Твои условия

Глава 8

Раэлия

Когда я была маленькой, то, конечно же, из моих глаз текли слёзы. И все просто улыбались и говорили: «Ну, она же девочка». Годы спустя люди считают так же. Хотя я давно не плачу по пустякам, так как для меня это проявление ужасной слабости. Я не плакала, когда меня похитили, и не буду плакать, когда снова кто-то придёт за мной. Я не собираюсь умолять и падать на колени. А я видела, как мужчины рыдают от страха, как их штаны намокают, и они стонут, молятся и снова рыдают, размазывая по лицу сопли. И после этого ещё говорят, что девочки слабые. Нет, по крайней мере, не я. Но бывают моменты, когда твоя слабость должна стать силой, так как в тебе нуждаются. И это один из таких дней.

— Привет, жениху номер один, — я с улыбкой на лице вхожу в комнату ожидания Дрона, и он поворачивается ко мне. Я с восторгом смотрю на его смокинг цвета слоновой кости, голубую бабочку и уложенные голубые волосы. Он затонировал их как раз к этому дню и вкупе с его ясными, голубыми глазами, они дополняют его поистине ангельскую красоту, даже несмотря на мелкие и едва заметные шрамы на гладковыбритом лице.

— Привет, — смущённо улыбается Дрон и дёргает себя за пиджак. — Нормально?

— Идеально, — шепчу я, щёлкая по бутоньерке с голубой орхидеей. — Ты выглядишь просто потрясающе.

— Вау, а ты в платье, — хмыкает он, окидывая меня взглядом.

— Да, пришлось. Потому что два придурка истерили, как сучки, и грозились меня убить, — прыскаю от смеха.

— Эй, это моя свадьба всё же. Давай, без оскорблений и ругани, — Дрон пихает меня в плечо, а я его. Но внезапно улыбка Дрона спадает, и он тяжело вздыхает.

— Что такое? Ты беспокоишься о мнении гостей о том, что вы геи? Дрон, всё в порядке. Папа сотню раз уже уточнил, все в курсе, что вы гей-пара, и они приехали на вашу свадьбу. Цветы тоже расставлены, как было на плане, торт уже ждёт вас, повара готовят, арка…

— Нет, об этом я не беспокоюсь, — Дрон качает головой. — Роко очень тщательно за всем следил.

— Тогда что? Почему ты не рад? Ты не хочешь жениться на нём? — хмурюсь я.

— Безумно хочу. Это всё, чего я хотел бы для себя в жизни. Но… вдруг меня ему не хватит? Вдруг я не смогу сделать его счастливым? Вдруг я облажаюсь, Рэй? — панически шепчет Дрон и снова начинает касаться, как раньше, каждого пальца подушечкой большого.

— Так, послушай меня, — перехватываю его руки и сжимаю в своих. — Всё хорошо. Роко обожает тебя… хм, конечно, я понимаю твои сомнения, особенно после того как он едва не убил тебя. И…

— Нет, — Дрон вырывает свои руки и смеётся. — Нет, дело не в сомнениях и этом случае. Я как раз знаю, почему он так сделал. Я дал ему право это сделать. Я толкнул его в спину, потому что знал, что значило для Роко, когда я выбрал твою сторону. Для него это самое болезненное и страшное чувство. Чувство брошенности. Он ощутил, что я его предал, да и наркотики сказывались. Я не злюсь на него. Роко извиняется по сей день, но… я никогда на него не злился. Просто… боже мой, Рэй, я же остался белым дерьмом и не понимаю, что такой человек, как Роко, нашёл во мне, и почему он хочет связать свою жизнь с моей. И я боюсь облажаться. Боюсь, что его ожидания не оправдаются, и он поймёт, что совершил огромную ошибку в своей жизни, женившись на мне. Понимаешь?

— Не понимаю, — отрицательно качаю головой. — Дрон, Роко был без ума от тебя с первой вашей встречи. Он танцевал вокруг тебя так долго, что казалось, что просто сойдёт с ума от желания хотя бы коснуться тебя. И я тебя обрадую, мы все дерьмо. Неважно, какой цвет кожи у нас. Мы дерьмо и порой поступаем дерьмово. Да, ты облажаешься, и Роко облажается. Но вы переживёте это и пойдёте дальше, научившись на этих ошибках. Роко любит тебя, Дрон. Ты для него всё в этом мире. Он готов был умереть, но жениться на тебе. Так что, вдохни и выдохни, это день твоей свадьбы, Дрон. Получай удовольствие сегодня. Всё будет хорошо.

Дрон закусывает нижнюю губу, напряжённо потирая лоб.

— Ладно, это просто нужно сделать.

— Но если ты сомневаешься…

— Нет! — выкрикивает он. — Нет. Я не сомневаюсь в том, что делаю. Нет.

— Тогда ты в порядке. Повтори свои свадебные клятвы, и за тобой придут через пять минут. Я проверю Роко, идёт? — потираю его плечо, и он кивает.

— Я…

Дверь открывается позади нас, и в комнату заглядывает Лейк.

— Боже мой, Дрон! Ты великолепен! — взвизгивает она, подхватив длинные юбки голубого платья в тон бабочке Дрона.

— Спасибо, ты тоже. Как себя чувствуешь? — интересуется он.

— Нормально… ну, ещё боюсь, и это всё так странно. Но мы нормально. Доминик, наконец-то, перестал обижаться на меня за то, что я хотела сделать. И, вероятно, мне ещё стыдно. Но мы в порядке, — она с улыбкой на лице кладёт ладонь на свой живот.

— Побудешь с ним, я схожу к Роко?

— Ага, — кивает Лейк.

Я направляюсь к двери, когда Лейк окликает меня.

— Чего? — недовольно поворачиваюсь к ней.

— Ты в платье, и это так мило, — она расплывается в улыбке.

— Боже, Лейк, тебе повезло, что ты беременна, иначе я бы тебе врезала, — фыркнув, выхожу из комнаты и направляюсь по коридору.

Дверь напротив открывается, и я замираю. Я не могу вздохнуть, когда смотрю на мужчину в смокинге цвета слоновой кости. Он что-то говорит и смеётся, а затем быстро закрывает за собой дверь. Ещё хихикая, он направляется вперёд и останавливается.

— Матерь Божья, Раэлия, если до этого момента я ещё сомневался в том, что ты будешь идеально смотреться в свадебном платье, то сейчас у меня нет никаких сомнений. Поженимся? — с игривой улыбкой Михаил подходит ко мне и обхватывает меня за талию.

— У тебя брачная лихорадка, или тебе ещё плохо после мальчишника? — смеюсь, шлёпая его ладонью по груди.

— У меня лихорадка иного рода, — он прижимается ко мне бёдрами, и я задерживаю дыхание. — Видишь, я уже твёрдый. Тебе стоит почаще носить такие платья.

Красноречиво показав на мой вырез на груди, он облизывает губы.

— Потом. Идёт? Как там Роко?

— Психует. Как Дрон?

— Психует.

— Эти геи такие чувствительные, да?

— Безумно. Я шла к Роко. А ты?

— Выпить.

— Михаил!

— Ладно, я шёл проследить, чтобы Дрон не сбежал. Роко психует, сказал же. Угомони его, — шлёпнув меня по ягодице, Михаил направляется к комнате Дрона.

Закатив глаза, вхожу в комнату Роко. Брат сразу же поворачивается ко мне, и я улыбаюсь. Он шикарно выглядит. Идентичный крой смокинга, как у Дрона, но цвет нежно-голубой и светлая бабочка.

— Ты помылся, тебе идёт, — смеюсь я. — Надо же, под слоем грязи скрывался такой красавчик. А нужно было всего лишь женить тебя, чтобы, наконец-то, увидеть всё это великолепие.

— Пошла ты, — фыркает Роко. — Дрон там?

— Боже, да. Вы реально слишком психуете. Вы оба на месте. Через несколько минут мы все пойдём в сад, и там тоже всё идеально. У нас вчера была репетиция, мы всё помним.

— Ладно, — Роко делает глубокий вдох, но всё же покусывает нижнюю губу.

— Роко, ну ты чего? Это же день твоей свадьбы. Хотя бы один раз в жизни прекрати нагнетать, а?

— Я не нагнетаю. Просто… боюсь, что Дрон поймёт в любой момент, насколько я жалкий, и бросит меня.

— Он не бросит. Дрон ждёт тебя. И он будет всегда тебя ждать. Но если ты не готов…

— Я готовился к этому всю свою жизнь, — рявкает он.

Вскидываю руки, чтобы успокоить его.

— Тогда что? Что тебя так беспокоит? Дрон тебя любит. Он любит тебя даже больше, чем вся твоя семья. Он твоё будущее.

— Вероятно, — мрачно шепчет Роко.

— Эй, — я бью его ладонью по плечу, — прекрати это. Мы справимся. Мы уничтожим последователей Грега, но это не то, о чём ты должен думать, ясно? Это день твоей свадьбы, и ты этого хотел. Боже, да ты готов был умереть за эту возможность. Так наслаждайся.

— Я хотел просто умереть женатым на человеке, которого люблю всем своим сердцем, — едва слышно отвечает он.

— Роко? — в шоке смотрю на него. — Ты…

— Рэй, я не питаю иллюзий по поводу нашего будущего. Вероятно, меня убьют или Дрона, или тебя, или Михаила. Любой из нас может умереть. Но я умру женатым. Я умру, исполнив свою мечту. Понимаешь? Да, этот день для меня самый важный в жизни. И я дойду до конца. Я буду умирать, зная, что был счастлив.

— Роко, — я печально касаюсь его щеки, — ты будешь жив. Ты…

— Или нет, это неважно после сегодняшнего дня. Понимаешь, Рэй? Когда рядом с тобой тот, без которого ты не хочешь жить и добровольно умираешь, то это именно та самая причина, чтобы наплевать на все запреты, страхи и на всю опасность и урвать крупицу этого счастья. Ничто не стоит вот этого дня, вот этого волнения и этой радости. Даже психовать приятно, знаешь? Реально это так. Потому что мечта исполнится. Потому что я буду женатым человеком по собственному желанию. Я выбрал сам. Я полюбил сам. Это то, ради чего, вообще, стоит жить, а я не убегать. Поэтому не беги, Рэй. Хватит. Мы бегали так долго, что забыли, насколько важно останавливаться и ощущать весь спектр своих чувств. Запомни это, ладно? Когда меня не будет рядом, помни, что ты не одна. Михаил или Мигель, или как там его ещё назовут, будет рядом. Он будет помнить. И ты помни.

— Роко, — у меня перехватывает дыхание от горечи и боли из-за того, что он готов умереть. Он мой брат. Неважно, что было между нами, Роко всегда останется моим братом. Тем, с кем я всегда чувствовала себя в безопасности, пока не выросла. — Мы отвоюем своё будущее, ясно? Мы сделаем это вместе. Главное, не теряй надежду. И прекрати сейчас прощаться со мной, потому что иначе я надеру тебе зад. Дрон точно обидится на меня, но я сделаю это, если ты не остановишься сам. Остановись. Будь счастлив с тем, кто тебя любит, и кого ты любишь. Сегодня нет другого мира, нет других забот, нет никаких проблем. Сегодня ты женишься, и всё. Только на этом ты должен сконцентрироваться. Расслабься хотя бы сегодня. Не бойся, мы все рядом, и никто не испортит эту свадьбу. Да?

Роко кивает, и я улыбаюсь ему.

— Ты такой придурок, — шепчу я, обхватив его лицо за щёки. — Но я так рада за тебя.

— Сама такая, — хихикнув, Роко обнимает меня.

Я жмурюсь от этого ощущения моего брата рядом. Не знаю, как долго это продлится, ведь он прав. Мы понятия не имеем, сколько нам отведено. И нужно брать от жизни всё, да? Буквально всё. Роко это понял. А когда пойму я? Что ещё должно произойти в моей жизни, чтобы я, к чёрту, рискнула спрыгнуть с обрыва?

— Эй вы двое, уже пора. Раэлия, отпусти жениха, а то Дрон приревнует, — раздаётся смех Розы у меня за спиной, и я передразниваю её, но отпускаю брата.

— Ну что, женим тебя?

— Да, — глубоко вздохнув, он кивает и снова поправляет свой пиджак.

Подмигнув ему, выхожу из комнаты и направляюсь к саду. Роко договорился с одним из наших друзей, Арсеном, чтобы тот предоставил ему сад и ресторан под праздник. Я была удивлена, что Арсен так быстро согласился, и даже отказался от приличной выручки на два дня, пока здесь всё готовили. А также Дрон упоминал, что это для них особое место, хотя я до сих пор не разгадала, как гольф-клуб и отель могли стать чем-то особенным для них. Ну, отель, конечно, понятно, и всё же… наверное, я никогда об этом не узнаю.

Подхожу к ожидающему меня Михаилу и беру из его рук букет, составленный из молочных роз и голубых орхидей. Каждый одет в противоположный цвет того, на чьей стороне будет стоять. Моё платье цвета смокинга Роко голубое и жутко неудобное, так что моя сторона — это Дрон. Михаил в светлом смокинге и голубой бабочке, он на стороне Роко. А также Роза в похожем на моё платье, только бежевого цвета — сторона Роко. Деклан в голубом, сторона Дрона. Лейк выбрала сторону Дрона, а папа сторону Роко, разумеется. Но эти двое будут сидеть на обтянутых бежевыми чехлами стульях в саду, украшенном сегодня огнями, свечами и, конечно же, композициями из цветов. И всё выглядит идеально.

Взяв под руку Михаила, под звуки оркестра, играющего приятную медленную композицию, мы идём по проходу. Гостей не так много, так как новость о свадьбе сообщили совсем недавно. Но я замечаю боссов некоторых семей, и они все расслаблены, что меня радует. Я встаю на сторону Дрона, когда появляются брат и его будущий муж. Все встают с мест и хлопают, улыбаясь им, подходящим к арке рука об руку. Они смотрятся фантастически. Начинается церемония, и я перевожу взгляд на ухмыляющегося Михаила.

— Что? — беззвучно спрашиваю его.

Он поджимает губы, стараясь не расхохотаться.

— Прекрати, — показываю ему головой в сторону Роко и Дрона, читающих свои клятвы.

Михаил подмигивает мне, и я ни черта не могу сконцентрироваться на свадьбе, потому что мой мир сузился до одного-единственного человека, который заигрывает со мной. Мне очень хочется ударить Михаила, чтобы он прекратил быть таким самодовольным, подмигивающим и хотя бы немного стал серьёзнее. Но он уже был серьёзным. Он уже был замкнутым в себе и полностью сдерживал свою личность. И это всё причиняло ему боль. Я помню, как он искал в себе изъяны, но это ведь не так. Поэтому пусть лучше улыбается, чем страдает. Даже если это неприлично в такой ситуации. А если…

— Рэй, кольцо, — вырывает меня из моих мыслей шёпот Дрона.

Перевожу на него взгляд, словно отупев.

— Что?

— Кольцо.

Чёрт.

— Они у него, у меня нет карманов в этом платье, — показываю на Михаила, а он смотрит в сторону. И явно, что одно кольцо он уже отдал Роко, а вот второе специально не показал.

— Отдай Дрону кольцо, — шепчу ему.

— Что? — Михаил хмурится, словно не слышал.

— Кольцо, — сквозь зубы шиплю ему.

— Я не понимаю. Говори громче, — среди гостей раздаются смешки. Боже мой.

— Отдай ему грёбаное кольцо, извращенец ты глухой! — рявкаю на него. Теперь все полноценно смеются, а мне чертовски стыдно. Ну вот, меня нельзя никуда приглашать. Я всё испорчу.

— Ну, так бы сразу и сказала, — Михаил, сдерживая хохот, протягивает Дрону кольцо.

— Придурок, — шиплю ему.

— Раэлия, — грозно произносит отец, сидя в первом ряду.

Я бросаю на него обиженный взгляд.

— Но это он, — показываю на Михаила.

— Чёрт возьми, это свадьба твоего брата, не превращай её в цирк. Замолкни.

Перевожу на Михаила свой убийственный взгляд.

— Тебе пиздец, — беззвучно говорю ему.

Он кашляет в кулак. Боже, как хочется его стукнуть.

— Властью, данной мне, я объявляю вас мужем и мужем. Можете поцеловать друг друга.

Ну, по крайней мере, я увидела конец церемонии. Хотя бы так. Я улыбаюсь, когда Дрон и Роко целуются. Роко что-то шепчет Дрону. И у них глаза сверкают от слёз. О боже, настоящие принцессы.

Все им хлопают, кто-то свистит.

— Поприветствуйте, Роко и Эндрю Лопес!

Крики и поздравления следуют за братом с Дроном, пока они идут по проходу. Я подхожу к Михаилу и бью его букетом по голове.

— За что?

— Ты знаешь, и это ещё не конец, — грожусь я.

— Жду с нетерпением, — ухмыльнувшись, Михаил обнимает меня, и мы идём следом за новоиспечёнными супругами.

Далее нас мучат, делая миллион снимков для фотографий. И в саду, и у плакатов, и в зале ожидания, и снова в саду. Под конец этой чёртовой фотосессии у меня уже рот болит от улыбок.

— На нашей свадьбе этого придурка не будет, — бубню я, направляясь в основной зал, в котором будет проходить банкет.

— Видишь, а ты говорила, что не готова. Ты уже планируешь нашу свадьбу, — улыбается Михаил.

— Это просто к слову пришлось, я не планирую нашу свадьбу, — фыркаю я.

— Планируешь. Признай, что ты представила это.

— Нет.

— А я представил, но всех этих людей не будет. Точка. Никого не будет, только самые близкие. Исключительно самые близкие, и это будет на Гавайях.

— Почему там? — удивляюсь я.

— Потому что второй наряд у тебя будет бикини.

— Придурок, — снова бью его, смеющегося во весь голос, букетом по плечу. — Если мы доживём.

— Раэлия, не порть вечеринку, — кривится Михаил, отодвигая мне стул. Мы сидим за столом с остальными членами нашей семьи. А Роко с Дроном за отдельным столом на возвышении.

— Это факт. И я… всё же в порядке? — обеспокоенно шепчу ему.

— Да, всё в порядке. Всё идёт так, как надо. Павел показал меня, теперь они будут действовать, а мы праздновать свадьбу. Тебе понятно? — спрашивает он, приподнимая мой подбородок двумя пальцами.

Но меня это волнует. Мало того, в голове крутятся слова Роко о смерти, и мне страшно потерять его. Страшно, что, вероятно, это наш последний праздник. Страшно, оттого что кто-то из тех, кого я люблю, пострадает.

— Раэлия, сконцентрируй свой взгляд на мне, — приказывает Михаил. Моргнув, я смотрю в его серьёзные глаза. — Всё в порядке. Здесь полно охраны. Здесь полно очень опасных людей. Павел не дурак. Он не нападёт, иначе ему это дороже выйдет. Ты лишь задумайся, сколько он врагов моментально наживёт. Мы в безопасности. Ты в безопасности.

И мои эмоции от первого раза, когда он это сказал мне, возвращаются теплом внутри. Меня словно окутывает мягким покрывалом, и я могу вздохнуть.

— Лучше?

— Да.

— Вот и отлично, — он легко целует меня в губы и улыбается мне. — Я уже говорил, как ты красива?

— Не именно так, но да. Это всё макияж и платье. Ты тащишься…

— Нет, — он прикладывает палец к моим губам и качает головой. — Я сказал обобщённо. Для меня ты самая красивая женщина в мире. В платье или в кожаных штанах. Я люблю тебя.

У меня всё внутри словно переворачивается моментально. Он, кажется, ещё ни разу этого не говорил с того момента, как вышел из комы. Ни разу вот так, глядя мне в глаза. Он говорил о чувствах, о своих ощущениях, но не эти три слова.

— Поэтому ты пялился на меня во время церемонии, как придурок? — хихикаю я.

— Нет, ты думаешь, что я только тогда понял весь спектр своих чувств к тебе? Нет, Раэлия. Когда ты убивала. Это странно, знаю, но, кажется, я влюбился именно тогда. Или же вспомнил, за что я тебя любил. А пялился я на тебя, потому что мне нравится на тебя пялиться, и буду пялиться на законных основаниях твоего партнёра. Так что смирись, иначе мне придётся…

— Боже, только не трахайтесь за этим столом, здесь же дети, — горячий шёпот Михаила обрывает хихиканье Лейк.

Мы отодвигаемся друг от друга, но в глазах Михаила горит огонь обещания, и я, чёрт возьми, хочу знать каждый звук этого обещания.

— Энзо дома с няней, — фыркаю я.

— Я не про этого ребёнка, — Лейк переводит взгляд на свой живот, а я закатываю глаза.

— Признай, что как только она поняла, что ты с радостью станешь снова папочкой, то вертит тобой, как хочет, — перевожу взгляд на отца.

Он раздражённо поджимает губы и щёлкает пальцами, подзывая официанта.

— Я не верчу им, просто беру от жизни всё, раз у нас будет ребёнок, — пожимает плечами Лейк, бросая в рот оливку. — Я хочу прожить каждый момент, так как не уверена, что я смогу повторить это.

Папа наклоняется к Лейк и быстро что-то шепчет ей на ухо, отчего Лейк радостно взвизгивает и кивает, щипнув его за щёку.

— Ты просто жалкий, — смеюсь я. — Она вертит тобой.

— Отвали, Раэлия, — шипит на меня отец. — Занимайся своими делами.

— Ну, это сложно, так как вы сидите напротив меня, и рука Лейк явно на твоём члене. Мы за столом. Это просто мерзко. Мерзко и точка. Скажи им, — пихаю Михаила в плечо, но он молчит.

— Михаил, — возмущаюсь я.

— Ладно, — он закатывает глаза и показывает на отца. — Ты застегни брюки. А ты, Лейк, найди более уединённое место. Мы здесь едим. Но если вы будете продолжать, то мне станет очень завидно, безумно, и я сделаю нечто очень плохое с твоей дочерью, Доминик, прямо у тебя на глазах. К примеру, я уговорю её снять трусики и брошу ими в тебя, и ты узнаешь, насколько они мокрые.

— Мика, это отвратительно! — возмущается отец, жмурится и мотает головой, но отпихивает от себя руку Лейк и, видимо, действительно застёгивает брюки, судя по его дёрганым движениям под столом.

— Теперь ты знаешь, как я себя чувствую, — смеюсь я.

— Что у вас происходит? — Роза опускается на стул слева от меня, а Деклан справа от Михаила.

— Ничего, обсуждаем церемонию и вашу свадьбу. Удивительно, что вы ещё не убили друг друга, — говорю я.

Роза бросает на меня злой взгляд, а Деклан доволен настолько, что кажется, он сейчас взорвётся.

— А вы меня прикроете, если я убью главу ирландской мафии? — задумчиво спрашивает Роза. — Я придумала уже столько вариантов его убийства, что могу продавать сценарии за приличные деньги.

— Если ты изменишь слово «убить» на «трахнуть», то это будет больше похоже на правду, — усмехается Михаил.

Роза сразу же краснеет.

— Мика, — шипит она.

— Спасибо, хороший человек, — смеётся Деклан и показывает язык Розе, а она ему.

— А тебе вместо того, чтобы имитировать желание насолить ей, следует признать, что она забралась глубже тебе под кожу. И ты хочешь показать ей, что ты не полный придурок, каким кажешься. Вероятно, у тебя есть своя драматичная история о том, как ты потерял любимого человека, и своими поступками пытаешься сначала привязать её, подсадить на себя, а потом открыться. Но было бы намного проще и менее проблематично, если бы вы оба просто признали, что вас влечёт друг к другу. Но вы боитесь в очередной раз потерять веру в любовь, верность и счастье для вас обоих.

За нашим столиком повисает молчание. Я перевожу взгляд с Розы на Деклана, и рты обоих приоткрыты от шока, папа сдерживает хохот, а Лейк, как и я, возбуждённо ждёт продолжения. Но вот Михаил, оставшись безразличным оттого, что бросил просто чёртову бомбу, просит принести ему и мне воды. Я удивлённо приподнимаю брови.

— Не хочу, чтобы в неподходящий момент, когда я буду внутри тебя, ты почувствовала себя плохо, — пожимает плечами он.

— Так, ты перестал мне нравиться, — Деклан указывает на Михаила, вернувшись, видимо, в своё нормальное состояние.

— Мне тоже, — кивает Роза. — Ты не можешь говорить вот такое за столом и уж точно нам.

— Почему же? — ухмыляясь, Михаил откидывается на спинку стула, — Это правда. И я не вижу причин, чтобы подыгрывать вашей имитации ненависти друг к другу. На самом деле это всё уничтожает вас, ведь таким образом вы причиняете друг другу боль, задеваете свои незащищённые раны и делаете лишь хуже. Нет ничего ужасного в том, что вам хочется обоим двигаться дальше и оставить в прошлом свои раны. Это даже очень хорошо для такой ситуации. Но если вы оба мазохисты, то продолжайте в том же духе.

— Я пойду и возьму себе напиток в баре. Ты меня бесишь, Михаил Фролов, — фыркнув, Роза встаёт, и её примеру следует Деклан.

— Согласен. Это было абсолютно невежливо.

И они вместе уходят, делясь своими возмущениями по поводу слов Михаила. Это так весело.

— О-о-о, нет, даже не думай, — говорит отец, когда Михаил переводит на него взгляд. Это тот самый взгляд, который явно не сулит ничего хорошего, а точнее, разбор по косточкам моего отца. И разве это не привычка Мигеля? Он так же делал. Он легко всех читал, чётко указывал на болезненные точки и давил туда, чтобы помочь. Это всегда было в нём.

— Раз ты сегодня такой красноречивый, то, может быть, поговорим о вас? — прищуривается отец, показывая на меня и Михаила.

— Давай, Домми. Хочешь поговорить о нас, я не против. Что ты хочешь знать? Серьёзные ли у меня намерения? Да. Очень. Трахаю ли я твою дочь? Да. Часто. Секс с ней потрясающий. Изменяю ли я? Ты уже знаешь ответ — нет. Хочешь поинтересоваться моими дальнейшими планами? Пожалуйста, я ничего не скрываю. Я собираюсь убить Павла, как и всех последователей Грега, а затем женюсь на твоей дочери. Кольцо у меня уже готово. Далее, я буду трахать её так долго, пока она не забеременеет от меня. Затем ещё и ещё, столько раз, сколько мы захотим. Есть у тебя ещё вопросы ко мне?

Прикрываю глаза, ощущая, как мои щёки горят, а папа таращится на Михаила. Его честность порой обескураживает.

— Кажется, он тебя сделал, засранец, — смеётся Лейк.

— Ну, Домми, давай. Теперь поговорим о тебе?

— Нет.

— Почему же…

— Мика, просто заткнись, идёт? Заткнись и дай мне выпить, а не читай мне нотации о моих страхах и подобном дерьме, — злобно шипит отец.

— У Лейк нет родителей, и кто-то же должен защитить её от тебя. Так что, — Михаил ведёт плечом и окидывает взглядом уже полностью заполненный гостями зал, а затем останавливается на отце. Тот делает большой глоток виски и исподлобья смотрит на Михаила с ярым желанием придушить.

— Это тебя не касается.

— Как я уже и сказал, то меня это касается. Твоя любовница, прости, Лейк, но пока ты именно вот это слово.

— Ничего, я в порядке, — пожимает плечами Лейк.

— Беременна от тебя. Ты хочешь этого ребёнка и далее…

— Боже, ты не отвалишь, да?

— Нет. Я должен знать. Все мы должны знать, так как Лейк некому защитить, но есть мы. Так что я тоже хочу знать о твоих планах.

— Ты портишь мне сюрприз, — шипит отец. — И ты знаешь, о моих планах. Ты там был, когда я рассказал тебе о них.

— Это правда, и я посоветовал тебе, что сделать? Как можно быстрее провернуть это, но ты отложил. А когда ты откладываешь, то начинаешь сомневаться и не делаешь этого. И я точно заметил, с какой грустью Лейк смотрела на церемонию Роко и Дрона, и сколько боли было в её глазах, сколько сомнений в том, что она достаточно хороша для тебя. Ты же знатный кобель. Так что я делаю вывод о причинах её постоянных выдумок для тебя жаркого секса. Её руки в твоих брюках и её напускного веселья, она боится, что если ты не будешь затрахан до смерти, то свалишь. Ты найдёшь кого-то ещё, вот её главный страх — потерять тебя. Она даже готова была отказаться от материнства и убить невинного ребёнка, но быть с тобой. И я считаю, что сегодня как раз тот день, когда ты должен сделать серьёзный шаг вперёд, а не откладывать его.

Напряжение за нашим столиком хоть режь ножом. Оно настолько ощутимо, что я ёжусь. Михаил перегнул палку? Отец едва сдерживается, чтобы не врезать ему. Ярость и гнев сверкают в его глазах, но затем он словно сдаётся и отступает.

— Ненавижу тебя, — шепчет отец, качая головой.

— Говори, — требует Михаил.

— Что происходит? — Лейк испуганно смотрит на отца.

— Я хочу на тебе жениться. Я собираюсь это сделать, но кое-кто мне всё обосрал. Я думал, что сделаю предложение чуть позже, когда мы разберёмся с этим дерьмом Грега, но снова кое-кто влез, и всё мне обосрал. Поэтому я хочу жениться на тебе добровольно. Я люблю тебя, и тебе не нужно всего этого делать, потому что это мне неважно. Мне важно то, как я себя чувствую рядом с тобой, — выпаливает на одном дыхании отец, а затем снова злобно смотрит на Михаила. — И у меня нет кольца, так как оно дома, потому что кое-кто всё же влез и всё обосрал мне.

— Да, я такой, — широко улыбается Михаил, зардевшись от гордости.

— Ты… о, боже мой, — Лейк подскакивает с места. — Я… мне нужно…

Она убегает, а я озадаченно смотрю ей вслед.

— Ну, спасибо, Мика, спасибо за отлично обосранный момент, — отец поднимается в ярости и направляется за Лейк.

— Обращайся, — смеётся Михаил и переводит взгляд на меня. — Так на чём мы с тобой остановились?

— Эм… ты что, специально всё это сделал, чтобы продолжить разговор? — хмурюсь я.

— Точно, — кивает он, придвигая стул ко мне поближе. — Мне не нравится, когда меня обрывают, а я хотел сказать нечто очень умное, но потерял мысль. За это своя цена. И не отрицай, что без них намного тише.

— Ты просто монстр, — качаю головой.

— Именно. И я сейчас…

— Мисс Лопес, время поздравлений, — Михаила снова перебивают, и он смотрит на бедного ведущего так, что тот бледнеет и делает шаг назад. — Я… время поздравлений от семьи.

— Всё в порядке. Давай микрофон, папочка, думаю, сейчас уверяет своим языком свою беременную подружку в том, что он будет отличным мужем, — хмыкнув, я беру микрофон.

Ненавижу внимание, но раздаётся постукивание по бокалу, и на меня направляют луч света.

Господи, только бы не облажаться.

— Эм, ненавижу это дерьмо, — шепчу я в микрофон. Роко прыскает от смеха, а Дрон качает головой, широко улыбаясь. — То есть… типа я ненавижу, что вы заставили меня это сделать. Но я это делаю. Я понятия не имею, что будет дальше, да и это сегодня неважно. Дрон, когда мы впервые встретились, ты был абсолютно другим человеком. Человеком, который нуждался в любви и заботе, но так боялся этого. Ну, и, конечно, я точно заметила твой интерес к моему брату, он меня до сих пор напрягает.

В зале раздаются смешки.

— Но ты вырос рядом с ним. Раскрыл в себе умение принимать любовь к парню, что когда-то приводила тебя в ужас. Никто не смог бы убедить тебя в том, что всё правильно, если это не Роко. Ты всегда меня поддерживал, давал хорошие советы и был моим другом. Но пришло время отдать тебя моему брату, чтобы он полностью захватил твоё внимание, а то без него он становится чересчур психопатом. Ты спасаешь невинные задницы от него, ты герой.

— Рэй, — перекрикивая хохот Дрона, Роко обиженно смотрит на меня.

— Что? Я же права.

— Это моя свадьба. Ты должна вылизывать мою задницу!

— Я оставлю это дело твоему мужу, — кривлюсь я. — Но ты должен знать, что ближе тебя у меня никого не было. Мы были всем миром друг для друга всё наше детство. И я не хотела бы другого брата. Я не хотела бы ничего менять в нашем прошлом, даже ту боль, грязь и те разрушения, через которые мы прошли. Они привели нас сюда, в этот зал, где ты сегодня женился на самом искреннем, добром и отзывчивом парне в мире. Прими это и не борись с той нежностью, которая есть внутри тебя. Береги его, а ты, Дрон, береги моего брата, иначе я тебе надеру зад.

Дрон вскидывает руки, быстро кивая.

— У вас был сложный путь друг к другу, но вы это сделали. Вы это сделали и показали многим из нас, что всё возможно. Что любить не страшно, и любовь бывает разной, но с каждой нужно считаться. И знайте, что у вас есть семья, это мы. Дрон, у тебя есть семья, брат в лице Энзо, и сестра в моём лице, ну и ещё Михаил, который щипает сейчас меня за зад. Прекрати это делать! — бросаю быстрый взгляд на довольного собой Михаила. — В общем, я безумно рада за вас. Наблюдать за вашей историей любви было очень увлекательно, но больше никаких подробностей, идёт? Оставьте всё это за дверями вашего нового дома, вашей новой жизни и вашего счастья. В мире есть завистливые ублюдки, но я знаю, что никто не разрушит вас, пока вы вместе. Я поздравляю вас от всей семьи Лопес, потому что понятия не имею, где наш отец. Нет, я знаю, но это типа мерзко произносить вслух.

Отдаю микрофон, пока зал аплодирует мне. Подхожу к Роко и крепко обнимаю его.

— Будь счастлив, братишка.

— Обещаю.

Перехожу к Дрону и целую его в щёку.

— Добро пожаловать в семью.

— Спасибо, Рэй.

Я отхожу, когда они целуются и объявляют первый танец молодожёнов. Вернувшись на место, даю подзатыльник Михаилу, отчего он едва не давится креветкой.

— За что? — возмущается он. — Я просто ел.

— У меня синяки теперь на заднице будут, — фыркаю я и перехватываю его вилку. Наколов креветку, бросаю её себе в рот.

— Но это же синяки от меня, так что всё в порядке, — пожимает плечами он.

Как раз в этот момент возвращаются за столик отец с зарёванной Лейк, но, по крайней мере, оба довольны.

— Они такие красивые, да? О-о-о, принесли еду. Я такая голодная, — Лейк прямо не знает, куда сейчас потратить свою энергию.

— Так, пришло время разбить эту пару, — отец встаёт и поправляет пиджак. Я озадаченно приподнимаю бровь.

— Да, Раэлия, я хочу потанцевать со своим сыном, потому что он женился. И да, ты поднимаешь свою задницу и идёшь к Дрону, так как у меня стало ещё больше детей.

— Эм, пап, это же типа…

— Ты думаешь, мне не насрать на их мнение? — фыркнув, отец направляется к Роко и Дрону, медленно танцующим под музыку. Закатив глаза, я тоже встаю и забираю Дрона себе. Когда отец и Роко танцуют, то все их поддерживают, и это очень мило. Роко даже, кажется, рыдает. Боже, он такая принцесса сегодня.

— Как ты? — спрашиваю у Дрона.

— Счастлив. Безумно счастлив. Я так боялся, что мы не сможем этого сделать, но всё получилось. Никто нас не убил, — смеётся Дрон.

— Всё будет в порядке. Как насчёт медового месяца?

— После. Мы отложили его на неопределённое время, но Роко отвезёт меня сегодня в дом, который он купил для нас.

— О-о-о, там же есть комната для меня, да?

— Он сказал, что никого туда не пустит. Прости, — улыбается Дрон.

— Вот козлина. Это нечестно, ведь…

— А что насчёт тебя и Михаила? Когда ваша очередь?

— Боже, ты тоже заразился лихорадкой Роко? Нет. Я не готова, не хочу. Мне и так хорошо. Тем более, папочка и Лейк собираются пожениться, — кривлюсь я.

— Да ладно?

— Ага, ты бы знал, что у нас случилось за столом. Михаил…

— Я услышал своё имя, и я здесь, — внезапно раздаётся голос сбоку, и я вздрагиваю. — Дрон, поздравляю, но я забираю у тебя мою женщину обратно. Мне сейчас жизненно необходимы обнимашки.

— Без проблем, — смеётся Дрон. — Развлекайтесь. Пойду к своему мужу. Боже, это так странно звучит, да? Но так мне нравится.

Счастливо улыбаясь, Дрон обходит пары, пока не находит Роко, танцующего с Лейк.

— Иди сюда, — Михаил притягивает меня к себе. Он наклоняется ниже к моему уху и продолжает шёпотом. — Я приревновал. Понимаю, что Дрон гей, но всё же. Мне это не понравилось. Ты меня так же ревнуешь?

— Ты не давал поводов, — легко отвечаю я. — Хотя… Иду мне хотелось убить. Да, думаю, один раз, но и тогда ты не давал поводов, я себя накручивала.

— М-м-м, это приятно, нужно найти эту Иду, кем бы они ни была, — смеётся Михаил.

Я вскидываю голову и злобно хватаю его за лацканы пиджака.

— Только рискни. Ей-богу, Михаил, только рискни это сделать, я тебя кастрирую, клянусь.

— Ещё более возбуждающе. Я хотел эту Иду? — спрашивает он, и в его глазах появляется вспышка озорства.

Да он просто издевается надо мной. Едва вспомнив то, что он был с ней на свидании, и мне насрать на причины, меня начинает просто трясти. А если вспомнить, что она сделала и до сих пор спокойно живёт, то у меня появляется острое желание немедленно убить её.

— Нет. Ты её терпеть не мог, — выпаливаю я.

— Врушка. Значит, меня что-то связывало с этой Идой. Не напомнишь что?

— Нет, — отрезаю я.

— Давай, Раэлия, сделай меня ещё более твёрдым, — Михаил притягивает меня теснее к себе, и я подавляю удивлённый стон от очевидного удовольствия.

— Мы на свадьбе. И мы… танцуем. Ты нормальный?

— Нет, — улыбается он. — Последние дни были слишком напряжёнными, так что мне нужно немного нежности прямо сейчас. Хочешь проветриться?

— Эм… — окидываю взглядом танцующих гостей. — Сейчас?

— Пошли, — Михаил поворачивает меня к себе спиной и упираясь в мои ягодицы своим возбуждённым членом, толкает меня вперёд. Мы маневрируем между гостей, пока не выбираемся в холл, а оттуда он уже, схватив меня за руку, ведёт к лифтам.

— Ты что, снял номер? — шепчу я.

— Я просто украл карточку, — он достаёт из брюк пластиковую карточку, видимо, от всех номеров, и утягивает меня в пустой лифт.

— Боже, ты ненормальный, — смеюсь я.

Михаил прижимает меня к стене и целует меня.

— И тебе это нравится.

— Безумно. Ещё я бы хотела…

Мы выходим из лифта в тот момент, когда звонит мобильный Михаила. Он игнорирует его, впиваясь в мои губы.

— Кто-то очень настойчивый, — бормочу я, запуская руки под его пиджак.

— Да, это я. Так… вот эта, она свободна ещё пару часов, — он подходит к одному из номеров и вставляет ключ-карту.

— Абонент. Вдруг что-то случилось. Ответь, — говорю я.

С измученным стоном Михаил открывает дверь, и я юркаю в номер, а он достаёт мобильный.

— Да, Роко, — фыркает Михаил, обняв меня одной рукой и прижав к себе. — М-м-м, я как бы сейчас занят и не могу прийти.

Кладу ладонь на его пах и сжимаю через ткань твёрдый член. Михаил кусает меня в плечо, а Роко громко возмущается.

— Ну… дай нам десять минут хотя бы… Роко, если я сейчас не кончу, то я кончу тебя. Так тебе понятнее? Мы будем через десять минут. Точка.

Михаил отключает звонок и бросает мобильный на пол.

— Что он хотел?

— Торт.

— У него нет торта?

— Время торта или же он просто нашёл повод не дать нам уединиться, и ему нужны все, а особенно его сестра. Но дело в том, что она мне тоже нужна. Быстрый секс и вернёмся. Согласна?

— Да, — киваю я. — Но дома…

— Всё, что захочешь, Раэлия.

Фыркаю, расстёгивая пуговицу на его брюках. Михаил ловит моё лицо в свои ладони и пристально смотрит мне в глаза.

— Раэлия, я серьёзно, всё что угодно. Мне не стыдно признаться в том, что ты окрутила меня вокруг моего мизинца, и мне это нравится, — шепчет он в мои губы. — Но это не значит, что руковожу всем я.

— Да ты…

Михаил утягивает в меня в жаркий поцелуй, и я забываю, что хотела сказать. Моё тело сразу же отзывается на тепло его тела, прижатое к моему. Я всё же расстёгиваю его брюки и нахожу твёрдый член. Он стонет мне в рот, находя застёжку замка на моей спине. Дёрнув её, он опускает моё платье до груди, а нижнюю часть поднимает.

Михаил падает на колени и скрывается под тканью моего платья. Он спускает мои трусики, и я перешагиваю через них. И я уже готова дойти до кровати или ближайшей стены, когда его губы касаются моего клитора.

— О… боже мой, — шепчу я, стараясь удержать равновесие. У меня кружится голова от того, как быстро и жадно Михаил посасывает мой клитор. Его язык, словно змея, скользит между моих складок, и он входит в меня, а затем снова возвращается к клитору. Моё желание и похоть распаляются ещё сильнее.

— Чёрт… вылезай оттуда… сейчас… — бормочу я, сопротивляясь желанию стонать и двигать бёдрами. Я хочу кончить с ним внутри себя и никак иначе. Мне нужен его твёрдый член именно во мне.

Михаил в последний раз целует меня и выбирается из-под тонкой материи шёлка моего платья. Едва он встаёт, я впиваюсь ему в губы, слизывая свой вкус. Он мешается в нашем рту со вкусом самого Михаила, который я просто обожаю. Мы кружимся по номеру, пока он не опускается на кровать.

— Объезди меня, — шлёпнув меня по ягодице, он откидывается на руки и предлагает себя.

Я забираюсь на его колени, подняв платье, и обхватываю его член ладонью. Медленно пропускаю его внутрь себя, чувствуя, как он растягивает меня. Михаил прикрывает на секунду глаза с низким стоном удовольствия. Опустившись полностью, тяну его к себе за шею и приподнимаюсь.

— Ты такая красивая, — шепчет он, целуя мой подбородок.

— А ты такой твёрдый, — отвечаю я, откидывая назад голову и подставляя шею под его губы.

— И так хорошо пахнешь, это мой запах… знаешь? Всё моё. Буквально всё, и я это помню. Помню, как ты пахнешь, как целуешь меня и как заводишь меня. Помню всё, просто знаю, что это так, и точка. Ты моя, — бормочет он, обхватывая губами мой сосок.

— Да… да, — кивнув, полностью отдаюсь тому, как он наполняет меня.

Кажется, что с ним, в любом из его состояний воспоминаний, я могу заниматься сексом постоянно. Иногда это нежный и медленный секс, иногда это грубый и быстрый, иногда это животный и жёсткий, иногда это что-то большее… как сейчас. Да, это просто недолгое сношение, но в его глазах я вижу большее. Это зависимость друг от друга. Это желание близости и тепла. Это чувство нужности.

Михаил встречает своим горячим дыханием моё, и я теряюсь в этих минутах. То, как он скользит внутри, растягивая меня. То, как он ласкает мою обнажённую спину и прикусывает губу. То, как он любит меня каждым вздохом. Всё это возбуждает сильнее, и время медленных, неторопливых движений уходит на задний план. Я толкаю его в грудь, опрокидывая на спину, и опираюсь о него, яростнее насаживаясь на его член.

Михаил обхватывает мои ягодицы, сжимая их в своих руках, и подаётся тазом вперёд, вырывая из моей груди стон удовольствия. Жар прокатывается по моему телу, требуя и подчиняя своим желаниям двигаться быстро и по-животному безумно. Перевожу взгляд на приоткрытые губы Михаила и наклоняюсь, чтобы поцеловать их. Чтобы вобрать в себя больше его опаляющего дыхание, чтобы укутаться им.

Наше частое дыхание и стоны смешиваются и учащаются, настолько быстро словно желают опередить шлепки плоти о плоть. Михаил переворачивает меня на спину и входит в меня до упора. От силы желания я выгибаю спину, и он обхватывает мой сосок губами, теребя его языком. Я начинаю сходить с ума. Его руки ласкают моё тело. Сжимают. Гладят. Впиваются в кожу. Царапают. Меня утягивает порочный аромат нашей общей страсти.

— Я могу заниматься с тобой любовью вечность, — шепчет Михаил, прикусив мочку моего уха. Он снова меняет ритм, и теперь мягче скользит в меня на полную длину и выходит.

— Я тоже, это так приятно, — зажмурившись, провожу ладонями по его спине полностью обтянутой одеждой. — Но ещё приятнее было бы, если бы ты был голым.

— И я буду… каждую ночь, — он ведёт губами по моему подбородку и снова целует меня. Наши языки сплетаются, заставляя меня застонать в его рот.

— Но сейчас придётся кончить быстро, Раэлия. Роко нас прикончит, а я хочу дожить до своей свадьбы, — ухмыльнувшись, Михаил встаёт на колени и обхватывает мои бёдра.

Хватаюсь руками за одеяло, когда моё тело выгибается к нему навстречу. Первый удар выбивает из меня воздух, второй толкает меня разорваться на части, третий выстреливает опасной похотью.

Михаил начинает двигаться резко, быстро и с маленькой амплитудой. Теперь он придерживает меня одной рукой, а вторую кладёт на клитор, потирая его. Я извиваюсь от удовольствия, кипящего в моих венах. Ароматы наших тел и страсти пропитывают воздух вокруг нас, и я глубоко вдыхаю его, разрывая тишину вскриками. Я отчаянно нуждаюсь в разрядке. Она скручивает меня изнутри, когда давление его члена становится невыносимо острым, а скользкий палец надавливает на чувствительную горошину. Я слышу стоны и быстрое дыхание Михаила и понимаю, что он тоже близко. Моё сердце грохочет в груди и отбивает невероятно оглушающий ритм пульсации внизу живота. Выгибаюсь, до боли стискивая пальцами одеяло. Тяну его на себя, словно это спасёт от волны накрывающего меня оргазма. Выкрикиваю его имя, содрогаясь всем телом. Удовольствие проносится по нему, задевая все участки моего тела, пока Михаил хаотично входит в меня. Он протискивается снова и снова, вынуждая меня сжимать его изнутри. Массировать. Из груди Михаила вырываются низкие стоны, и он вздрагивает, изливаясь в меня. Продолжая удерживать меня за бёдра, он откидывает назад голову, и его хриплый рык освобождения передаётся мне. Хочу постоянно видеть его таким, это безумно красиво. Красиво всё, как он приоткрывает губы, как выгибается, и как его взгляд, наполненный огнём, возвращается ко мне. Красиво то, как он облизывает свои губы и словно голодный волк набрасывается на мои, утягивая в жаркий поцелуй финала. А также как он продолжает вздрагивать, получая ритмичные толчки моего тела изнутри с благодарностью за то, что он здесь и живой. Красив его запах, окутывающий меня и проникающий в мою кровь. Красиво буквально всё.

— Я люблю тебя, — шепчет он, глядя на меня пьяными и удовлетворёнными глазами.

— Я люблю тебя, — отвечаю ему, слабо улыбаясь.

— Я знаю, — усмехается он.

— Ты такой самоуверенный, — шлёпаю его ладонью по плечу.

— Нет, просто уверенный в тебе и в нас. Разве это плохо? — спрашивает он, и поцеловав меня в губы, Михаил скатывается меня, и я хочу вернуть тяжесть его тела обратно.

Я не отвечаю ему, потому что забываю вопрос, так как мой мозг и тело сплотились в составлении плана, как вернуть его обратно. Можно ли скучать по человеку, хотя он вот, протяни руку и дотронься? Можно. Я скучаю, а Михаил рядом. Он улыбается мне и встаёт, поправляя свои брюки. Затем он хватает мои трусики с пола и вытирает меня.

— Оставлю трофей себе на память, — хитро усмехнувшись, он прячет мои трусики себе в карман.

— Ты нормальный? — смеюсь я и встаю, когда он подаёт мне руку.

— Нет, мне это нужно. Хочу пахнуть тобой, — пожимает он плечами, развернув меня спиной к себе. Он поднимает моё платье и застёгивает молнию, запечатлев мягкий поцелуй на моей шее.

— Михаил?

— Да?

Я оборачиваюсь, глядя на него, и в груди становится так тяжело и туго. Вижу озорство в его глазах, искреннюю улыбку и радость.

— Я боюсь тебя потерять, — шёпотом признаюсь ему.

— Ты меня никогда не потеряешь. Я всегда буду рядом с тобой, — он проводит ладонью по моим волосам и останавливается на моём подбородке. Подхватив его пальцами, он приподнимает его. — Я всегда буду твоим, где бы ни был, что бы ни делал, в какие бы передряги ни попадал. Я буду всегда возвращаться домой. К тебе. Ты должна была уже понять, что я люблю тебя. Даже амнезия не изменила мой курс к тебе, Раэлия. Так будет всегда. А потом я пойду ещё дальше и сделаю всё официально. На этом пальце, — он приподнимает руку и целует безымянный палец, — будет сверкать кольцо, чтобы любой враг понял, что я приду за ним и убью его, если он коснётся моей женщины. Даже когда я буду старым и едва буду передвигаться, я буду рядом, где бы ты ни была. Я буду с тобой. Обещаю тебе. Выбрось сейчас из головы все страхи. Моё решение непоколебимо, Раэлия.

Моё сердце щемит от такой огромной силы любви к нему. Я никогда не думала, что смогу кем-то так глубоко заболеть, сильно полюбить и бояться потерять. Когда-то я боялась всего этого. Одна вонь мужского тела отпугивала меня и возвращала в ужасы прошлого. Но вот он, мужчина, который всё изменил, который провёл меня по темноте, держа за руку, и никогда не опасался сложностей. Он просто шёл и брал на себя всю боль, все риски и все мои страхи. Он закрывал меня собой. Он спас меня.

— А сейчас нам нужно идти, Роко нас точно прикончит. Согласна?

Я киваю ему. Михаил поднимает с пола свой мобильный, и мы выходим из чьего-то номера. Хихикая, как подростки, мы забегаем в лифт и снова целуемся. Мне мало его. Мало. Я хочу больше, чем одна жизнь с ним. Хочу все жизни с ним.

Вернувшись в основной зал, в котором уже вовсю идёт вечеринка, мы садимся за пустой столик и ужинаем. Когда голод утолён, я кладу голову на плечо Михаила, и он обнимает меня. Мы вместе смотрим на танцующих Роко с Дроном. Они смеются, и Дрон наклоняет Роко вниз, крепко целуя. Я перевожу взгляд на отца и Лейк. Эти двое, вообще, едва двигаются, обнимая друг друга и глядя друг другу в глаза. Я бы полюбовалась ими, но это мой отец, и мне как бы противно. Затем я нахожу взглядом Розу, и она слишком откровенно гладит своё тело, словно невзначай бросая взгляды за спину. А там стоит Деклан и общается со знакомым, постоянно поглядывая на Розу и стискивая бокал с шампанским. И вот это всё потерять из-за каких-то фанатиков? Никогда. Я не собираюсь сдаваться.

— Итак, пришло время бросать букеты. Дамы, ваш выход, — говорит в микрофон ведущий.

— Пошли, — Михаил тянет меня за руку, но я упираюсь ногами в пол.

— Ты рехнулся? Я не буду ничего ловить.

— Будешь. Давай, хотя бы попробуй, — просит он.

Я закатываю глаза, а он надувает губы и часто моргает.

— Ты просто смешон, — фыркаю я, но всё же встаю со стула.

— Зато добился своего, — довольно тянет он.

Лейк подбегает к нам и перехватывает мою руку.

— Выглядишь так, словно тебя хорошо оттрахали, — смеётся она.

— Не завидуй, — цокаю я, направляясь в сторону толпы визжащих и ожидающих незамужних женщин.

— Я не завидую, это просто факт. В следующий раз просто снимай платье, чтобы этого никто не понял. Как я, — подмигнув мне, она смеётся, а я имитирую тошноту.

— Никто не хочет знать, чем ты занимаешься с моим отцом. Это мой отец, мать твою.

— И он такой горячий, — Лейк бросает взгляд на отца, делающего вид, что его здесь просто нет. Он даже отвернулся, чтобы не видеть всего этого безобразия, точнее, того, что Лейк собирается ловить букет Дрона.

Мы останавливаемся за всей толпой, и я складываю руки на груди, пока ведущий считает вместе с гостями. Роза становится сбоку от меня, и мы просто жалкие. Жалкие, жалкие попрошайки, ну, кроме Лейк. Она прыгает на месте, то хлопая, то визжа.

Дрон бросает букет, и он летит… летит… я делаю шаг назад, а Лейк размахивает руками. Ещё шаг назад, Роза просто безразлично зевает.

Глухой удар по голове вырывает из моего горла вскрик, и я подпрыгиваю на месте.

— Что за херня? — спрашивая, тру голову и кривлюсь.

Лейк хватает букет и довольно визжит.

— Засранец, ты попал! — кричит она и размахивает букетом, привлекая полный ужаса взгляд отца. Такой актёр. Он так идеально имитирует отвращение к этому, что я бы даже поверила, если бы не знала настоящее положение дел. Господи.

— Получила, Раэлия? — смеётся Роза. — Букет в тебя попал. Смачно дал тебе по голове. Классная затрещина ни о чём не говорит тебе?

— Никогда, — шиплю я.

— Ага, он в тебя попал, и я его поймала, — кивает Лейк. — Так что…

— Это было, конечно, в твоём духе, Раэлия, — обхватывает меня за талию Михаил и резко выхватывает из рук Лейк букет.

— Эй! — обиженно взвизгивает Лейк. — Это мой букет.

— Не-а, это наш букет. Пойди и заставь своего мужчину поймать тебе свой. Моя женщина нам добыла букет, так что прости, Лейк, не в этот раз, — фыркает Михаил и заставляет меня взять в руки букет.

— Боже, да вы ещё подеритесь за него, — цокаю я. — Отдай Лейк букет, если он ей так нужен.

— Нет, это наш букет. Нет и точка. У тебя есть ещё одна попытка, Лейк, сейчас черёд Роко бросать свой букет, — Михаил собственнически защищает рукой чёртов букет. Лейк прищуривается, а затем резко разворачивается.

— Доминик! Доминик! Иди, живо поймай мне букет, Мика забрал мой! Доминик! Живо! — Лейк подбегает к отцу и тянет его в толпу мужчин, пока Роко готовится бросать свой букет.

— Ни за что. Нет. Я… Мика, отдай ей букет!

— Нет! Добудь свой!

— Отдай букет ей!

— Забери! — Михаил прищуривается, как и отец.

— Боже, ненавижу вас, — сдавшись, папа идёт в толпу, предварительно выпив всё из своего бокала.

Я смеюсь, качая головой.

— Вы такие придурки. А где Роза? Она же была… — я оглядываюсь и вижу, как она пытается вытащить из толпы мужчин довольного Деклана. Она кричит на него, а он танцует, подмахивая бёдрами. — Идиоты, я так и сказала.

— Но мы любим этих идиотов, — Михаил целует меня в висок.

— Увы, — тяжело вздыхаю и киваю.

Роко бросает букет. Он летит в толпу, и я думала, что женщины были крайне кровожадными, но мужчины это ещё хуже. Они как болванчики подпрыгивают в воздух, чтобы поймать чёртов букет. Но у Роко хороший замах. Он же борец. Он явно не собирался бросать букет близко и облегчать…

— О, боже мой, — шокировано лепечу я.

Михаил поднимает руку и, немного наклонившись вперёд хватает букет.

— Да! Это просто чёртова судьба! Два букета у нас! Это бинго! — кричит он.

— Это нечестно! — обиженно хнычет Лейк. — Я с вами больше не разговариваю!

Михаил равнодушно пожимает плечами, и теперь у нас два букета.

— Итак, это тебе ни о чём не говорит? — спрашивая, он вертит в руках два букета.

— Эм… что мы можем ехать домой? — с надеждой предлагаю свой вариант.

— Ни за что. Другая попытка.

— Михаил.

— Раэлия.

— Боже, отдай ты ей один букет. Она же ревёт теперь, — показываю взглядом на страдающую Лейк.

— Букеты мои, — супится Михаил. — Почему я должен отдавать то, что моё? Нет. Это моё.

— Нам ещё с этими людьми жить, — напоминаю ему.

— Это нечестно, — бубнит Михаил, но оставляет в моих руках букет Роко, а второй несёт Лейк.

Я сдерживаю хохот от того, с каким страдальческим лицом Михаил отдаёт букет Лейк. Он словно отрывает его от сердца, но потом что-то говорит папе, и тот пытается его пнуть, но Михаил радостно отпрыгивает в сторону и смеётся.

Покачав головой, передаю ему букет, когда он возвращается.

— Ты сделал очень хорошее дело. Теперь все счастливы. Но что ты сказал отцу?

— Я сказал ему, что на его свадьбе я снова заберу все трофеи и ни черта никому не оставлю.

— Ты жесток, — хохочу я.

— Но зато мы можем ехать домой. Нам принесут торт. Я обменял букет на то, чтобы нас прикрыли и дали нам пару-тройку часов дома без всех них, — довольно тянет он.

— А Роко…

— Дом обещал, что всё уладит. Так как тебе идея вернуться раньше всех, немного пометить мебель своего отца, чтобы потом ещё больше поиздеваться над ним?

— Я уже говорила тебе, что обожаю тебя?

— Хм, нет. Никогда.

— Вот ты врушка. Ты просто наглая, законченная врушка, Михаил, — журю его.

— А вот и нет. Ты сказала, что любишь меня, но про то, что ты обожаешь меня, не говорила. И кто из нас врушка, а, Раэлия? — прищуривается он.

— Хм… оба?

— Тебе так сложно признаться, что ты облажалась, да? Но ты облажалась и облажаешься снова.

— С чего это вдруг? — вспыхиваю я.

— А потому что у нас две машины, мы оба трезвые, и я приеду домой быстрее, чем ты.

— Что? Ты так в себе уверен?

— Абсолютно. И да, я приеду первым, а потом получу свой приз.

— Это спор?

— А ты как думаешь? Что, струсила? Боишься заключить со мной пари?

— С тобой? — фыркаю я, а затем ещё раз. — Нет. Я в деле.

— По рукам, — кивает он.

— Я тебя сделаю, — грожусь ему, направляясь вместе с ним к выходу.

— Ха, попытайся. Я даже фору тебе дам. Но когда я приеду домой первым, то ты исполнишь любое моё желание.

— Но исключи те, где есть букеты, свадебные клятвы и милые карапузы.

— По рукам.

— Ты вряд ли выиграешь. Во-первых, у тебя амнезия. Во-вторых, ты не знаешь всех дорог города. В-третьих, это просто невозможно. Я всегда первая.

— Что ж, придётся преподать тебе урок, Раэлия. Но я приду первым. Я…

— Простите, а вы уже уходите?

Мы оба поворачиваемся к миловидной девушке.

— Да, — кивает Михаил.

— Ох, минуту, пожалуйста, — она быстро исчезает за ширмой, а потом выносит нам на подносе две рюмки. В одной жидкость голубого цвета, а в другой цвета шампань.

— Этот напиток предназначен каждому уходящему гостю, чтобы он вышел отсюда с привкусом сладости и радости. Не беспокойтесь, там просто сироп. Напитки безалкогольные. И каждый напиток должен быть по цвету противоположный наряду.

— Ладно, — усмехнувшись, я беру стопку напитка цвета шампань, а Михаил голубого цвета. Чокнувшись, мы залпом выпиваем их и кривимся.

— Боже, как сладко.

— Ужасно. Какая мерзость.

Напиток, действительно, отвратительный. Это просто сироп с водой и уж точно от такого количества сахара может задница слипнуться.

— Простите, но это женихи выбирали, — сочувствующе шепчет девушка, а затем пропускает нас. — Хорошей дороги.

Мы с Михаилом переглядывается, и нас снова передёргивает от этой сладости.

— Более мерзкого напитка я в жизни ещё не пил.

— Я тоже. Роко переборщил. Наверное, он рассчитывал, что уходящие гости будут в стельку пьяными.

— Но мы трезвые, и я собираюсь надрать твой зад, — Михаил указывает на меня букетом.

— Рискни, — фыркаю я и подхожу к своей машине, а он к своей.

— Раэлия, пристегнись, идёт? Для моего спокойствия.

— Ладно, папочка, — я закатываю глаза.

— Буду ждать тебя дома, — улыбается он и юркает в свою машину.

— Хрен тебе, — смеясь, показываю ему средний палец и сажусь в свою. Я пристёгиваюсь, а затем завожу мотор, подавляя зевок. Это был долгий день. Долгая неделя. Долгая жизнь.

Михаил показывает мне пять на пальцах. Мне не нужна фора, но отказываться я тоже не буду. Я надавливаю на педаль газа и вырываюсь вперёд. Я знаю все объездные пути в городе. Боже, я их пешком проходила. Проезжала их. Я на них выросла.

Усмехаясь, развиваю достаточно высокую скорость. Я уже выиграла. За спиной не слышно машины Михаила. И он точно выбрал другую дорогу, а любая другая дорога намного длиннее, чем моя. Я уже предвкушаю, как сотру его довольную ухмылочку, когда меня резко ведёт сторону. Я вздрагиваю и сжимаю крепче руль. Что за чертовщина? Что за хрень? Перед моими глазами всё начинает расплываться, но я крепко жмурюсь, а потом открываю глаза. Огни впереди сливаются в одно большое пятно. Чёрт… моё тело так неожиданно становится ватным, что я даже не успеваю снять ногу с педали газа. Зрение мутнеет ещё сильнее, моя рука соскальзывает с руля, поворачивая машину куда-то вбок. Она подпрыгивает, а затем несётся вперёд… и я моментально отключаюсь. Всё темнеет перед глазами, и я падаю в этот мрак, визжа от ужаса.