Твои условия

Глава 2

Раэлия

Я всегда знала, что в жизни не всё даётся легко. Нужно проходить испытания, которые или разрушают тебя, или делают сильнее. Некоторые испытания я не прошла, некоторые с блеском провалила, некоторые просто проигнорировала, а некоторые трахнула. Но я абсолютно не ожидала от жизни такой подставы, в виде Мигеля, ставшего больше похожим на психа, чем вся моя, вместе взятая, семья.

Я миллион раз проговаривала текст, который должна была сказать Мигелю при первой встрече. Это были извинения, оправдания, признание в том, что он… что я его люблю. Но всё полетело к херам собачьим, когда Мигель решил послать прошлое в зад и всё забыть. Теперь я и понятия не имею, что мне делать.

Мигель срывается с места, а я в шоке. Не помню ни одного момента в жизни, когда я замирала в шоке и ничего не могла сделать, и уж тем более сказать. Но вот это тот самый момент.

Мы все наблюдаем за тем, как человек, когда-то бывший разумным, спокойным и цивилизованным, вылетает на задний двор, перепрыгивает через зелёную ограду, делает кувырок и с довольной улыбкой на лице несётся к входу.

— Мелкий засранец! Мигель, мать твою, когда я тебя поймаю, то надеру тебе зад! — орёт Алекс и вылетает обратно на улицу.

Мы все бежим за ним, но видим Мигеля, уезжающего на той самой красной тачке, которую я заметила у входа. Я думала, что это отец сделал подарок Лейк, потому что машина в её стиле, но уж точно не в стиле Мигеля. Мало того, Мигель показывает средний палец красному и злому Алексу.

Наступает тишина, бросаю взгляд на Роко, едва не лопающего от хохота, Энзо счастливо и восхищённо смотрит вслед Мигелю, а остальные просто в шоке.

— Не могу поверить, что он это сделал! Хотя ну, конечно, этот засранец постоянно просто проверяет мою нервную систему! И это ты виноват! — Алекс разворачивается и тычет пальцем в отца.

— Почему я? Я даже ничего не делал, — отвечая, папа вскидывает руки и направляется обратно в гостиную.

— Ты всегда его поощрял, Доминик! Ты и Грег! Вы постоянно разрешали ему всё, и вот, к чему это привело! Это твоя вина! Был бы здесь Грег, и он тоже был бы виноват! — орёт Алекс, залетая вслед за отцом в гостиную.

— Энзо, иди, выбери пока фильм, на который мы с тобой завтра сходим. Я поговорю с Алексом, идёт?

Энзо недовольно поджимает губы.

— Я тебя больше не возьму с собой бороздить вселенную. Возьму Мигеля, он крутой, — фыркнув, мальчишка обиженно выбегает из гостиной.

— Даже не сомневался, — бубнит отец, падая в кресло.

— Эм, это и был Мигель? — озадаченно подаёт голос Роза. — Вы меня, конечно, простите, но вы уверены в этом? Я слышала о нём только то, что он уравновешенный, взрослый и довольно серьёзный человек.

— У него амнезия. Так что теперь Мигель застрял в начале своего пубертатного периода, — хмыкает отец.

— Но вы должны признать, что он шикарен. Боже, я знала, что Мигель был очень особенным человеком, но теперь я даже не прочь с ним что-нибудь взорвать, — произносит Лейк, мечтательно накручивая прядь своих волос на палец.

За свои слова она получает смачный шлепок под зад от отца. Я хрюкаю от смеха, когда она подпрыгивает и визжит.

— Сделай что-нибудь с ним, — Алекс требовательно смотрит на отца.

— Что я могу сделать с ним? Мигель взрослый человек. Оставь его в покое. Он так восстанавливается. Ну что он выкинул? Купил спортивную машину? Он же не украл её, Алекс, а купил её на свои заработанные деньги. Он имеет право.

— Имеет право? Хочешь знать, что он творит все эти две недели, после того как я его забрал из больницы? — спрашивает Алекс.

Кажется, что он сейчас взорвётся от ярости. Я ещё не видела, чтобы люди так краснели, как он.

— Да как-то не совсем.

— Не успел я забрать его из больницы, как он оказался в эпицентре драки! Драки, Доминик! И дрались чёртовы медсёстры, а этот мелкий говнюк довольно ухмылялся и ел желе, наблюдая за всем! А знаете, почему они дрались? Потому что мой взрослый сын трахнул восемь медсестёр! Восемь! И перед тем как свалить из больницы, каждую настроил против друг друга и бросил им кость, чтобы они дрались за него! Боже мой! — Алекс хватается за голову и со стоном падает в кресло. — Мне так стыдно в жизни не было. Никогда. Если раньше Мигель выкидывал такое в школе с поцелуями и свиданиями, то теперь он трахает их. Трахает!

— Ну… бывает, — кашлянув в кулак, отец сдерживает смех.

— Бывает? Бывает?! Знаешь, что он сделал сегодня? И это лишь капля в море из того, какие он теперь пируэты вытворяет! Этот говнюк и его младший брат, который в восторге от нового Мигеля и во всём ему потакает, испоганили мой дом! Я полдня гоняюсь за своим сыном по всему городу, чтобы надрать ему зад! Эти два идиота насыпали муку во все вентиляционные отверстия моего нового, мать его, дома! Они на всю ночь оставили открытыми окна на первом этаже, и было очень холодно, когда мы спустились вниз. Я пошёл включить отопление, и вместо того чтобы спокойно позавтракать в тепле, из каждой щели посыпалась мука! Мука! А эти два дебила выскочили и заорали: «Да будет снег»! И это ты говоришь, бывает?! Бывает?

Боже, все члены моей семьи едва сдерживают хохот. Они все красные, хрюкающие и явно не особо внимательны к чувствительности Алекса.

— А можно ещё узнать о том, что сделал Мигель? Ну так, чисто для поддержания боевого духа, — подаёт голос мой брат.

Алекс рявкает и тянется к Роко, но тот отскакивает назад, всё же начиная ржать.

— Меня нельзя убивать! Я женюсь!

— Вот если ты хочешь всё же дойти до алтаря, то заткнись! Вы должны что-то сделать с ним! Я больше не могу! Никто уже не может, а у меня беременная дочь, у которой постоянно случаются истерики, потому что эти два придурка её пугают! Ты должна сделать что-то с этим! — кричит Алекс, тыча в меня пальцем.

— Почему я? — возмущаясь, спрашиваю. — Я не собираюсь лезть в это! Никогда!

— Ага, конечно! Ты должна поймать его и надрать ему зад, Раэлия! Мигель твоя проблема! Он вырос, поэтому страдай с ним ты! Я терпел его все тридцать шесть лет!

— Почему я?! Он твой сын! — кричу я.

— А потому что ты с ним встречаешься! Он твоя проблема, а я умываю руки!

— Да ни хрена подобного! Мигель меня бросил, если ты забыл, Алекс! И он вытрахал мне мозг своим «фиолетовым», а сам матерится! Твой сын прижимался к моей заднице своим грёбаным стояком! Ты воспитал кобеля!

— Это они сделали! — Алекс указывает на отца. — Это он и Грег! Они поощряли его! Они рассказывали ему, как нужно общаться с девочками!

— Я был молодым! Мне даже двадцати не было! Не сравнивай меня тогда и сейчас! — обиженно реагирует отец.

— А я просил хотя бы кого-то из вас прийти к нему и всё рассказать. Но никто из вас не пришёл! Никто!

— Так врач же не советовал этого делать, — хмурится Роко. — Мы все держались подальше именно по его совету. Он сказал, что Мигель должен всё вспомнить сам, естественно. Нельзя ему ничего говорить, это может только усугубить его состояние.

— Прекрасно, зато теперь мой тридцатишестилетний сын стал подростком и перевернёт этот город, так как теперь ему всё можно! Потрясающе! Просто потрясающе! — Алекс подскакивает из кресла и принимается нарезать круги перед нами. Его взгляд останавливается на мне.

— Даже не думай, — отрицательно качаю головой. — Нет! Никогда! Я не собираюсь ему ничего рассказывать! Я только начала ходить на психотерапию и убедила себя, что не виновата в том, что с ним случилось, ясно? Нет!

— Ну а кто ещё? Ты его трахаешь!

— Трахала, теперь Мигель трахает всё, что движется. Так что разбирайся сам со своим сыном!

— То есть ты бросаешь его, когда у него проблемы? Он бы никогда так с тобой не поступил, Раэлия. Мигель всегда был рядом. Боже, да он едва не умер, спасая тебя. Ты ему должна.

— Алекс, не вешай на неё это дерьмо, — рявкает отец. — Не смей. Да, ситуация не простая, но нужно относиться проще ко всему. Если бы я так нервничал из-за выходок своих детей, то выглядел бы как ты. А так у меня ни одного седого волоса. Будь проще.

— Папа, тебе пиздец, — хрюкает от смеха Роко, так как Алекс снова заводится.

— Так, давай пройдём в кабинет, и ты мне всё расскажешь, идёт? Выпьем? Тебе явно необходимо что-то выпить, — быстро предлагает отец.

— Я устал, — стонет Алекс. — Я не могу ничего ему сказать, потому что боюсь. Он же едва не умер, я боюсь… боюсь потерять его. Но это всё, господи, словно Грег вернулся, даже хуже. Грег, по крайней мере, не был таким умным, как Мигель. Я быстро мог вычислить его, как и то, что он задумал. Но Мигель, это худшая версия Грега. Худшая и опасная, понимаете? А если они были правы? Если эти мудаки, которые охотятся за ним, были правы и доберутся до него? Я не могу перестать думать об этом.

Теперь никто не улыбается. Алекс прав. То, что я увидела, это просто невероятно. И Мигель стал, действительно, прекрасным кандидатом в психи, то есть одного из нас. Хотя он уже один из нас, но не помнит этого.

— Давай, Алекс, пойдём, — папа встаёт и подходит к Алексу. Он хлопает его ладонью по плечу и ведёт вон из комнаты.

— Я просто боюсь, Доминик. Не хочу, чтобы его убили. Не хочу повторения истории с Грегом. Я не хочу. А это будет, если Мигель не поймёт, что он творит, и какая опасность сосредоточилась рядом с ним. Он… — голос Алекса стихает.

— Не понимаю, чего вы так переживаете, — пожимает плечами Лейк, занимая место отца. — Да, Мигель ничего не помнит, но он сможет о себе позаботиться. Вам нужно немного веры в него.

— Он может натворить глупостей, — выплёвываю я. — Это не Мигель. Тот Мигель, которого мы все знаем, замечает опасность, избегает её и не попадает сам в неприятности. Его могут убить, если он не вспомнит всё. И он кобель! Он просто грёбаный кобель! Он трахнул медсестёр!

— И свою бывшую, — вставляет Лейк. Я в ужасе смотрю на неё. — Ага, Мигель нам рассказал, пока вы все не пришли. Кэрол, но он даже не напрягался, чтобы запомнить её имя. Слушайте, Мигель просто берёт от жизни всё. Что в этом плохого? Да, Раэлия, я понимаю, что это опасно, и что последователи Грега только и ждут того, когда он очнётся и решит убить всех нас. Но Мигель доверяет Доминику. Он приехал к нему, значит, соображает разумно. Мигель воспринимает Доминика, как своего близкого друга, а это уже приличный бонус. И знаете, то, как он здесь разрулил все ситуации, говорит о том, что его мозг работает на два периода. Просто детский период у него более активный, а взрослый появляется автоматически, тогда, когда он нужен. Мигель будет в порядке.

— Тебе нужно с ним поговорить, — Роза смотрит на меня, а я закатываю глаза. — Да, Раэлия, это сложно, но ты должна всё обсудить с ним и снова стать ему другом. Да боже мой, если нужно, трахни его, но так ты будешь знать, что он думает. Ты хоть представила на секунду, как он сейчас себя чувствует? Мигель потерян, но старается не унывать. Он ничего не помнит, вся его жизнь — это белое пятно. И ему нужна помощь. Алекс верно сказал, Мигель не бросал вас в сложной ситуации. Он был с вами, а вы просто сделали вид, что всё окей. Но это не окей. Мигель приехал сюда, к Доминику, потому что больше никого не знает. Он один. Весь мир для него незнаком. А ты была близка с ним. Я не верю, что его чувства забылись. Они есть, просто ты их не захотела разбудить.

— И, кстати, именно после твоего появления Мигель очнулся, — замечает Роко.

— Только вот ты не начинай, — прошу его.

— Но это же правда, Рэй. Может быть, теперь ты должна показать ему, что любишь его. Мигель это делал постоянно. Он воевал со всеми нами за тебя и никогда не сдавался. Он пошёл дальше, стал одним из нас. Мигель собирался пожертвовать своей жизнью, чтобы спасти тебя. Неужели, это ничего не значит для тебя? Неужели, ты позволишь каким-то сукам трогать своего мужчину? Да я бы убил их. И я убивал за Дрона. Я считаю, что теперь твоя очередь помогать Мигелю и любить его, Рэй. Ты должна взять всё в свои руки.

— Это смешно, Роко. Любить его? Да я чувствовала его стояк. Он трахает всё подряд. Он…

— Боже, прекрати, — отмахивается от меня Лейк. — Мигель ничего не помнит. И я не вижу проблемы в том, что он всё пробует. Хотеть секса для мужчины вполне нормально, особенно для такого активного, как Мигель. Он красавчик. Горячий. Даже я это вижу. Нет, я люблю Доминика, он для меня лучший, но у меня есть глаза.

— У меня тоже, — кивает Роза. — Мигель, правда, очень интересный мужчина. Откуда ему знать, что вы с ним вместе, если тебя нет рядом с ним? Алекс просил тебя приехать к нему, когда он очнулся, а ты отказалась, Рэй. Ты отказалась, потому что боялась. И вот итог. Бери задницу в руки и спасай из этого ада своего мужчину. Ты уже знаешь, что такое потерять его. Ты хочешь довести всё до летального исхода? Это ужасно, Рэй. Это, правда, ужасно. Ты будешь умирать внутри и перестанешь, вообще, быть человеком. И да, я тоже думаю, что тебе нужно влезть в эту ситуацию. Ты должна, если Мигель тебе дорог. У него нет даже представления о том, куда ему идти и что делать. Он не может работать, так как ни черта не помнит. Он даже не знает, какое у него хобби. Мигель не знает о вас. У него есть миллион оправданий для того, чтобы вести себя так. А у тебя нет оправданий, ты память не теряла и не пережила то, что он. Ты не выкарабкалась с того света. И ты должна радоваться, что Мигель жив, ходит и смеётся. Это и есть ценность. Его жизнь для тебя в приоритете. Ни твои страхи, ни твоя боль, ни чувство вины, а он сам. Я уверена, что если хотя бы немного напряжёшься и приложишь немного усилий, чтобы показать ему, как ты к нему относишься, то он вспомнит. Сердце помнит всегда. И это лучшая проверка ваших отношений для вас обоих. Это финальная битва за вашу любовь. И ты не можешь её просрать.

— Послушай человека, который постоянно лажал, Рэй, — Роко указывает на себя. — Когда ты отбрасываешь в сторону страх быть недостаточно хорошим для любимого, то видишь, что ничто не стоит в этом мире его. Ничто. Только он. И неважно, что придётся пройти через это. Да нас могут убить за то, что я женюсь на любимом человеке, но мне насрать. Мне насрать, потому что это мой выбор, моя любовь и мой человек. И я буду бороться за него. Не против него, как раньше, а за него, за нас. Ты не должна опускать руки. Это очень сложно, знаю, я прошёл через это. Сложно смотреть в глаза тому, кого ты едва не убил, но нужно слушать их. Они взрослые люди и тоже выбирают. Дрон всегда выбирает меня. И я выбираю его. Поэтому ты должна выбрать, за кого будешь бороться, за Мигеля или же за свои страхи. Ты будешь лажать, это нормально. Ты будешь творить дерьмо, он будет делать дерьмо, и это нормально, если вы потом остаётесь вместе.

— Ладно. Всё. Оставьте её в покое. Это была очень стрессовая ситуация для Раэлии. Она человек взрослый, мы высказали своё мнение и поддержим любое её решение, — Лейк поднимается из кресла и оглядывает всех. — Кто будет помогать мне готовить новый крем? Эти придурки его съели.

— Я, — с улыбкой на лице соглашается Роза, и они обе уходят, хихикая над чем-то.

Сажусь на софу и запускаю пальцы в волосы. Рядом со мной прогибается диван, и Роко притягивает меня к себе.

— Эй, не нужно винить себя. Ты ничем себе не поможешь, Рэй, — тихо говорит он. — Мы все ошибались. Мы все были очень жестокими друг к другу. Но я люблю тебя. Я всегда буду любить тебя, ты для меня всегда будешь важна. Прости за то, что я был мудаком, ладно?

— Я не злюсь, — шёпотом отвечаю ему. — Я тоже была не сахар. Мы все облажались, Роко.

— Но мы же можем всё исправить. А Мигель, правда, прижимался к тебе стояком?

— Роко, — смеюсь я, хлопая его ладонью по груди.

— Да ладно тебе, я полноценный гей теперь. Я пережил трах от нашей мамочки. И заслуживаю знать об этом, — улыбается он.

— Ты женишься.

— Я в курсе. Но всё равно хочу знать.

— Да. Доволен? И ты слышал, что он мне сказал. Мигель никогда так не выражался. Он никогда не ругался так. Это странно и пугает. Это не он.

— А если это он, Рэй?

Я вскидываю голову и смотрю на брата.

— Ты знаешь Мигеля, он не такой.

— Нет, ты ошибаешься, Рэй. Вспомни, Мигель постоянно искал причину, почему стал таким, ведь он был вот тем, кого мы видели. Он был весёлым, игривым, уверенным в себе, рисковым. А потом Мигель стал тихим. Он говорил об этом. Вдруг это он, Рэй? Вдруг то, что мы видели, и есть настоящий Мигель, просто он забыл об этом. Вдруг это он возвращает себя. И хочу сказать, что Мигель не растерял своё умение моментально построить всех. Посмотри, как он переключается. С серьёзного командира на ёбнутого кобеля. Это прикольно. Мигель рос рядом с Грегом и нашим отцом. И, может быть, он вспомнит то, что изменило его. То, что поможет ему понять, когда он потерял себя. Не думаю, что ты будешь возмущаться такому Мигелю. Я бы не возмущался. Я бы сходил с ума рядом с ним, чтобы двигаться дальше. Мигель сейчас замер в своей голове, и ему нужны подсказки, чтобы двигаться дальше. Будь его подсказкой и не ври, что тебя не возбудил он.

Я поджимаю губы и пожимаю плечами.

— Ну, может быть, он стал ещё более привлекательным. Но ты же понимаешь…

— Я понимаю только то, что ты не против. Я слышу только это, и всё. Я слышу, что ты боишься дать себе волю, ведь уже натворила достаточно дерьма. Но позволь стать этому дерьму общим. Рэй, мы никогда не будем здоровыми. Мы убийцы. Мы психи. И это круто найти подходящего для себя психа. Посмотри на отца и Лейк. Они ёбнутые, но счастливы. Наш отец счастлив. Или же на меня и Дрона. Мы столько дерьма друг другу сделали, Дрон изменял мне, а я ему. Я едва не убил его, а он скрылся от меня и бросил меня в больнице, когда едва не зарезал его. Но это наш путь, пусть не совсем здоровый, но он наш. Плевать на то, что скажут. Поддержи любимого человека, когда он даже не знает тебя. Поддержи, помоги ему, сойди с ума, подстройся, тем более, теперь тебе будет проще не скрывать себя настоящую и не сдерживать, а дать себе волю. Рассматривай это, как возможность проявить себя и воплотить в жизнь все свои фантазии. Это твоё время, так действуй.

— Ты так просто всё говоришь, но я боюсь. Если я сделаю только хуже, Роко?

— Господи, Рэй, хуже уже некуда. Реально некуда. Мы в заднице. Причём все. Мы убили Джеймса, пережили психа Рубена, выбросили Иду, выжили после нашей матери. Куда хуже-то? Мы попробовали всё, и пора повеселиться. Мы мафия, Рэй, у нас свои правила, и пора принять их. Принять то, что нормальный мир не для нас. И Мигель тебе идеально подходит. Не упусти его шикарную задницу, — Роко целует меня в макушку и отпускает.

— Думаешь, я смогу? — тихо спрашиваю его.

— Рэй, ты сможешь всё. Нет ничего того, чего ты не сможешь. Твоя сила нужна Мигелю. Не дай какой-то сучке забрать его, сейчас Мигель лакомый кусочек для всех, особенно для последователей Грега. Они легко смогут переманить его на свою сторону. Ты допустишь это?

— Конечно, нет! — огрызаюсь я. — Хрен он им достанется.

— Вот это настрой! Молодец. Встретимся на вечеринке. Обожаю День святого Валентина, — улыбается Роко.

— Боже, я не верю, что отец отдал организацию праздника Лейк. Она же безумная и ввела чёртов дресс-код.

— А мне нравится, мы с Дроном уже купили костюмы, — пожимает плечами Роко.

— Это нечестно! Почему мужчины могут быть в костюмах, а женщины обязательно должны быть в платьях? Это дискриминация!

— А ещё ты можешь не надевать трусиков, ведь папа точно пригласил Алекса с семьёй, — подмигивает мне брат.

— Ты просто чёртов извращенец! — кричу ему вслед.

— Не благодари! — смеясь, Роко уходит, а я устало откидываюсь на спинку дивана.

И что мне делать? Как справиться со всем этим? Как принять то, что я увидела?

Для меня это сложно. Да, я понимаю, что хуже уже быть не может. Вряд ли меня что-то напугает. Я снова находилась в клетке, причём добровольно. Я пережила это, мы спасли Лейк, убили Рубена, Деклан теперь глава ирландской мафии, и всё снова нормально. Но вот Мигель… Мика, святой Мика, как называл его мой отец, меня пугает. Реально пугает. Он совсем другой. Его глаза блестят настолько ярко, что могут ослепить. И эта красная машина. Боже, прежний Мигель никогда бы не купил такую.

Вынимаю наушники, когда слышу шум в коридоре. Хмурясь, выглядываю и кривлюсь от ора Алекса. Ну, папа помог ему расслабиться. Теперь Алекс пьяный и злой.

— Пусть сидит там! Нет! Хватит! — орёт Алекс.

— Он же…

— Не оправдывай его! Нет! Хватит потакать ему!

— Что снова случилось? — спрашиваю я обоих.

— Мигель позвонил и сказал, что он в полицейском участке, за него нужно внести залог, — с тяжёлым вздохом говорит папа.

— Что? — в шоке шепчу я. — Как он там оказался?

— Трахнул, наверное, собаку! Или поджёг дерьмо у кого-то на пороге! Или, блять, взорвал что-то! — бушует Алекс. — Я больше ничему не удивлюсь!

— Нужно вытащить его оттуда, он не помнит ничего, Алекс. Он…

— Тебе нужно, ты и вытаскивай, а я не буду. Я иду спать. Хоть в эту ночь высплюсь, а не буду ловить его за тем, как он сбегает из дома! Он помял кусты мои!

Кусаю губу, чтобы не расхохотаться. Мигель сбегал из дома?

— Подожди, ему тридцать шесть. Зачем он сбегал из дома, если просто мог выйти? — удивляется отец.

— А ты его спроси, какого хрена этот идиот в девять часов вечера вылез из своего окна, расположенном на втором этаже, повис на трубе и грохнулся прямо на мои кусты роз, которые я только посадил! Спроси его! Причём мы все это видели из окна! — всплёскивает руками Алекс.

Мы с отцом сжимаем губы настолько сильно, что у меня даже голова кружится.

— Ладно, ржите, — мрачно добавляет Алекс.

Мы оба взрываемся от хохота. Боже, Мигель отжигает по полной. Просто по полной.

— Но я больше не буду решать его проблемы. Он теперь живёт с вами. Всё. И вытаскивайте его сами, — Алекс разворачивается и уходит в свободную спальню. Мы с отцом переглядываемся и снова смеёмся.

— Я бы хотел это увидеть.

— Я бы тоже.

— Но нужно забрать его, — отец становится серьёзным.

— И почему ты смотришь на меня? — спрашиваю его.

— Ну, ты его трахаешь.

— Трахала. В прошедшем времени.

— Нет, не катит, дочь. На меня это не действует. Иди и вытаскивай своего горе-парня из полицейского участка. Он тебя вытаскивал, теперь твоя очередь.

— Но…

— Не-а, не прокатит. Он твоя проблема. Решай её. Я пьян, и у меня по расписанию ванна и секс. Я старый, так что иду мыться.

— Пап! — возмущаясь, топаю ногой и наблюдаю, как он уходит.

— Твой парень! Я за свою девушку отвечаю! Так что мы в ответе за тех, кого выбрали! — смеётся отец.

— Ты старый ублюдок! — кричу я.

— А вот Лейк так не считает, — отвечает он, скрываясь в своей комнате.

Ну почему это должна быть я? Почему?

Ещё раз злобно топнув ногой, возвращаюсь в комнату и натягиваю ботинки. Я хотела выспаться сегодня или кого-нибудь убить для разнообразия. Но нет, в полночь я прусь в чёртов полицейский участок, чтобы вытащить своего бывшего парня, который потерял память и ведёт себя как двенадцатилетний пацан.

Приехав по нужному адресу, вхожу в отделение, в котором тихо, как в гробу. Называю имя Мигеля и оплачиваю штраф за… о, боже мой. За мелкое хулиганство! Мелкое, мать его, хулиганство! Дожили!

Ко мне выводят Мигеля, расплывающегося в улыбке, при виде меня.

— Круто. Ты за мной приехала. Подожди секунду, — он выставляет палец, а затем оборачивается и резко ударяет полицейского в живот. Тот охает и скрючивается. Я в шоке распахиваю глаза.

— Ты был очень грубым, парень. Нельзя так обращаться с людьми. И не лапай мою задницу, ясно? — произносит Мигель.

Ой, мне страшно. От его ледяного и угрожающего тона страшно. Ладно, Мигель не растерял свою способность владеть голосом и вселять ужас только одним тембром.

— Ты что творишь? — возмущаюсь я. — Ты совсем рехнулся? А ну-ка, живо тащи свой зад вон отсюда!

Мигель выпрямляется и прищуривается.

— Да, я с тобой разговариваю, придурок. Живо неси свой зад в машину. Живо! — показываю на дверь, но замечаю, как к нам уже подбегают другие полицейские, видимо, чтобы посадить Мигеля ещё раз.

— Он ударил полицейского, мисс, он…

— Заткнись, — рявкаю я. — Я Лопес, так что иди на хер, ясно? Я не с тобой сейчас разговариваю, а вот с ним. С этим идиотом, который был пойман на мелком хулиганстве. Он… Мигель, мать твою, куда ты пошёл?

Этот козёл просто проходит мимо меня, показывает средний палец полицейскому и выскакивает за дверь.

— Блять, — шиплю я, выбегая за ним.

— Немедленно остановись! Мигель, я тебе, что сказала? Живо, мать твою, остановился! Ты поднял нас в полночь, и меня заставили забрать тебя! Мигель! — бью его ладонью по спине.

Он резко поворачивается, и его рука смыкается на моём горле. Хватаюсь за неё, непонимающе гладя на его холодное лицо.

— Ещё хоть раз ты будешь так разговаривать со мной на людях, мне придётся тебя наказать. Поняла меня? И наказывать я тебя буду долго. Если ещё хоть раз ты позволишь себе унизить и выставить меня жалким мудаком, то я не ручаюсь за тебя. Тебе ничто не поможет. Папочка тоже не спасёт от меня, ясно? Ты меня услышала, Раэлия? — спрашивает Мигель снова тем тембром, от которого у меня бегут мурашки по коже.

Такое ощущение, что меня сначала окатили ледяной водой, а потом горячей. Моя кожа вспыхивает от жара, и я киваю.

— Вот и хорошо, этот момент мы прояснили, — он отпускает меня и мило улыбается.

— Что… что случилось? — сипло спрашиваю его, потирая горло.

— Боже, у них просто нет чувства юмора, — Мигель закатывает глаза и пожимает плечами. — Я всего лишь взорвал почтовый ящик своей бывшей математички. Ненавижу её, она постоянно меня валила. Ну, и может быть, я едва не довёл её до сердечного приступа. Но кто виноват в том, что она такая нежная? Нужно было думать головой, прежде чем валить меня.

Господи. Прикрываю глаза, чтобы принять этот факт.

— Ты подбросишь меня в какой-нибудь бар? Я хочу выпить.

— Нет, ты едешь домой, — злобно шиплю я.

— Это не тебе решать.

— Ты хочешь со мной поспорить? Знаешь, почему ты ещё жив, и я тебя не прихлопнула? — спрашиваю, вплотную подходя к нему, и тычу пальцем в его грудь.

— Потому что мы трахались с тобой. Я бросил тебя. И это типа кодекс бывших, — усмехается он.

— Вообще-то, нет. Ты жив, потому что ни хрена не помнишь, Мигель.

— Мика.

— Мигель.

— Мика.

— Иди на хер.

— Прости, не по моей части. Но я могу тебя проводить.

— Боже, ты меня так бесишь сейчас. Ты никогда меня так не бесил раньше.

— Потому что ты меня хочешь. Ты ещё по мне сохнешь, да?

— Господи, — закатываю глаза и отхожу. Отвернувшись, я делаю шаг, но он обхватывает мою талию и притягивает к себе.

— Отвали, — рявкаю я.

— Хочешь, расскажу секрет? Да, я тебя не помню. Но я тебя тоже хочу. На самом деле моё сердце бьётся чаще, когда я тебя вижу. Мою кожу покалывает от желания запустить пальцы в твои волосы, поставить на колени и поиметь тебя, услышать, как ты будешь кричать моё имя. А затем снова и снова. И эта злость на тебя она из прошлого. Эта похоть тоже из моего прошлого. Всё это из моего прошлого, и если ты не скажешь мне, какого хрена я так себя чувствую, то мне придётся выяснить самому, и вряд ли тебе это понравится, Раэлия. Итак, твой выбор? — произносит он и кусает мочку моего уха.

Взвизгиваю от боли. Это было реально больно, а также это всё меня чертовски возбуждает. Такой Мигель меня сильно торкает внутри. Это просто невероятно. Раньше я сходила с ума от желания к нему, но сейчас…

— Разбирайся сам, — фыркнув, поднимаю ногу и бью его в голень.

Зашипев, Мигель выпускает меня из рук, и я отскакиваю.

— И знаешь, добирайся сам, — усмехнувшись, открываю дверь машины. — Ах да, тебя выселили из твоего дома. Теперь ты бездомный.

— Что? — удивляясь, Мигель приподнимает брови. — Ты не можешь бросить меня здесь! А как же кодекс бывших? Я потерял память!

— А я сука, ты это и раньше знал. Я сука, которая вырвала сердце у одного ублюдка и бросила тебе его под ноги, — хмыкаю я.

— Что ты сделала? — спрашивает он, и его лицо вытягивается ещё больше.

— Ты слышал.

— Реально?

— Ага.

— Класс, — улыбается он. — То есть я не был таким задротом, да? У нас было всё круто?

— Боже, — закатываю глаза. — Ты серьёзно? Тебе это нравится?

— А какому парню не понравится? Ты убила человека, он же был плохим, да?

— Очень. Он пытался меня изнасиловать.

— А почему ты его убила, а не я? Если мы были вместе, то я должен был убить его. Какого хрена он трогал тебя? И где был я?

Ну, приехали. Теперь этот идиот хочет убить всех.

— Забудь. Просто забудь, это у тебя прекрасно получается, — цокаю я.

— Думаешь, я счастлив от этого? — рявкает он. — Думаешь, я радуюсь тому, что ни черта не помню? Нет. Знаешь, что последнее я помню? Это ссору с отцом, потому что я снова зависал с Грегом и Домиником после школы. Отец ненавидел это, но только они не воспринимали меня, как тупого пацана. И я лёг спать, обижаясь на отца. Он наказал меня и запретил мне идти после игры в кафе с друзьями. А я хотел пригласить девочку на свидание. Но я открыл глаза, и мне тридцать шесть. Я в этом теле и ни хрена не помню, сходил я на свидание или нет, почему умер Грег, и почему у меня другое имя. Ни одно из моих желаний не исполнилось. Ничего из того, что мне хотелось двенадцать лет, я не сделал. Это совсем некруто. Так что я хочу вспомнить всё, но не могу. Что бы я ни делал, не ничего не помню. Но моё тело помнит. Мои чувства помнят. А я нет. Так что закрой рот и не смей мне говорить, что для меня это легко и прекрасно. Это дерьмо, и я один пытаюсь разобраться с ним.

Моё сердце сразу же отвечает ему безмолвной болью. Роко говорил об этом, а я… облажалась.

— Мигель…

— Михаил! Моё имя Михаил или Мика! — орёт он. — Это моё грёбаное имя! Хватит меня звать иначе, потому что я не Мигель! Я не потеряю себя снова, ясно? Я не потеряю снова свои мечты и самого себя, потому что вы этого хотите! Я не Мигель! Я Михаил! И не откажусь от своего имени, чтобы вы были счастливы! Я не откажусь от себя и буду жить так, как хочу!

Он разворачивается и уходит. Я наблюдаю, как он злобно ударяет кулаком воздух. Понятия не имею, что мне делать дальше. Мигель зол на всех и бесится оттого, что семья пытается снова сделать его таким, каким он был раньше, а он другой. И это отличная почва для тех, кто ищет его и хочет видеть в нём Грега. Сейчас это сделать очень легко, и я должна его защитить.

Сажусь в машину и еду по дороге. Когда я вижу Мигеля… Мику, то притормаживаю и открываю окно.

— Чего тебе? — рявкает он, продолжая идти.

— Сажай свой зад в машину, и я отвезу тебя, куда ты хочешь, — соглашаюсь я. Он прищуривается, не веря мне. — Я серьёзно. Садись. Тебя выгнали из дома, я сама это слышала. Я могу отвезти тебя в бар или же к нам домой.

Мика вздыхает и кивает. Он садится в машину, но не пристёгивается.

— Можешь просто покатать меня? Я никуда не хочу. Я потерян и просто хочу выбросить из головы страх узнать, каким я был, — шепчет он.

— Конечно. Жаль, что мой отец и его подружка взорвали мой мотоцикл, я бы и на нём тебя прокатила.

— Я отказывался раньше, да?

— Ага.

— Тогда почему ты была со мной? Почему ты терпела меня? Я же был таким правильным и таким дотошным, — удивляется он.

Вот оно. Я должна сделать это.

— Потому что именно твои правильность и дотошность дали мне место, где я смогла ощутить себя в безопасности. Я никогда её не чувствовала, только рядом с тобой. И ты был уникальным. Ты и сейчас уникальный. Ты мог одним тоном заставить всех заткнуться и слушать тебя. Твои пациенты тебя обожали. Ты всегда жертвовал собой и никогда не был трусом. Никогда. Ты шёл туда, где страшно. Не боялся проблем, ты решал их. Я любила тебя, вот и всё, — с горечью в голосе признаюсь ему. — Я люблю тебя до сих пор. Ты не изменился. Ты всё такой же, просто стал собой.

— Я не помню тебя.

— Я знаю. И это ничего не меняет. Ты тот же самый человек и дорог мне. И если тебе нужно время, помощь, или что-то ещё, то позови меня. Ты бросил меня. Перед тем как тебя сбила машина, ты бросил меня, а я собиралась улететь навсегда, инсценировав свою смерть. Мы расстались. Ты понял, что я никогда не смогу сделать тебя счастливым. И даже это ничего не меняет. После тебя никого не будет.

Бросаю на него взгляд, Мигель поджимает губы, на его лице играют желваки, словно он взбешён. Так и есть. Он хочет всё вспомнить, но не может. Но мне всё равно. Моя очередь быть рядом с ним и терпеть всё, чтобы помочь ему выбраться из мрака.

— Ну и к тому же я убийца, Мика. Я убийца. Так что я умею веселиться, если тебе будет скучно. Мы все умеем веселиться. И мы все тебя ждём. Я, Роко, Дрон, папа, — натягиваю на лицо улыбку, бросив на него взгляд. — Так что не беспокойся, мы справимся. Мы всегда справлялись.

— А кто я такой теперь?

— Ты сам выбираешь. Ты правильно сказал, что не обязан терять себя. Раньше ты пытался найти вот это состояние и нашёл его. Так что ты в порядке. Взрывай почтовые ящики, поджигай дерьмо, насрать. Реально насрать. Я вырываю сердца, так что меня вряд ли чем-то можно напугать. Поэтому если я буду тебе нужна, даже как друг, то буду рядом. Правда. Ты можешь рассчитывать на всех нас, — заверяю его.

Мигелю нужны друзья. Он был нам другом, теперь мы будем защищать его.

— Спасибо, — он мягко улыбается мне и так похож на прошлого Мигеля.

Тот же тёплый взгляд, те же мурашки на моей коже, то же желание коснуться и поцеловать его. Но я отвечаю улыбкой и отворачиваюсь.

— Почему никто не рассказывает мне, о том, как это случилось со мной? Я спрашивал у отца, матери, и остальных. Но все говорят, что дело расследуется. Я провёл в госпитале несколько месяцев, и полиция не смогла найти преступника? Грег всегда говорил, если дело затягивается на месяцы, то полиция просто не ищет, они уже нашли и укрывают преступника.

Внутри меня появляется безумный страх от его выводов и вопросов. Я не готовилась к этому и не могу ему рассказать всё. Просто не могу. Я боюсь, что потеряю его. И лучше пусть он ничего не помнит. Ничего из того, как я вела себя и как поступала с ним, как… толкнула его в ад.

— Раэлия? Ты молчишь, и теперь я точно уверен в том, что я прав. Вы не говорите мне этого. Почему? — спрашивает он, и его голос становится требовательным и твёрдым.

— Мы не можем, — шепчу я. — Твой лечащий врач сказал, что ты должен вспоминать всё естественно, иначе тебе может стать хуже. Дай себе время, Мигель.

— То есть, я должен сидеть и ждать, когда меня озарит воспоминаниями? Серьёзно? Что за херня? Я член мафии и не буду знать, кто друг, а кто враг?

— Что? — резко надавливаю на тормоз.

Мигель хватается за бардачок, когда нас дёргает вперёд.

— Ты рехнулась? — злобно шипит он.

— С чего ты решил, что ты часть мафии? — выдавливаю из себя.

Мигель раздражённо закатывает глаза.

— Грег был частью мафии, значит, я тоже. Мой отец был частью русской мафии. Я слышал, как он говорил об этом с Грегом, да и Грег никогда от меня ничего не скрывал. Я член мафии. И понятия не имею, в какой я семье, кто мои враги, и что я делал. Мне нужна правда, Раэлия. Мне нужна информация, чтобы защитить себя. А также я нашёл у себя дома пистолет. Обычные детские травматологи не носят пушки. Поэтому мои мысли снова подтверждаются. И ещё одно, когда я поступил в госпиталь, на мне было кольцо. Я спрашивал о своих вещах перед выпиской, и мне точно описали всё, что медсёстры клали в пакет, чтобы передать моим родителям. Они описали мне кольцо Грега. Он носил его постоянно с того момента, как стал правой рукой Доминика, а Доминик убил своего отца и его семью. Поэтому могу сделать два вывода: или я состою в русской семье, или же занял место дяди. Так кто я? Скажи мне. Мне нужно понимание того, друг ты мне или враг.

А мозги-то у Мигеля варят, как раньше. Ладно, я обещала себе, что больше не буду ему врать. Хотя бы в этих моментах. О нас с ним буду врать, но он прав. Мигель должен понимать, что он в опасности.

— Тебе лучше поговорить с моим отцом, Миге… Мика. Я…

— Скажи мне, — резко перебивает он меня.

— Да не знаю я, ясно? — злобно повышаю голос. — Перед тем как мы расстались, ты вошёл в нашу семью, и на тебе было кольцо Грега. Это всё, что я знаю. Правда. Тебе лучше поговорить с моим отцом, так как меня там не было.

— Я использовал тебя, чтобы занять место Грега? — хмурится он. — Я причинил тебе боль?

— Нет. Это я причинила тебе боль. Сильную. Ты перестал любить меня. Перестал думать о нас. Ты больше не хотел быть со мной. Я… мы расстались, ты вступил в нашу семью, и тебя сбила машина. Это всё случилось в один день, — тихо говорю я.

— То есть меня хотели убить? Машины просто так не сбивают людей.

— Поговори с отцом. Я не знаю. Меня там не было, — переставляю ногу и надавливаю на педаль газа. Щёлкаю по приборной панели и включаю музыку. Я делаю погромче, и по чёртовому радио играет какая-то баллада.

Поджимаю губы, собираясь переключить, но Мигель хватает меня за руку и отрицательно качает головой.

— Оставь. Пусть играет, — говорит он и отворачивается от меня.

А песня жестокая. Для меня она жестока.

«Я надеюсь, ты счастлива, но не так, как была счастлива со мной», — поётся в песне. Поджимаю губы, чтобы сдержать эмоции. Мигель так близко. Рядом со мной, а я даже дотронуться до него не могу. Могу лишь вспоминать, каким он был. А теперь он отвернулся и смотрит в окно, словно мы никогда не были вместе. А были ли мы вместе? Я постоянно выпадала из реальности, а Мигель ждал, когда я вернусь к нему. Я уходила и возвращалась, а он ждал. Видимо, теперь моя очередь глотнуть этого дерьма, побыть на его месте, прочувствовать боль, которую ощущал он. И она уничтожающая. Неужели, он так чувствовал себя всегда?

— Останови здесь, — просит Мигель.

Я притормаживаю на какой-то тёмной улице.

— Ми… Мика? — зову его, не понимая, какого чёрта он будет здесь делать.

— Спасибо и пока, — Мигель захлопывает дверь моей машины, куда-то направляясь. Хмурясь, наблюдаю за тем, как он идёт по тротуару один. Мне нужно оставить его в покое, но я не могу. Я медленно еду за ним, а Мигель никак не реагирует на меня. И я буду ехать дальше, пока он не решит что-то. Или, по крайней мере, я не провожу его до более людного места.

Я долго еду за Мигелем, пока он не останавливается. Он возвращается в мою машину, впуская вместе с собой ледяной февральский воздух.

— Отвези меня домой.

— Куда именно? У тебя есть квартира…

— О-о-о, в это дерьмо я не вернусь, пока там всё не поменяют. Единственное, что я оставил это зеркала на потолке. Видимо, у меня всё же случались проблески вкуса, — фыркает он.

Прячу улыбку, это я выбрала зеркала. И я рада, что настоящий Мигель от них в восторге.

— К родителям. Мне нужно забрать свои вещи, а потом я перееду к вам. Доминик будет не против. Я ему нравлюсь.

Этого ещё не хватало! Я не хочу, чтобы Мигель жил с нами! Нет! Это же двадцать четыре часа его физиономии и моих страданий рядом с ним!

— Эм… сначала поговори с Алексом. Он очень был взбешён, когда я видела его в последний раз.

— Это его нормальное состояние. Он всегда был таким. И мне тридцать шесть лет, я имею право сам решать, где буду жить.

— Ясно, — фыркнув, разворачиваюсь, и мы едем в полном молчании. Когда я останавливаюсь у ворот его нового дома, точнее, нового дома его родителей, так как прошлый был взорван, Мигель поворачивается ко мне и подмигивает. Он выходит из машины, но потом наклоняется.

— Я перееду завтра. Позвоню и сообщу Доминику о своём решении. И да, я ещё жду короткую юбочку на тебе. Желание трахнуть тебя никуда не пропало.

— Придурок!

Смеясь, он закрывает дверь и идёт к воротам. Ну что за идиот, а? Хотя… нет, никакого «хотя», мне нужно сосредоточиться на более важных делах. К примеру, как убедить отца в том, чтобы он не позволил Мигелю жить в нашем доме. Он разрешит, но это мой дом. И я могу не разрешить, но тогда я буду сукой. А также Мигелю в таком состоянии будет безопаснее рядом с нами, чем одному.

Ладно, тогда займусь другой проблемой. Как мне избежать вечеринки, которую устраивает Лейк завтра? Мне срочно нужно заболеть. Так и сделаю.