега. Бесит.

Я сижу так довольно долго, и мне становится безумно скучно. Я бы предпочёл лечь спать, но нельзя, ведь я же будущий заложник, и нужно спасти всех. Я не боюсь того, что меня ждёт. И знаю, что они будут использовать сыворотки против нас. Растягивать нашу смерть. Но должна быть цель. Какая у них цель, я до сих пор не понимаю. Ну, убить всех, это ладно. Для этого они могли заказать киллеров, и всё. Да мы даже не прятались, нас могли убить одним выстрелом. Но они этого не сделали, значит, мы все нужны им живыми. Временно. А что ещё? Какая конечная цель? Нет, это точно не порабощение мира. Это глобальная цель. Но Грег учил меня, что при любом нападении на кого-то или, вообще, любом поступке, нужно иметь цель, к которой идёшь. Если это убить, то проще некуда. Грег же оставлял людей в живых, чтобы чего-то от них добиться. Это или правда о чём-то, или информация, которая ему нужна, или шантаж. Так какова их конечная цель? Какова основная цель в похищении всех, в том числе и моего отца? Они явно будут давить на меня, но зачем? Павел знает не меньше, чем я. И сказать откровенно, я уже стар для подобных развлечений. Поэтому что-то не сходится. Где-то я упустил звено, которое соединяет все поступки этих людей.

Мобильный звонит, и я перевожу на него взгляд.

— Да, Деклан. Ты хорошо повеселился? — хмыкаю я.

— Нормально. Я потерял его. Точнее, специально упустил.

— Хм, и зачем?

— Потому что он спустился в канализацию. Если бы я пошёл за ним, то он бы меня засёк. Вероятно, он меня засёк, поэтому так и поступил.

— То есть жрать подошвы я не буду? — довольно тяну я.

— Нет, видимо, нет. Не могу поверить в то, что Лонни предатель. Почему? Доминик же так любил его, заботился о нём. Может быть, он играет роль предателя? Может быть, хотя бы так он пытается спасти их?

— Не хочу разбить твоё сердце, Деклан, но это не так. Это злость и обида. Причём не только на нашего старого кролика, но и на остальных. Это попытка показать, что его недооценили, и он тоже чего-то стоит на самом деле. Это длится долгие годы, Деклан. И я даже не удивлюсь, что его подослал к Доминику Грег, когда они были ещё молодыми. Он мог. Грег всегда думал наперёд.

— Чёрт. И что делать?

— Люби меня, — ухмыляюсь я.

— Ты двинулся, что ли? Что делать, я тебя спрашиваю. Как вычислить теперь место?

— Я и говорю тебе: люби меня. Ты что, никогда не любил?

— Господи, Мика, ты несёшь бред какой-то. На кой хрен мне любить тебя, я натурал, блять.

— Чёрт, почему ты такой тупой? Включи мозги, Деклан. Люби меня, я замечательный. Будь моим сталкером, мне это нравится. Это меня возбуждает.

— Сам ты тупой. Ты говоришь, как мудак, и я должен… о-о-о, я понял. Следить за тобой. Я понял! — радостно выкрикивает Деклан.

Закатываю глаза и бью себя ладонью по лбу. Это самый ужасный компаньон в таком деле.

— Именно. Люби меня отчаянно и до смерти. Встретимся в другом мире, Деклан. Береги себя, — сбрасываю звонок и оглядываю тёмную гостиную.

— Боже, почему вы такие медлительные? Я уже устал. Хочу спать. Хочу есть. И я хочу посрать. Но я не могу, потому что меня воспитали правильно. Я жду гостей, — издаю стон и скатываюсь ниже в кресле. Бесит.

К концу ещё одного часа я уже свисаю вниз головой с кресла и надуваю пузыри из своих слюней. Я устал ждать. Это невыносимо. Поэтому иду наверх, чтобы взять в комнате Раэлии книгу или покопаться в её вещах, или заняться ещё чем-то, но не заснуть. Я очень хочу спать и есть. Но если я поем, то захочу спать. Нельзя. Если я усну, то упущу такую классную возможность узнать, кто же за мной пришёл. А также я бы хотел контролировать хоть что-то в своём похищении.

— Боже, ты такой тупой, — раздаётся раздражённый голос, когда я вхожу в спальню.

Щёлкаю выключателем, включая свет, и нахожу Павла, развалившегося на кровати Раэлии.

— Я жду тебя уже полтора часа. Какой хренью ты маялся? — возмущаясь, он встаёт и тычет в меня пальцем.

— Ты мог бы помычать, чтобы я понял, что ты здесь. Откуда я мог знать? Я страдал хернёй внизу. Я же гостей ждал, — защищаюсь я.

Павел закатывает глаза и качает головой.

— Так что ты здесь делаешь? Часто это делаешь? Ты пришёл за мной? Наконец-то, меня пригласят на вечеринку?

Брат смотрит на меня, как на помешанного.

— Видишь? — показываю на себя пальцем. — Вот что делает со мной ожидание, я психую.

— Ты никогда не мог сидеть спокойно на заднице, Михаил, — цокает он.

— А ты постоянно причинял себе вред, когда пытался забраться на стены, но я же тебя не сужу. Так ты за мной или нет?

— Нет, — отрицательно качает головой Павел.

— Тогда зачем ты здесь? Ты же не можешь сюда приходить. Ты же их сучка, — усмехнувшись, сажусь на кровать.

— Забери слова обратно, — требует он и обиженно пинает меня по ногам.

— Не-а. Сучка. Сучка. Сучка, — смеюсь я.

— Да пошёл ты. Я взрослый и не буду играть в это дерьмо с тобой, — супится он и складывает руки на груди.

— Сучка, — тяну я.

Павел дёргается в мою сторону, а я быстро перекатываюсь на другой край кровати под свой смех.

— Тебе хана, Михаил!

— Ты всегда только обещаешь и ни разу меня не поймал. Ты ведь постоянно терялся, а потом обижался на стены за то, что они помешали тебе пройти сквозь них. Так что, я всё равно выиграю, — улыбаясь, довольно выпячиваю грудь.

— Боже, ты уже старый мудак, а всё туда же. Господи, — Павел издаёт стон и садится на кровать.

Подбираюсь к нему ближе и даю затрещину.

— Ненавижу тебя! — орёт он, нападая на меня.

С грохотом и хохотом мы падаем на пол и начинаем по нему кататься, как полные придурки, то есть как в детстве. Чтобы как-то отвлечь Павла от страха в прошлом, я всегда его дразнил, заставляя гоняться за мной, потом драться, а затем мы просто лежали рядом и смотрели в потолок, как и сейчас.

— Мне этого не хватало, — шёпотом признаётся Павел, тяжело дыша.

— Знаешь, мне тоже. За все эти годы я не позволял себе никакого веселья. Мне было стыдно за то, что я живой. Я рад, что ты вернулся, — поворачиваю голову к нему и вижу его грустную улыбку.

— Скажи, как они там? Как моя семья? — прошу его.

— Нормально. Они крепкие орешки. Один Дрон чего стоит. Он убил двоих, пока его тащили. Убил своими грёбаными кулаками. Он охренеть какой сильный. А Роко? Он просто псих, если тронуть его мужа. Доминик так, вообще, мрачная туча ненависти и угроз, а его девчонка болтает без умолку. За ними весело наблюдать на самом деле.

— Они такие, — улыбаюсь я, гордясь, что никто из них не сдался.

Они борются. Они семья.

— А мой отец? Он тоже там?

— Да. И он уже получил до хрена обвинений в свой адрес от всех. Он бесит всех, к слову. Меня тоже. Я ненавижу его.

— Но ты же променял свою жизнь и на его тоже, — хмурюсь я.

— Ты прав, — Павел садится на полу, как и я. — Потому что ты никогда бы меня не простил, если бы я не попытался, хотя бы сделать вид, что он мне важен.

— Павел, — кладу ладонь на его светлые волосы и взъерошиваю их.

— Мне страшно, Михаил, — шепчет он, подняв на меня полные боли глаза. — Мне очень страшно.

— Эй, — придвигаюсь к нему ближе и прижимаюсь к его виску своим. — Мы справимся. Мы выиграем, Павел. Помнишь, мы с тобой говорили об этом? Сейчас это лишь период жизни, и он проходит. Завтра будет другой день и другие проблемы. А мы будем живы, чтобы увидеть их.

— Но я не хочу видеть это «завтра». Мне оно не нужно. Потому что завтра ты уже никогда меня не простишь.

Я внимательно смотрю на него.

— Павел, что происходит? Всех ведь собрали не просто так, да? У них есть цель, и что это за цель? Кто это делает? Кто завербовал тебя, и почему ты так легко сдался? — хмурюсь я.

— Не могу тебе рассказать, уж лучше завтра, — качает он головой.

— Мне нужно знать сейчас. Павел, против кого мы дерёмся? Кто наш враг? Ты его видел?

Он кивает, но не смотрит на меня. Я насильно поднимаю его голову к себе, вглядываясь в глаза.

— Павел, ты же не такой. Мы с тобой никогда не хотели причинять боль невинным людям. Лейк точно невинна. Она беременна, внутри неё невинный ребёнок. Раэлия ничего тебе не сделала, как и Доминик, как и Роко с Дроном. Они никого не трогали. Они хотели просто жить и тоже прошли очень много плохого, Павел. Они пережили насилие, похищения, избиения, изнасилования. Все они прошли через это. Каждый. Они не заслужили умереть там, Павел. Они же как мы с тобой тоже в ловушке.

— Знаю. Я знаю о них всё. Добрался до записей ваших разговоров, — тихо отвечает он. — Я видел тебя, как Мигеля. Ты был таким противным. Гадость. Сейчас ты настоящий, а тогда был просто… странным дебилом. И другие… я знаю. Но мы отвечаем за грехи наших родителей.

— Так говорил Грег. Но ты не должен отвечать за его грехи. Это его грехи, Павел, а не твои и не мои. Он заставлял нас убивать. Заставлял смотреть. Тогда у нас не было выбора, но у нас есть выбор сейчас. Мы выросли, Павел, и имеем право защищаться. Если ты не хочешь делать то, что тебе говорят, то не делай, мы справимся, — уверяю его.

Его глаза увлажняются, и по щеке скатывается слеза, которую я вытираю пальцем.

— Ты и я, как раньше. У тебя есть семья, Павел. На самом деле у тебя даже есть выбор из семей. Поверь мне, Доминик примет тебя к нам, как и мама. Только подумай, у тебя есть мама, два брата и сестра. Есть племянница. Есть друзья, Павел. Раэлия потрясающий друг. Она убьёт за своих друзей. Доминик иногда очень сварливый, но это возраст. Лейк потрясающе печёт и всегда разряжает обстановку. Роко иногда двинутый, но с ним приятно разговаривать. Дрон заботливый и добрый. Посмотри, сколько людей ждут тебя, как и я, Павел.

Он совсем расклеивается. По его щекам текут слёзы, и он, рыдает, утыкаясь мне в плечо.

— Он говорил, что ты ненавидишь меня, поэтому меня бросили в приюте.

— Это не так. Я не знал, Павел. Я же не знал. Я бы никогда тебя не отдал. Ты часть семьи.

— Ты не пришёл за мной, и я… я… думал, что ты меня бросил. В приюте не было плохо, я был даже рад. Но я так сильно обижался на тебя. Я сильно обижался, Михаил. И я планировал вырасти и дать тебе под зад, или подбросить жуков тебе в кровать.

— Ненавижу их, — меня передёргивает.

— Я знаю. Поэтому и хотел так отомстить. Но потом… потом всё разрушилось снова. Он говорил и говорил мне, что я никому не нужен. Я ничтожество для вас всех. А ты счастлив. Ты со своей семьёй, а я стал лишним. Я наблюдал за тобой иногда, и ты никогда не вспоминал обо мне. Никогда. А я… ждал и ждал, когда ты обернёшься и увидишь меня. Но ты никогда не видел. Никогда. Я даже сталкивался с тобой специально, но ты словно смотрел сквозь меня, вежливо улыбаясь мне.

— Что? Я не помню такого.

— Конечно, ты не помнишь. Ты меня не помнил, вообще. А потом я сдался. Я понял, что не нужен тебе, и решил, что верну тебя другим способом. Силой. Угрозами. Требованиями. Условиями. Тогда я и совершил ошибку. Я ему поверил. Поверил, что ты больше никогда не захочешь быть моим братом.

— Павел, — обхватываю его мокрое лицо и поднимаю. — Скажи мне, кто он? Кто этот человек, который настроил тебя против меня? Кто это сделал? Мой отец? Кто он?

— Я не могу, — он мотает головой и вырывается из моей хватки. Подскочив на ноги, Павел вытирает лицо рукавом кофты.

— Почему? Это же поможет мне понять, как действовать дальше, Павел, — говорю я, поднимаясь на ноги. — Павел, пожалуйста.

— Я не могу! — выкрикивает он.

— Почему? Назови мне имя. Просто имя. Ты же знаешь его. Почему ты не хочешь, чтобы я спас свою семью, Павел? Они мне дороги! — возмущаюсь я, сжимая кулак.

— Я не могу, — тише повторяет он. — Я не могу. Ты меня возненавидишь. Ты поймёшь, что я такой же, как мой отец.

— Это не так. Я знаю тебя и знаю, что ни ты, ни я не похожи на него. Он чудовище, Павел. Грег всегда был психом и насильником. Он был ублюдком. Я не буду тебя ненавидеть, обещаю тебе. Но помоги мне, Павел. Помоги мне, вернуть свою семью домой. Свою женщину. Я люблю Раэлию, Павел. Я её очень люблю. Я люблю их всех. Каждого. Помоги мне, пожалуйста, брат, помоги мне, — умоляя, хватаю его за руку и сжимаю его прохладные пальцы в своих.

— Помоги, — шепчу я. — Павел, помоги мне понять, кто мой враг. Помоги. Ты можешь довериться мне. Я никогда не предавал тебя. Прошу, Павел, ты же понимаешь, что я понятия не имел, что ты жив, а потом просто неосознанно подавил эти болезненные воспоминания. Я был ребёнком, как и ты. И мне очень жаль, Павел. Мне очень, очень жаль, что я потерял тебя. Но у нас есть шанс. У тебя есть шанс. Давай вместе, а? Ты и я. Мы справимся с ними. Только вместе, как раньше. Павел. Кто он? Назови мне имя.

Павел сглатывает и с опаской смотрит на меня.

— Ты мне дорог. Не дай мне потерять тебя снова, Павел. Пожалуйста, позволь старшему брату позаботиться о тебе. Павел, — вглядываюсь в его глаза, надавив в последний раз.

— Грег, — выдыхает он.

— Прости? — недоумённо переспрашиваю его.

— Это Грег, Михаил. Он это Грег. Григорий Фролов. Он не мёртв. Он жив, и всё это время был жив, — быстро шепчет Павел.

— Нет, — я мотаю головой и отпускаю его. — Нет. Он умер, Павел. Это не он. Он мёртв. Это другой…

— Думаешь, я не узнаю своего отца, Михаил? — рявкает он. — Это он. Грег подстроил свою смерть. Ему помогли сбежать именно те, кого он держал за яйца. Многие понимали, что если он откроет рот, или же его убьют, то все тайны вскроются. Они не хотели так рисковать и подстроили взрыв в машине, в которой якобы он ехал. В ней его не было. Он ранее пересел в другую машину. А в машине, которая взорвалась, находились похожие на него люди. Экспертиза была фальсифицирована. Грег жив, Михаил. И он ждёт тебя.

В шоке смотрю на Павла. В моей голове это просто не укладывается. Абсолютно не укладывается.

— Меня забрали из приюта и вернули ему. Под его руководство. Я думал, что сойду с ума, а тебя не было рядом. Ты меня бросил.

— Я… я не бросал. Я… господи, — запускаю руку в волосы.

— Вот. Теперь ты меня ненавидишь, да? Ты вынудил меня сказать, и теперь…

— Нет! — выкрикиваю я. — Я тебя не ненавижу. Я… скажи мне, ты мог сбежать? Ты мог хотя бы как-то противостоять взрослому мужчине-психу?

— Он держал меня, как и раньше, в доме. На мне были датчики слежения и три браслета. Я пытался сбежать, и у меня остановилось сердце от разряда тока. Меня едва спасли, отсюда проблемы с сердцем.

— Боже! Боже мой! — тру лицо руками, чтобы как-то справиться с паникой внутри себя.

Грег жив. Этот мудак жив, и он пришёл за нами. Теперь я понимаю, зачем им нужен мой отец. Я понимаю, почему такая необходимость убить Лопесов. Грег возвращает себе власть и параллельно собирается мстить каждому, кто его бросил.

— Чего он хочет? — сдавленно спрашиваю Павла.

— Тебя. Как всегда, тебя, — усмехается он. — Грег до сих пор свихнут на желании обладать тобой, и он зол, Михаил. Ты не выполнил условия сделки. Ты бросил его и забыл, что принадлежишь ему. Ну и забрать то, что не отдал ему Доминик, когда он потребовал. Он давно это планировал. Сначала мы затаились, затем лет через десять уже начали выходить на улицу и показываться людям. Мы жили в Европе, вернулись в Америку около четырёх лет назад и начали наблюдать за тобой. Грег собирался к тебе прийти, но постоянно откладывал, пока не появилась девчонка Лопесов. Тогда он разозлился и начал действовать. За тобой никто не придёт, Михаил. Ты должен сам прийти к нему.

— Добровольно, — шепчу я. — Показать ему, что я готов к будущему. Это одно из условий, которому он следовал. Прийти добровольно. Убить для него добровольно. Быть его добровольно. И неважно, что это всё было шантажом. Ему важен антураж и игра. Эмоции.

— Именно, — кивает Павел. — Утром ты получишь загадки, которые тебе нужно будет разгадать. Они приведут тебя к месту, где все тебя ждут, как и он. Там никто тебя не найдёт, Михаил, потому что любой сигнал внизу глушится. Основная часть находится под землёй, поэтому… оттуда не выбраться.

— Это не так, — я дёргаю головой. — Мы выберемся. И я не собираюсь ждать, когда меня соизволят пригласить. Я пойду сам, и ты мне покажешь дорогу, Павел. Веди меня к нему. Я готов. Я хочу встретиться с Грегом.

— Михаил, это…

— Ему понравится. Я знаю его. Он любит, когда нарушают его планы, точнее, когда нарушают так, чтобы возвысить его и продемонстрировать любовь к нему. Вспомни, я всегда шёл мириться первым, даже когда он запрещал нам выходить из спальни. И Грег был рад. Это то, что он хочет. Это то, что его возбуждает.

— Ты не понимаешь, Михаил. Грег стал хуже. В разы хуже. Он жесток и зол. Он будет мстить.

— Я знаю. Как раз я знаю, чего он хочет. Грег собирается восстановить своё раненое эго. И я помогу ему. Веди, Павел. Покажи мне дорогу к Грегу.

— Михаил, — качает головой Павел. — Я пришёл к тебе, чтобы помочь тебе сбежать отсюда, а не вести к нему.

— Я не собираюсь убегать. Никогда. Это должно решиться раз и навсегда. И я выбираю время. Это сейчас. Я не брошу ни тебя, ни свою семью там. Нет. Делай со мной то, что должен, Павел. И отведи меня к нему. Давай, — подхожу к нему вплотную. — Я знаю, что у тебя припасено в кармане, Павел. Ты думал, что если я не соглашусь бежать, ты усыпишь меня и всё равно спрячешь. Спасибо тебе, но я не брошу вас. Нет. Поэтому не подставляй себя, и мы идём за своей семьёй, Павел. Мы будем бороться.

— Он убьёт их твоими руками, Михаил. Я не могу позволить этому случиться, — шепчет Павел.

— Мы справимся. Ты мой брат. Мы едины. Мы Фроловы, лучшая её часть. И пришло время, Павел, показать, кто мы такие. Я верю тебе. И я не откажусь от тебя, что бы ты ни сделал. Оберегай себя и не дай себя убить, хорошо? Ты мне очень дорог. Не дай мне потерять тебя. А я постараюсь спасти остальных. Я смогу. Даже если придётся умереть, я вытащу их. Не бросай меня сейчас, Павел. Не бросай, потому что мы должны выиграть в этот раз. Это наши жизни. Наше будущее. Мы обязаны убить его любым способом, даже если это означает убить себя. Поэтому давай, — наклоняю голову, открывая ему шею. — Давай сделай это. Веди меня к нему.

— Я не смогу тебе там помочь, Михаил.

— Знаю, но никогда, запомни, никогда я не изменю своих чувств к тебе. Никогда. Я знаю тебя. И знаю, какой ты, Павел. Никто не испортит о тебе моё мнение. Никто. Даже если ты сделаешь плохое, я буду любить тебя. Всегда. Давай.

Павел достаёт шприц и тяжело вздыхает.

— Тогда встретимся в другой жизни, да? — произносит он.

Его губы дрожат, когда он прокалывает кожу моей шеи и надавливает на поршень шприца.

— Нет, братишка, в этой. Это наша жизнь. И мы её выиграем, — отвечаю и улыбаюсь ему, подбадривая его.

Не знаю, с чем столкнусь дальше. Но я знаю, что был счастлив, когда собирался встретиться со своим личным адом. Я буду помнить, что у меня есть, и за что я борюсь. Мне не страшно идти туда. Там меня ждёт семья. И я буду с ними.