Твои условия

Эпилог

Доминик

На самом деле жизнь оказалась довольно потрясающей штукой. И я узнал об этом после сорока пяти лет. Надо же, довольно смешно и грустно, что лишь только в это время я обрёл семью, полюбил эту жизнь, научился любить, правильно или нет, но я счастлив.

С улыбкой на лице кладу букет цветов на могилу мамы и глубоко вздыхаю.

— Привет, — шепчу, касаясь могильной плиты, — это я, твой сын. Твой уже очень и очень взрослый сын. И… это так странно, — тру ладонью лоб, издав смешок, — я не ною. Я хотел, чтобы ты знала, что у меня есть та семья, которой у нас с тобой не было. О которой ты мне всегда рассказывала и желала мне этого. Только вот ты ошиблась, мам, женщина тогда была не та. Я не смог её полюбить, как ты хотела и учила меня. Дело было во мне, а не в ней. И сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что моей вины было столько же, сколько и её. Я был безразличным ублюдком, особенно к самому себе. Но когда я встретил Лейк… да, мам, мою жену зовут Лейк, она моложе моей дочери и невероятно сильная женщина. Я люблю её и знаю силу этой любви к ней. Скоро я снова стану отцом, и впервые за всю свою жизнь готов к этому. Я хочу этого ребёнка и не знаю, может быть, ещё одного. Я понял суть, мам. Я понял суть этой жизни.

Касаюсь пальцами своих губ, а затем могильной плиты.

— До встречи, мам, я отпускаю тебя.

Развернувшись, впервые ухожу с этого кладбища с чувством облегчения. Наконец-то, я стал свободным от чувства вины, стыда и жалости к себе.

Вернувшись в дом, оглядываю холл, грустно улыбаюсь, понимая, что моё время здесь закончилось. Пришло время двигаться дальше в новом месте, с новыми мечтами и новыми проблемами. Вхожу в свой кабинет, наверное, в последний раз, потому что уже сегодня мы официально переезжаем, оставляя этот дом Раэлии и Михаилу. Они собираются сделать ремонт и всё изменить здесь. Мы же с Лейк купили новый особняк недалеко от этого места и с удивлением поняли, что нашими соседями стали Роко и Дрон, которые так и не смогли уехать дальше, но держали втайне своё местожительство. Это смешно, что никто из нас не может больше существовать друг без друга, и я безумно рад этому. Отчасти я смог собрать свою семью вместе и увидеть счастье своих детей.

— Почему так рано, пап? — скулит Роко, ёрзая в кресле.

— Потому что у меня до хрена других дел сегодня, но именно этот разговор должен случиться здесь. Наверное, я старею, раз стал настолько сентиментальным, — фыркнув, опускаюсь на стул и пододвигаюсь ближе к столу.

— Ты не мог перенести его на полдень? Вчера мы праздновали день рождения Дрона. Ему всё же тридцать, — стонет Роко и подавляет зевок, подперев голову кулаком.

— Это было две недели назад, — замечаю я.

— И что? Тридцать исполняется только раз в жизни. Так что мы празднуем весь месяц. Ой, ну не говори мне, что ты не такой. Ты, вообще, планируешь день рождения Лейк три месяца и даже не пригласил нас.

— Вы мне надоели. Неужели, это не понятно по тому, что я сваливаю из этого дома со своей женой? — спрашивая, вопросительно выгибаю бровь и бросаю взгляд на часы.

Так, в десять часов нам нужно на приём к врачу. Лейк должна родить со дня на день, и её постоянно мучат тренировочные схватки, а я чувствую себя тупым идиотом в эти моменты рядом с ней, так как понятия не имею, что мне делать.

— Ты свалил слишком близко. Бери пример с нас, мы с Дроном на другом конце города.

— Лжец, — смеюсь я. — Мы уже давно знаем, что вы оба живёте в двадцати минутах от нас, если ехать со скоростью улитки, как это делает Дрон.

— Что? Нет! — хмурится и мотает головой Роко. — Мы живём очень далеко от вас. Очень, очень, очень далеко.

— Будем считать, что я тебе верю. Так, где остальные? У меня мало времени, у нас сегодня приём у врача и окончательный переезд. Лейк ещё хотела заехать в супермаркет и купить качели. Понятия не имею какие, но ей это нужно, так что… — взмахиваю рукой, предлагая Роко самому понять, насколько я занят.

— И ты мне говоришь о том, что мой муж сделал меня слюнтяем, — смеётся сын. — Посмотри на себя.

— Да пошёл ты, Роко, — шиплю я.

Ну, может быть, я немного размяк, но мне скоро пятьдесят, имею право. И я снова стану отцом, так что у меня явно есть больше причин, чем у Роко, быть таким. Но наверное, нужно было раньше заметить, что Роко романтик. В отличие от всех нас он всегда верил в нечто нереальное, как любовь. Роко хотел любить, и у него полно нежности и ласки к тем, кого он любит. Если вспомнить, как он заботился о Раэлии, пока та была маленькой, или сколько времени проводит с Энзо. Да, это в стиле Роко, только Дрон смог раскрыть моего сына и принять всё, что он может дать, да ещё и радоваться этому. Роко успешно душит Дрона в этой любви, а тот и счастлив. Они странные.

Дверь распахивается, и появляется Мика, тащащий мою дочь в кабинет.

— Я хочу спать, животное, — рычит Раэлия.

— А я хочу поехать на работу, — фыркает Мика, буквально бросая Раэлию в кресло, а затем стирает пот со лба.

— Я брошу тебя у грёбаного алтаря, — дочь показывает пальцем на Мику.

— Не-а, — довольно улыбнувшись, он закрывает дверь. — Не бросишь. На меня твои вот эти угрозы не действуют.

— Я тебя не…

— Любишь. Ты меня обожаешь. Ты просто возвела меня в ряд божества, — ещё шире улыбается Мика.

— Терпеть тебя не могу сейчас, — бубнит Раэлия и скатывается ниже по креслу.

— Так, ну, раз все в сборе, то я могу начать, — подавляю хохот от злых взглядов Раэлии на Мику, а тому хоть бы хны, он садится на край кресла и гладит мою дочь по голове, как чёртову кошку, чтобы успокоить.

— Быстрее, ровно в девять у меня начинается рабочий день, и сегодня я оперирую. Мне нужно подготовиться.

Закатываю глаза, а затем оглядываю всех.

— Прошло уже достаточно времени с того момента, как Лонни меня предал, — делаю паузу, ведь до сих пор боль напоминает о себе. Мне сложно с этим справиться. Я не могу просто взять и перечеркнуть столько лет близости с ним, дружбы, а также смириться, что всё это было ложью. Нет, я стараюсь принять всё это, но не забывать, потому что это была моя жизнь, и этот отрезок тоже был для меня важен. — У нашей семьи нет главы охраны. Человека, который будет командовать остальными. Человека, которому я смогу доверять, и который меня не обманет больше. Человека, который легко ориентируется в нашей семье и всё же близок мне. Я взял во внимание все особенности этого поста, уточнил и убедился, что выбранный мной человек, идеален. Роко, я прошу тебя занять этот пост.

— Боже, — Раэлия выпрямляется, а сын озадаченно распахивает глаза.

— Это лучший пост для тебя, учитывая тот факт, что ты состоишь в браке с мужчиной. Пост главы охраны разрешает подобное. Это не первые ряды, но и не последние. Ты останешься всегда в курсе происходящего, твои навыки борьбы — это ещё один плюс. Ты умеешь командовать, и так вы оба с Дроном будете всегда под защитой семьи, и никто не будет иметь никакого права осуждать вас за ваш выбор. Что скажешь?

— Я… хм, — Роко прочищает горло и кивает мне, — да, пап. Я согласен. Нам с Дроном это подходит.

— А как же я? Кем буду я? — обиженно тянет Раэлия.

— Ты будешь женой младшего босса семьи Лопес. Круто же? — смеётся Мика, поцеловав в макушку дочь.

— Но… чёрт. Я рада за тебя, Роко, но я… типа снова за бортом. Это нечестно, — фыркает Раэлия.

— Ты скоро станешь женой босса семьи Лопес, — говорю я.

— Что?

— Почему?

— Ты умираешь?

— Нет. Подождите, — мотаю головой и смеюсь. — Я в порядке и не умираю. Я долго думал над этим и понял, что всю свою сознательную жизнь за чем-то бегу, за что-то борюсь и постоянно что-то теряю. Но теперь я женат по собственному желанию. У меня будет младенец на руках, и я хочу отдать себя своей семье и всем своим детям. Я планирую передать пост главы семьи тебе, Мика, через пару-тройку лет. За это время я полностью подготовлю тебя к этому посту, и ты… Чёрт, я же не спросил тебя, хочешь ли ты быть боссом, Мика?

Он хмурится и бросает взгляд на шокированную Раэлию.

— Мне нравится быть врачом, — произносит он. — Мне нравится работать с детьми и нравится это чувство нужности им. Раньше я не понимал, почему мне было настолько важно оберегать их от насильников, побоев, жестоких родителей и опекунов. Но теперь я знаю причины. Это было моей задачей в прошлом. Теперь же я другой и не буду отрицать, что мне нравится до сих пор оперировать и защищать детей. Думаю, что два-три года мне хватит для того, чтобы принять эту новость и морально подготовится к тому, что я смогу сделать больше. Я смогу не позволить таким людям, каким был Грег, использовать детей на моей территории. Да, Доминик, я хочу этого.

— Это прекрасно, — облегчённо вздохнув, улыбаюсь ему. — Ты станешь прекрасным боссом нашей семьи и сможешь изменить имя…

— Нет, — Михаил категорично качает головой. — Нет. Мы с Раэлией уже обсуждали это, и я сказал ей, что хочу взять твоё имя, Доминик. Я буду Мигель Лопес. И семья останется Лопесами, потому что это мне ближе, чем Фроловы или Новаки. Я Лопес и буду с гордостью носить вашу фамилию.

— Спасибо, — моё сердце наполняет благодарностью к этому мальчику, которого я когда-то давно знал. Я потерял его, но вновь обрёл, словно так и должно было быть. Он должен был спасти меня и мою семью от загнивания, смерти и разложения. И он это сделал. Я никогда не смогу отплатить Михаилу Фролову за то, что он спас нас от того мрака, в котором жил каждый из нас. С его появлением в нашей жизни мы все стали лучше. Он сделал нас лучше и дал нам толчок бороться за себя, учиться любить и давать шансы друг другу.

— Значит, впереди нас ждёт новое поколение семьи Лопес, — улыбаюсь я.

— Продолжение старого и начало нового. Круто. Дрон будет в восторге. А я могу брать его с собой, ой, нет… не могу. Он же типа будет с нашими детьми, пока папочка будет работать.

— Что? У вас будет ребёнок? — спрашивая, озадаченно перевожу взгляд на Роко.

— Нет, пока нет, но мы хотим через несколько лет подумать об этом или, может быть, через месяц. Сначала мы отправимся в наше свадебное путешествие, а затем уже подумаем. Но я скажу ему обо всём, — улыбается Роко.

— Так, а теперь я могу пойти спать?

— Иди уже, — отмахиваюсь от дочери. Она поднимается и хватает за галстук Мику. — А ты идёшь со мной. Мне нужна сказка на ночь.

— Я опоздаю…

— И что? Я хочу сказку, и ты дашь мне двадцатиминутную сказку на ночь, а я сделаю всё, что захочешь.

— Ты сама предложила, запомни это. Я в деле, — Михаил обхватывает Раэлию за талию и они, хихикая и целуясь, опять замышляют пакость.

— Мы в порядке. Мы в полном порядке, правда, сынок?

— Я сейчас разревусь, — Роко смахивает несуществующие слёзы.

— Ты такой идиот.

— Взял от тебя всё самое лучшее, — улыбается он.

Я смеюсь. Я теперь часто это делаю.

Роко

Мы никогда не сможем предугадать, что нас ждёт дальше. Мы страдаем, теряем и насилуем себя, но всегда должна быть причина, зачем мы это делаем. Какую выгоду мы получим? Страдания ради самих страданий? Да, такое случается часто. И это очень глупо. Мы не только уничтожаем внутри себя всё хорошее, но и заставляем себя привыкнуть именно к такому ходу событий. А если изменить угол зрения? Если не страдать, а бороться? Если не насиловать себя, а учиться? Если не терять, а оставлять ненужное позади? Тогда появляется цель. Тогда нет боли. Тогда страх исчезает. Тогда ты видишь свет.

Мы с Дроном быстро идём по коридору, огибая медперсонал. Я бросаю взгляд на своего мужа и не могу на него насмотреться. Мы столько раз с ним оказывались на грани жизни и смерти, что могли бы написать про это книгу. Только это нам не помогало остановиться и не причинять друг другу боль. Это, наоборот, утягивало нас в изощрённый мир насилия друг над другом. Но всего один человек смог показать нам, как нужно бороться друг за друга. Это Михаил. Думаю, что если бы всё это не случилось с нами, если бы мы не познали страх, действительно, потерять друг друга и больше никогда не касаться, не любить, не чувствовать ароматов друг друга, то убили бы друг друга. Мы стояли у точки невозврата, когда под ногами была шаткая почва. Нас постоянно что-то разделяло, пока это всё не разрушилось. Именно в тот момент, когда я, прикованный к больничной кушетке, ощутил отчаяние и боль от бессилия, то понял, что всё это время неправильно боролся и неверно видел этот мир. Я шёл от отрицания, негатива и страха. И в одну секунду всё стало ясно. Я должен был идти от желания любить, от света, счастья и будущего. Мне стало легче, когда всё это устаканилось в моей голове. Никакого страха потерять любимого. Полное и безграничное доверие ему. Любить не от ужаса остаться одному снова, а от жажды желания показать ему всю силу моей любви. Вот так. И это всё я смог пройти благодаря усилиям Михаила. Наблюдая за ним и его твёрдой уверенностью в свои принципы, чувства и установки, я написал для себя свои. Это лучшее, что со мной случилось в моей жизни. Больше нет мрака, это мой свет и мой ангел, который каждый день делает для меня особенным.

— Что говорят? — интересуемся мы, подлетая к сестре с Микой, болтающим на диване.

— В операционной пока. Папа с ней. Ждём, когда он выйдет, — с улыбкой отвечает Рэй.

— Отлично, значит, скоро мы узнаем, кто у нас будет, — усмехается Дрон и садится на диван рядом с Рэй.

— А где Энзо? — прищуриваюсь я.

— Пошёл взять себе батончик.

— Мелкий засранец, — фыркаю я, падая на диван рядом с Дроном.

— Да, брось, он всего-то взял твою машину и даже не разбил её, — смеётся Рэй.

— Всего-то? Этот наглый пацан изуродовал мою машину чёртовой красной помадой. Поганец, — шиплю я.

— Энзо ребёнок. И он обиделся на тебя за то, что ты забыл забрать его из школы, чтобы отвезти в клуб на тренировку, — Дрон успокаивающе гладит меня по руке.

— Я был занят, боже мой. Я забыл, ясно? А он мстительный засранец, — обиженно отвечаю.

— Он Лопес, мы все такие, — смеётся Рэй.

Показываю ей средний палец.

Энзо это Рэй в штанах и даже ещё хуже. Если что-то не по его, то он мстит. Энзо мстит всем, кроме Мики. Правда, у него самый мерзкий характер во всём мире, и мне очень жаль ту или того, кто его полюбит. Он уже даёт просраться нам, а что будет дальше?

Я замечаю Энзо, и он меня тоже. Я прищуриваюсь, и пацан тоже. Ему каких-то одиннадцать лет, но он снова вырос. Энзо будет очень высоким парнем, но пока он остался таким же щуплым, как раньше. А вот его взгляд… блять, меня порой в дрожь от него бросает. Он слишком много общается с Микой.

— Я с тобой до сих пор не разговариваю, — он указывает на меня батончиком, а я просто отворачиваюсь. Придурок. — Держи, Мика, твоя газировка.

— А мне? Я тоже просила, — хмурится Рэй.

— А ты поднимешь свою задницу и сама сходишь за ней. Я тебе не официант, — мальчишка цокает и садится на край дивана рядом с Микой.

— Эй, ты охренел, что ли? Я при чём? — возмущается Рэй.

— Держи, — Мика с улыбкой отдаёт Рэй газировку.

— Вот попроси меня снова подделать тебе справку, хрен я это сделаю, — бубнит Рэй.

— А я сам научился, — пожимает плечами Энзо.

— А я отцу всё расскажу. И тебе пиздец, — довольно улыбаюсь я.

— Предатель, — шипит он. — Я же не рассказал, что вы с Дроном курите травку при мне.

— А я не рассказал, что ты сбежал со школы, чтобы сходить в кино.

— А я не рассказал…

— Заткнулись оба, — рявкает Мика. — Энзо, если я узнаю, что ты сбежал с уроков, то придёшь ко мне на работу и будешь отмывать все вёдра после рвоты моих пациентов. Ты меня понял?

— Но…

— Цыц, я сказал, — Мика поднимает палец и указывает им на Энзо, — я предупредил тебя, Энзо. Я тебя предупредил.

Энзо обиженно кусает свой батончик, а я ядовито ухмыляюсь.

— Роко, прекращай издеваться над ребёнком, как и соревноваться с ним. Сколько тебе лет? — фыркает Мика, даже не глядя на меня. — Будешь продолжать так же, то хрен я тебе дам рекомендацию для усыновления ребёнка, чтобы предоставить её в социальную службу.

— Как ты узнал, что я пялюсь на него? — удивляюсь я.

— У него на заднице есть глаза, — ухмыляется Раэлия.

— Ну, тогда уж в заднице есть уши, — смеётся Дрон.

Мы все хрюкаем от смеха, вспоминая тот факт, что Мика в свою задницу засунул маячок.

— Да пошли вы, — фыркает Мика. — Не забывайте, что это помогло. Я лично лишил себя девственности из-за всех вас. Так что рты закрыли и довольствуйтесь моей охрененной персоной рядом с вами.

Мы поджимаем губы, переглядываясь друг с другом, а потом всё же взрываемся от хохота. Мы смеёмся до слёз, пихая бурчащего и грозящегося нам отомстить Мику.

— Вы все совсем охренели? Что за безобразие вы здесь устроили? — раздаётся злой голос отца.

Мы все подскакиваем на ноги при его появлении. Он хмуро оглядывает нас. Блять, нам теперь пиздец. Он стал таким нервным, а всё из-за кесаревого сечения Лейк. Отец вместе с ней должен был находиться в операционной, и перед днём Х он был таким психом. Мы даже не приезжали к ним, не отвечали на его звонки, потому что он реально съехал с катушек.

— Как дела? Лейк родила? — Мика выходит вперёд. — Она в порядке? А ребёнок?

Хвала святому Михаилу, который легко спасает ситуацию. Отец расплывается в идиотской улыбке и кивает нам.

— Идите за мной, я покажу вам нашего ребёнка. Лейк скоро перевезут в послеоперационную палату, она чувствует себя нормально. Всё прошло хорошо. Ребёнок здоров, Лейк тоже прекрасно перенесла операцию, — зовёт нас за собой папа.

— А кто это: мальчик или девочка? — возбуждённо интересуется Дрон.

— Это ребёнок, — рявкает отец.

— Да ладно, — тянет Рэй и смеётся, — карма существует. Это девочка.

— Раэлия…

— И это здорово, да? У нас мало девочек в семье, нам нужно больше, а то Рэй мне уже не нравится, — перебивает отца Энзо.

Папа закатывает глаза и подводит нас к стеклянному окну, за которым лежат младенцы. Он показывает нам быть здесь, а сам входит туда. Одна из медсестёр передаёт ему младенца, и папа выходит с ним.

Боже мой. Это самое удивительное, что я видел за последнее время.

— Позвольте представить вам Ракель Лопес, — папа приподнимает крошечную девочку, спящую на его руках.

Мы все издаём вздох умиления.

— Она невероятно красивая, — шепчет Дрон.

— Она прекрасна, Доминик.

— Девочка, девочка, да, карма такая сука, — довольно поёт Рэй.

Отец посылает ей злой взгляд.

— Закрой рот.

— Не-а, теперь я буду это делать постоянно. Ракель, детка, я на тебя надеюсь, задай ему жару, — смеётся Рэй.

— Раэлия, — Мика качает головой и одёргивает её.

— Ну что? Имею право.

— Тогда тебе придётся примерить двадцать три платья, которые я выбрал для тебя.

— Никогда, — прищурившись, шипит Рэй. — Никогда. Я буду молчать.

— Вот и отлично. Можно? — Мика протягивает руки, и папа передаёт ему Ракель.

Она кряхтит и открывает тёмные глаза, глядя на всех нас.

Она, действительно, новый виток в жизни отца. Надеюсь, что он насладится этим.

Дрон

Я никогда не любил американские горки. Однажды мы с Роко были в Диснейленде, и мне больше понравилось гулять там, а не кататься на каруселях. Это чувство тошноты, невозможности всё контролировать и страха совсем не то, что я искал. Да на самом деле я никогда ничего и не искал. Я просто смиренно принимал все невзгоды. Был белым мусором и швалью, пока не встретил Роко, который показал мне, что я лучше, чем думаю о себе. Я, по крайней мере, могу стать лучше и ради него пытался быть хорошим, правильным, лучшим. Но в какой-то момент всё начало разрушаться. Я не был собой. Кажется, что никогда. Мне казалось, что если я совершу ошибку, то он выбросит меня, сдаст в утиль. Но чем больше я пытался, тем хуже всё становилось. И вот в моей жизни появился другой мужчина. Мужчина отзывчивый, добрый, сильный и рискованный. Благодаря ему я увидел себя иначе. Перестал играть какую-то роль и врать себе, что я другой. Нет, я вот такой. Эмоциональный, ранимый и люблю мужчину. Я женился на мужчине и не стыжусь этого. Я умею бороться и буду бороться за свою семью, которой у меня никогда не было. Кажется, что Мигель стал тем самым клеем, который скрепил нашу семью. Да, нашу… боже, я постоянно повторяю себе это. Наша семья. Мой муж. Моя любовь. Порой не верится, что я сейчас нахожусь именно здесь, в окружении людей, которым я важен, и которые принимают меня вот таким не всегда везучим, не всегда идеальным, не всегда умным и не всегда счастливым. Они страдают вместе со мной и поддерживают меня. Они моя опора. И я твёрдо стою на ногах.

— Чёрт, так скучно, — бросая в рот жевательного мишку, тянет Рэй.

— Да. Это самый отстойный сезон. Я больше не дерусь, у меня куча занятий, и я ненавижу всё это. Я устал, — издаю стон и откладываю учебник по социологии.

— Знаешь, что мы можем сделать? — Рэй выпрямляется и хитро улыбается мне.

— О-о-о, нет, — смеюсь я.

— О-о-о, да, пошли, — она хватает меня за руку, и мы, хохоча, выбегаем на улицу из нашего дома.

Сев в машину Рэй, мы похожи на двух хихикающих идиотов. Ехать нам не так уж далеко. Доминик и Лейк живут между нашими двумя домами. Поэтому через десять минут мы въезжаем на подъездную дорожку и несёмся в дом. Залетев туда, мы замираем, а затем тишину разрывает детский крик.

— Да, — Рэй бегает на месте на носочках, зажмурившись и сжав кулаки. Она слишком сильно наслаждается тем, через что проходят сейчас Доминик и Лейк. При любой возможности она приезжает сюда и просто довольно наблюдает за мучениями новоиспечённых родителей.

— А вы оба, что снова здесь забыли? — спрашивает Доминик, выскакивая на лестницу.

Выглядит он, конечно, плохо. Тёмные круги под глазами от недосыпания, футболка вся мятая и даже в пятнах то ли молока, то ли от детской отрыжки. И я, кажется, никогда раньше его не видел в трениках. Но вот он в трениках, и это уморительно.

— Мы… хм, типа мимо проезжали, — Рэй принимает серьёзный вид, и я киваю, подтверждая это.

— Решили заехать, спросить, как дела, — добавляю я.

— Ужасно, — Доминик издаёт стон и шлёпает себя ладонью по лицу. — Она не успокаивается. Всё плачет и плачет. Спит по двадцать минут, и всё. Мы уже вызывали врача, и нам сказали, что это колики. Это нормально. Лейк перестала нормально питаться, мы купили до хрена детских смесей. Но ни черта не помогает.

— Ой, бедненькие вы, бедненькие, — Рэй прикладывает руки к щекам и качает головой. Боже, меня сейчас разорвёт от смеха.

— Так что проваливайте, если не собираетесь помогать. И я не хочу…

— Пап! Папа! Папа! — в дом залетает Роко, орущий во всё горло.

Мы с Рэй поворачиваемся к нему.

— А вы что здесь делаете? — хмурится он.

— А ты? — прищуривается Рэй.

— Почему ты так орёшь? — вой ребёнка становится ещё хуже, а возмущения Доминика ещё громче.

— Привет, детка, я скучал, — Роко подходит ко мне, и я мягко целую его в губы.

— Я тоже.

— Так что ты орал? — повторяет Доминик.

— Я это… хм, ну… просто позвал тебя, — пожимает плечами Роко.

Врунишка. Он специально орал, как резанный, чтобы разбудить малышку и тоже не дать расслабиться Доминику. Не знаю почему, но все мы получаем извращённое удовольствие, наблюдая за тем, как Доминик теряется перед грудничком и носится из угла в угол, стонет и ноет о том, как сложно быть хорошим отцом.

— Ты орал так, чтобы просто позвать меня? — рычит Доминик.

— Ага, я соскучился по тебе, папочка. Папусик, папулик, пап…

— Ты чёртов мудак, — Доминик спускается на ступеньку ниже, и все мы замечаем, что он только в одной тапке. Господи, я опускаю голову, чтобы не расхохотаться. — Ты хотел специально разбудить Ракель! Ты…

— Доминик! Где тебя, мать твою, носит? — Лейк вылетает сбоку и злобно толкает Доминика в плечо. — У меня уже руки болят её носить! У меня шов опять болит! Сейчас твоя очередь с ней ходить! Сейчас…

— Оля-ля, почему меня снова не позвали на вечеринку? — за нашими спинами раздаётся весёлый голос Мики.

Мы все прыскаем от смеха, а Лейк замирает, устало размазывая по своему лицу… Какашки? Боже.

— Привет, моя будущая жена, я искал тебя. У меня обеденный перерыв, и мы должны выбрать торт для нашей свадьбы, — Мика целует Раэлию в затылок.

— Тогда какого хрена ты сюда припёрся? — рявкает на него Доминик.

— Чисто поржать над вами, — пожимает плечами Мика. — А что, разве остальные здесь не по той же причине? Деклан нас не пускает к себе и усилил свою охрану, только бы мы не приближались к его сыну. Остался ты.

— Какого хрена ты нас сдал? — бубнит Роко. — Это сейчас единственное развлечение для нас.

— То есть вы, наглые отморозки, постоянно приезжаете сюда, чтобы поржать над нашими мучениями? — орёт Доминик, а ребёнок уже визжит.

— Ага, — спокойно кивает Мигель.

Не знаю, кто он сегодня, но, кажется, Мигель, ведь он оперирует. Хотя он никогда не врёт о том, что и кто делает, как и сейчас просто говорит честно, и это ему сходит с рук. Я не знаю, что за магией он обладает, но никогда не остаётся крайним. Никогда. Всегда виноват кто-то из нас. Так что это больше от Михаила. Чёрт. Я сам порой путаюсь.

— Лейк, у тебя на лбу какашки, — Мигель показывает на Лейк. И всё, теперь нас, кажется, выгонят отсюда навсегда, потому что мы все громко смеёмся.

— Вы просто безобразная шайка надоедливых комаров, — всхлипывает Лейк. — Я думала, вы к нам приезжаете, потому что любите нас и хотите помочь. А вы?

Но все продолжают смеяться, ведь Лейк часто использует эту уловку, чтобы пристыдить нас. Никто уже не ведётся на неё.

— Боже, да её просто нужно отвлечь, — успокоившись, говорю я.

— Раз такой умный, Дрон, и считаешь, что мы здесь всё это время хренью маемся, то вперёд, — Доминик показывает пальцем на то, откуда доносится ор ребёнка.

Пожав плечами, я поднимаюсь по лестнице и огибаю обоих. Они жутко воняют. Правда, они ужасно воняют. И если Доминик думает, что я боюсь, то вряд ли. Я люблю детей. Они милые, пока не начинают разговаривать.

Вхожу в комнату, в которой царит полный разгром. Когда я с трудом добираюсь до Ракель, преодолевая кучи одежды, игрушек и ещё какой-то фигни, то она бедная вся уже покраснела от усилий.

— Эй, красотка, мы тебя слышим, — шепчу я, подхватывая её на руки.

Она вся напряжена и даже расслабиться не может, чтобы прошли колики. Конечно, она будет кричать, ей больно.

Принимаюсь раскачиваться из стороны в сторону, положив её на свою грудь. Растираю её спинку мягкими движениями, какие мне делают для расслабления мышц.

— Ты знаешь, что потрясающе пахнешь? Да-да, ты просто прекрасно пахнешь, Ракель. Ты такая хорошая девочка, да? Они просто нервничают, а ты всё чувствуешь. Нет, не вини себя, ты всего лишь хочешь внимания и спокойствия, и чтобы животик прошёл. Ничего, со всеми бывает. Вот у Роко однажды был запор, ты бы видела, как он мучился. А всё почему? Потому что он наелся тортов твоей мамочки. Он украл их и наелся. Представляешь?

Ребёнок потихоньку затихает и начинает икать.

— О. Боже. Мой. Она молчит, — у меня за спиной шепчет Лейк.

— Мы должны оставить его себе. Мы же можем его оставить, да? — отвечает ей Доминик.

— Я могу принять душ… нормальный, долгий душ.

— Я могу тебя там трахнуть, нормально, долго трахнуть.

— Мы можем поесть, Доминик.

— Мы можем его оставить.

— Никто не будет оставлять моего мужа себе, потому что это мой муж, и послезавтра мы, наконец-то, сваливаем в свадебное путешествие. Я ждал этого момента больше года. И ни за что на свете не дам вам разрушить его.

— Я не знала, что Дрон… может успокаивать детей.

— Выходит, что да. Так что накрылись ваши вылазки сюда медным тазом, Раэлия. Теперь все знают, что если дать Дрону младенца, то он его успокоит. Кстати, это отличный вариант на будущее. Запомни.

— Обязательно. Значит, ничего интересного больше не будет? — обиженно шепчет Раэлия.

— Только рискни заорать, Роко, я тебе язык вырву, понял? — грозится Доминик.

Они все продолжают препираться, а я закрываю глаза и вдыхаю аромат младенца. Я хочу своего ребёнка. Я готов. Я созрел для этого решения. Хочу качать его и кормить. Не спать и смеяться вместе с ним. Я освободился от страха, и теперь у меня слишком много любви внутри. Думаю, что нам пора двигаться дальше.

— Заведём ребёнка, Роко? — выпаливаю я, поворачиваясь к семье.

— Что? — недоверчиво хмурится он.

— Ты говорил, что у нас будут дети. Много детей, если мы захотим, и собака, две. И кошка. Но пока у нас никого нет, и дом пустой. Я хочу всё это, — показываю на бардак в детской. — Я хочу этого с тобой.

— Чёрт, Дрон… боже мой, ты серьёзно? — Роко приближается ко мне, минуя все кучки.

— Да, — киваю я, мягко улыбаясь. — Посмотри на неё, разве это не прекрасно?

— Это идеально, Дрон. Это просто идеально. Это именно то, о чём я мечтаю.

— Тогда сделаем это, да?

— Сделаем это.

Я улыбаюсь шире и касаюсь лба Роко своим. Закрыв глаза, медленно продолжаю раскачиваться, придерживая заснувшего ребёнка. Да, пора двигаться дальше.

Раэлия

Нужно что-то старое, что-то синее и что-то новое. Я собрала всю коллекцию. Папа — что-то старое. Роко — что-то синее. Михаил — что-то новое. Думаю, я справилась с заданием. Хотя многие могут со мной не согласиться, но разве меня это когда-то волновало? Нет, никогда. Не будет волновать и сегодня.

Бросаю в рот кусочек манго, тщательно пережёвывая и наблюдая за тем, как Роза мечется передо мной.

— Мандраж?

— Не-а, — отрицательно качаю головой и подставляю лицо вечернему бризу.

— Хм, мне проверить, как там обстоят дела? — Лейк щёлкает пальцами перед моим лицом, и я открываю глаза.

— Не-а, — усмехаюсь я.

— Ты будешь одеваться или нет? — хмурится Роза.

— Я одета.

— Ты в грёбаном бикини со стразами, Раэлия! Это не весь твой наряд! Пожалуйста, скажи мне, что это не весь твой наряд, — скулит Лейк, теребя в руках цветочный венок, который она должна будет надеть, как и Роза, на голову. Они обе в лёгких свободных платьях лавандового цвета, выбор Михаила. Он, вообще, руководил всем, а я только кивала. Он знал, как я ненавижу все эти приготовления, и взял всё на себя, не позволив Роко приблизиться к нашей свадьбе. А брат пытался, даже обижался, потом решил заняться мальчишником, на котором кто-то подрался, кто-то спёр травку, кого-то охрана ловила по всему острову, потому что он, это мой папа, не хотел возвращаться в номер. А Михаил был вместе со мной в нашем номере для новобрачных, и мы наблюдали за этой толпой безумцев, потягивая шампанское.

— Ну, у меня ещё есть кое-что наверх. Не беспокойтесь.

— Мне кажется, что мы волнуемся сильнее, чем она.

— Да, Раэлия, почему ты такая спокойная? Через десять минут ты выходишь замуж! — Лейк всплёскивает руками, словно это что-то изменит.

— И? — недоумевая, смотрю на них. — Почему вы обе психуете? Снова беременны?

— Иди в задницу, Раэлия, — фыркает Роза. — Мне одного сына по горло хватает.

— Это плохо. Всё это плохо, — бормочет Лейк. — Ты же не собираешься сбежать, да? Я напоминаю тебе, что нас окружает океан, и мы на острове. Сложно будет сбежать, а Михаил не простит тебе этого или Мигель. Кто он сегодня?

— Хм, когда мы трахались с утра, то он был Михаилом, а потом стал Мигелем, когда начал отчитывать меня за ругань, дальше я уже ушла, так как захотела съесть мороженое, и его позвал Роко. Так что понятия не имею, мне плевать.

— Почему ты такая спокойная? — прищуривается Роза.

— А почему я должна психовать, как вы? Я готовилась к этому достаточно, чтобы просто наслаждаться всем, что я и делаю, — беру бокал с шампанским и отпиваю.

— Наверное, стоит проверить Михаила, — хмурится Роза. — Вдруг он сбежал?

— Он на месте, — заверяю её.

— Ну, я хотя бы немного волновалась об этом, — замечает Лейк.

— А я не волнуюсь. Я, вообще, не переживаю о том, что он сбежит, как всё пройдёт, или о том, что я что-то забуду. Это неважно. Михаил не сбежит, я в этом абсолютно уверена. Если произойдут заминки, или Роко снова решит напиться и станцевать на столе, который сломает под своим весом, как на вашей свадьбе, Лейк, я буду смеяться и наслаждаться этим. Если кто-то из ваших детей опять что-то порвёт или кого-то стошнит, или случится что-то ещё, то мне плевать. Такое случается. Это нормально. Все лажают. А мы, Лопесы, лажаем постоянно. Если учесть, что Деклан потерял кольцо на своей свадьбе и ползал на коленях во время церемонии, пока не отыскал его, то вряд ли Михаил его переплюнет. Он собранный. Я уж точно не буду бить букетом по голове своего жениха, как Роза, потому что из его потных рук выпало кольцо, и все ржали над ним. Так что мне всё равно, что случится на моей свадьбе. Это всего лишь ещё один день из нашей жизни. Ничего не изменится. Мы с Михаилом живём вместе уже достаточно долго, только теперь у нас будет одна фамилия и официальное разрешение изводить друг друга всю нашу жизнь. Так что расслабьтесь, всё хорошо.

— Она под кайфом, — цокает Роза.

— Да, она под кайфом.

Закатываю глаза, понимая, что их не убедить в том, что я, действительно, абсолютно спокойна. Мне не страшно. Я не боюсь выходить замуж. Я хочу этого. И уж точно не психую как Роко с Дроном на своей свадьбе. Я знаю, что мой жених находится в шатре, расположенном в пяти метрах от меня. Знаю, что он тоже спокоен, и что всё будет супер.

— А знаете что? — оглядываю обеих, и они внимательно слушают меня. — Я забыла проверить, поставили ли торт в холодильник и подогнали ли яхту для нашего путешествия на другой остров после вечеринки. Вы могли бы…

— Я проверю торт! — взвизгивает Лейк.

— Я яхту!

Наконец-то, они обе сваливают из моего шатра, чтобы просто чем-то заняться, хотя всё и так нормально. Торт в холодильнике, яхта на месте. Я могу выдохнуть. Но не тут-то было. Полы моего шатра раскрываются, и ко мне влетает Роко.

— Какого хрена ты голая? — орёт он, показывая на меня.

— Я не голая, а в бикини, — поправляю его.

— Нет… о господи, нет. Нет. Нет. Нет, Рэй. Нет! Папа свихнётся, если ты пойдёшь в таком виде к грёбаному алтарю! Нет! Скажи, умоляю тебя, скажи, что у тебя есть платье.

— Я…

— А я предлагал тебе свою помощь. Я предлагал тебе её. Я говорил, что нужно купить несколько нарядов на всякий случай. Мы на острове, Рэй! Где мы найдём грёбаное свадебное платье? Где мы…

— Ты чего так орёшь? — в шатёр входит Дрон и хмурится, глядя на меня. — А где твоё платье?

— Вот! Вот почему я ору! У неё нет платья! Папа тебя убьёт, Рэй. Он на взводе. Он выдаёт тебя замуж и, кажется, пьяный. Рэй, где платье?

— Ты такая истеричка, Роко, — качаю головой и показываю на чехол с одеждой. — У меня всё есть. Я в порядке. Расслабься.

— Да пошли вы оба с Микой и со своим «расслабься»! Моя сестра выходит замуж, я не буду расслабляться! — злобно топает ногой Роко.

— Я вам завидую, — задумчиво произносит Дрон. — Вы с Микой такие оба спокойные. Вы что, приняли «Ксанакс» или вы на других антидепрессантах?

— Мой мужчина идеален. Он выгнал вас, да? — смеюсь я.

Роко супится, а Дрон с усмешкой кивает.

— Потому что вы слишком много суетитесь. Слушайте, всё хорошо. Мы живы, и я собираюсь замуж. Я в порядке. Все уже облажались на своих свадьбах. Папа порвал брюки, когда пьяным пытался сесть на шпагат. Хуже не будет. Я не психую, не нервничаю, а хочу скорее начать вечеринку и свалить от вас на две недели на соседний остров в своё свадебное путешествие. Поэтому валите вон отсюда, чтобы я оделась. Сколько у меня времени?

— Четыре минуты, Рэй. Уверена, что тебе не нужна помощь? — спрашивает Дрон.

— Нет. Идите. Наслаждайтесь. Давайте, скоро вы оба станете папочками, и вас ждут бессонные, сложные ночи и дни. Оторвитесь. И пошли на хрен с моих глаз, вы меня бесите, — рявкаю я.

— Она такая грубая, а я же хотел помочь, — жалуется Роко Дрону, когда тот выводит его из моего шатра.

— Я знаю, детка, знаю, ты просто слишком сильно волнуешься. Хочешь орешек?

— Я хочу два орешка. Два налитых…

— Свалили отсюда! — кричу я.

Они оба смеются, и наступает тишина. Хотя я слышу, как играют музыканты, как раздаются последние указания перед церемонией, как ходят гости, но их не так много. Их практически нет, кроме наших семей, и всё. Но сейчас мне нужно побыть одной хотя бы пару минут, чтобы порадоваться за себя. Я горжусь собой. И сегодня я счастлива, просто это видит только один человек. Обычно я это та, кто носится, что-то ищет, где-то бегает и попадает в неприятности. Но сегодня я абсолютно спокойна, потому что делаю самую правильную вещь в своей жизни — собираюсь прожить много лет вместе с мужчиной, который научил меня жить и любить его. С мужчиной, который вернул мне отца и создал для меня безопасное место. С мужчиной, который жертвовал всем ради нашего будущего с ним. Теперь пришло наше время.

Застёгиваю юбку на талии и надеваю ажурный верх с высоким горлом, украшенным жемчугом. Беру букет невесты и надеваю венок на голову. Никакой фаты, никакой обуви, никаких украшений. Ничего. Только я.

— Раэлия, время… — папа замирает у входа, и я поворачиваюсь к нему. — Боже мой… ты такая красивая.

— Я даже не накрашена, — смеюсь я.

— Ты всегда красивая, но сегодня… чёрт, ты же теперь будешь… не моей, — его глаза увлажняются, и он подходит ко мне.

— Я всегда буду твоей капризной, крикливой и противной дочерью. Обещаю, — улыбаюсь ему, поправляя его белую рубашку.

— О-о-о, нет, вот это я оставлю твоему мужу. Пусть разбирается сам с этим. А себе я оставлю умную, хитрую, отзывчивую и отверженную дочь. Ты готова?

— Я готова, пап. Я полностью готова стать женой Михаила.

— А я не готов, — издаёт он нервный смешок. — Ещё вчера мне казалось, что я полностью готов. А сейчас… чёрт, я не готов. Давай, сбежим?

Смеюсь и ударяю его ладонью по плечу.

— Нет, я слишком долго бегала. Спасибо за предложение, но я готова, и ты готов тоже. Я не уезжаю далеко. Просто выхожу замуж за прекрасного мужчину, и ты знаешь об этом.

— Знаю, но раз не могу убедить тебя, то предупреждаю. Если Мика придёт ко мне и попытается тебя вернуть, то хрен я приму тебя обратно.

— Мило, пап, очень мило. Ты просто мастер поддерживать своих детей.

— Я же, любя, — смеётся он.

— Ладно, выдай уже меня замуж. Я хочу выпить и потанцевать, а также снять этот чёртов наряд. Бикини ждёт меня.

— Ты этого…

— Сделаю. Это наша фишка. Вечеринка в бикини, — улыбаясь, я тащу его вон из шатра.

Папа не успевает даже отреагировать на мою будущую выходку, когда мы выскакиваем и сталкиваемся с Розой и Декланом, Роко и Дроном, Павлом и Лейк. Они все умиляются, глядя на нас.

Наконец-то, я иду вперёд. Иду по мягкому, тёплому песку босиком такая, какая есть. Я иду и держу за руку отца. Иду к человеку с самой потрясающей улыбкой в зелёно-голубых глазах. Иду к человеку, ожидающему меня у цветочной арки. Я иду к босому мужчине в белых брюках и рубашке, который не может отвести от меня своих глаз. Я иду к нему, чтобы начать нашу вечность с танцев в бикини.

Да, это только начало. И мы проживём эту жизнь так, чтобы было, о чём потом рассказать. Вероятно, мы расскажем о том, что через пару месяцев мы увидим две полоски на тесте определения беременности. Вероятно, расскажем, что у нас родился сын, которого мы назовём Александром. Вероятно, расскажем, что Роко и Дрон счастливы и мучатся со своим сыном Ромео. Вероятно, расскажем о том, что через три года Лейк подарит отцу ещё одну дочь. Вероятно, мы расскажем о том, что Энзо никогда не даёт нам скучать и станет очень хитрой копией Михаила Фролова, и не только в побегах из дома на вечеринки, но и любимчиком девушек. Вероятно, мы расскажем о том, что Павел останется с нами и станет полноценным членом семьи, как и крёстным отцом нашего ребёнка. Крёстным, которому можно доверить жизнь нашего сына. Вероятно, мы расскажем о том, что у каждого есть шанс, и каждый должен дать этот шанс другому. Вероятно, расскажем о том, что наша жизнь полна ярких красок, и порой мы прячемся с Михаилом от людей, чтобы вспомнить каждый день, который привёл нас к этому моменту. Вероятно, мы расскажем о многом, но сегодня под закатным солнцем я расскажу о том, что вышла замуж за любимого человека, и проведу с ним всю свою жизнь.