Ты принадлежишь мне

ГЛАВА 10

РУБИ

(SILENCE — MARSHMELLO, KHALID)

Внезапно, я проснулась от яркого света, заливающего комнату.

Я открываю глаза, опасаясь, что меня начнут пытать, но с облегчением я понимаю, что это Гаррет, чьи руки загружены всевозможными предметами домашнего обихода. Прошло некоторое время с тех пор, как я его видела. Два дня, может быть, три. С той ночи, когда я убила этого парня, тело которого, кстати, не сдвинулось с места, никто не приходил и не приносил мне поесть.

Кейд был прав, у меня сводит от голода живот, но ни за что на свете я не буду убираться. И скорее умру, чем съем хотя бы маленький кусочек этого отвратительного трупа. Блядь, запах невыносимый. К слову, я, вероятно, пахну так же плохо, как и он. Да, я до сих пор не принимала душ с тех пор, как меня заперли здесь. И можно сказать, что теперь я искренне сожалею о том, что в прошлый раз я позволила себе обоссаться.

— Какого чёрта ты здесь делаешь? — Спрашиваю я, вставая на колени.

Он закрывает за собой дверь, кладёт свои принадлежности неподалёку, затем опускается на колени над безжизненным телом крупного метиса, кожа которого теперь голубоватого цвета.

— Кейда сейчас нет дома, — объявляет мне Гаррет. — Я... я подумал, что собираюсь прийти и убрать это дерьмо до его возвращения, просто чтобы ты наконец могла что-нибудь съесть.

Я на мгновение замолкаю, находя это очень милым с его стороны. Чувство вины пронзает меня. Сказать, что я была готова убить этого человека… Боже правый, он определенно этого не заслуживает. Я улыбаюсь и опускаю глаза в пол.

— Большое спасибо…

У него дёргается уголок губ, и он качает головой, прежде чем сказать:

— Я делаю это не для тебя. Я делаю это ради... своей совести.

Моя улыбка гаснет. Однако у меня такое чувство, что он лукавит. Нет... он лжёт. В глубине души я знаю, что он действительно делает это для меня.

Не говоря больше ни слова, Гаррет опускает большую губку в ведро, чтобы она пропиталась водой. Как только она отжимается, он приступает к грязной работе. В комнате тихо, я не решаюсь заговорить. Тем не менее мне хочется задать ему целую кучу вопросов, но я боюсь, что он всё ещё не даст мне никаких ответов. Наконец приняв решение начать, я делаю вдох, а затем спрашиваю его:

— А ты... ты не боишься, что это будет значить для тебя? — Спрашиваю я, озадаченно. — Я имею в виду... он может увидеть, как ты помогаешь мне, благодаря камерам…

Неодобрительно коротко кивнув, он отвечает:

— Ничего. Снятое между этими стенами, не записывается, это было бы, эм...слишком рискованно. Не волнуйся, Кейд никогда ничего об этом не узнает.

Я приоткрываю рот, и образую маленькую букву «О». Но несмотря на это, моё беспокойство сохраняется.

— Ну, а если представить, что он, в конце концов, каким-то образом узнает об этом? Он мог бы, я не знаю... убить тебя за то, что ты предал его доверие.

Лёгкий смешок срывается с его губ. Гаррет, кажется, довольно спокойно относится к этому.

— Он никогда не сделает ничего подобного, — уверяет он. — Знаешь, Кейд вполне мог бы приказать мне принести тебе ужин на днях вечером, как и каждый раз, но вместо этого... он сказал Дэну позаботиться об этом.

С силой протерев пол, блондинчик ещё раз отжимает губку над ведром. Цвет свернувшейся крови выливается в ведро, заставляя меня съёжиться от отвращения.

— Он знал, что ты собираешься сделать при первом удобном случае, поэтому не стал рисковать тем, что я оставлю там свою жизнь, — продолжил он, бросив короткий взгляд в мою сторону.

Я хмурюсь, не понимая, почему змей так ведёт себя с этим человеком. В том, что он такой жестокий, нет никакого смысла. Почему он защищает его?

— Что делает тебя таким особенным в его глазах? — Спрашиваю я, заинтригованная.

Гаррет проводит тыльной стороной руки по лбу, вытирая несколько капель пота, выступивших на нём. Синева его глаз врезается в мои, затем его плечи вздрагивают.

— Полагаю, я слишком полезен для него, чтобы он мог меня убить, — просто заключает он.

Я нервно пыхчу. Конечно... психопат, достойный своего имени, не может испытывать ни к кому ни малейшего сочувствия. Каждый из вариантов, которые делает змей, рассчитан на то, чтобы служить его собственным интересам. Его единственная цель? Пользоваться преимуществами, которые кто-то можем ему принести. Так же, как он, я полагаю, намерен поступить со мной.

— Ладно.

Но новый вопрос проносится в моём измученном сознании, и не дожидаясь, я задаю его:

— Когда я собираюсь выбраться отсюда?

Его зрачки прикованы к тому, что он делает в данный момент, и он не отвечает. Полагаю, этого молчания достаточно, чтобы я поняла, что мне суждено ещё какое-то время оставаться запертой в этом подвале. Это только начало моего испытания.

Наконец он выпрямляется. Делая вид, что покончил с уборкой, блондин трёт руки друг о друга, как будто хочет избавиться от малейших следов крови, окрашивающего его ладони. Тем не менее, несмотря на его тяжёлую работу, на бетоне остаётся огромное пятно. Так что, это будет вечным напоминанием о моём жестоком поступке, который в конечном итоге ни к чему меня не привёл.

Затем Гаррет снова открывает дверь, и хватает за лодыжки своего... коллегу. Однако, взглянув на меня, чтобы убедиться, что я ни на волосок не сдвинулась с места, он с трудом вытягивает его из комнаты. Как он собирается вытащить его?

Как только всё сделано, он возвращается к дверному косяку, чтобы сказать мне, запыхавшись:

— Я вернусь через десять минут, хорошо? Просто мне нужно время, чтобы позаботиться об этом и приготовить тебе что-нибудь поесть.

Я искренне счастлива от мысли, что наконец-то смогу поесть.

— Макароны, тебя устроят?

Смущённо, я тихонько хихикаю.

— Это лучше, чем бутерброды.…

Мне кажется, я замечаю крошечную улыбку в уголках его губ, которая длится всего полсекунды.

— Хорошо, — заканчивает мой новый друг, начиная закрывать дверь. — Увидимся позже, в таком случае.

КЕЙД

(VENOM — EMINEM)

Стоя перед рядом женщин, которые стоят за зеркалом, не отрываясь, я рассматриваю каждую из них. Почти голые, я уверен, что они знают, что кто-то наблюдает за ними в этот момент. Их взгляды похожи на взгляды лани, испуганной автомобильными фарами, и всё это подчёркивается огромными следами туши.

Их дрожащие тела прикрыты только кружевным нижним бельём. Их заставили надеть его перед «отбором», как я это называю, потому что для меня важно рассмотреть их формы, прежде чем принимать какое-либо решение. Все без исключения ноют, как чёртовы дети. Блядь, это меня раздражает... серьёзно, я не понимаю, почему эти сучки всегда так рыдают. В конце концов, все они более или менее согласны. Поэтому вместо того, чтобы ныть, как они это делают, они должны поблагодарить меня.

Все они родом из восточных стран. Поскольку в этих местах идёт постоянная война, они решили сбежать от нищеты. Они согласились быть у меня в услужении и быть шлюхами, оправдав тем самым мои ожидания. Следует также знать, что ни одна из этих женщин не является несовершеннолетней, это правило номер один. Я не занимаюсь педофилией. Эти девушки знают, что без меня они сейчас были бы на улице или были бы мертвы и похоронены под обломками.

Моя голова наклоняется, и мои веки прищуриваются, когда я осматриваюсь потирая подбородок правой рукой. Я уже знаю, кто из них присоединится к моему бизнесу. Да, потому что я не могу оставить их всех. Это правило номер два. Первый шаг — выбрать тех, которые достаточно хороши, чтобы удовлетворить клиентов, а затем мы без промедления избавляемся от остальных, отправляя их в простые публичные дома по всей Америке или перепродавая их старым бизнесменам с большими деньгами за ничтожную цену. Как только выбор сделан, меня это больше не касается. Что бы с ними ни случилось... я никогда не несу за это ответственности.

Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как я взял на себя смелость объявить им о своём выборе. По правде говоря, мне доставляло садистское удовольствие слышать, как они умоляли меня не бросать их в этих местах разврата, где с ними будут обращаться как с вещами. Потому что, когда немногие счастливицы вступают в наши ряды, им предлагается роскошная жизнь при условии, что они будут подчиняться каждому из наших клиентов, иначе мы покончим с «отверженными», как мы их называем.

Мои пальцы отрываются от моего лица, затем я зажимаю большой и средний пальцы между ними, прежде чем объявить:

— Первая, третья, шестая и восьмая, — говорю я Руслану, моему второму приспешнику.

— Хорошо, босс, — без промедления соглашается он, уже зная, что это те, кого я хочу оставить.

Его русский акцент и хриплый голос делают его похожим на большого злодея, но этот придурок всегда слушается меня с полуслова. Как и все остальные, он меня боится.

Когда Руслан направляется к выходу, чтобы покинуть смотровую комнату, и присоединиться к девушкам, я не жду и поворачиваюсь на каблуках с целью выйти во вторую дверь, которая находится напротив.

Уже поздно, ровно час ночи, мне нужно немного поспать, прежде чем я отправлюсь развлекаться с проклятой брюнеткой, которая так любит держать меня за яйца. Закончила ли она убирать своё дерьмо? Желая узнать это, я пробираюсь через огромный частный клуб, счастливым владельцем которого я являюсь. Это место — своего рода прикрытие. Мой настоящий бизнес красиво прячется за пухлыми задницами, которые с удовольствием покачиваются на членах целой кучи мужчин, недовольных тем, что у них есть дома.

Большинство из них — общественные деятели, поэтому, если бы кому-то из них пришло в голову рассказать, что скрывается в недрах клуба, он не рискнул бы выложить всё начистоту, опасаясь, что в ответ его отовсюду поджарят. Теоретически всё это законно. Девушки охотно соглашаются, им довольно хорошо платят за это. Вот так «подпольные» дела могут идти своим чередом.

Возвращаясь к выходу торопливым шагом, я не утруждаю себя разглядыванием этих женщин, которые, на мой взгляд, не в моём вкусе. Тем не менее, они бросают на меня жадные взгляды, но я не обращаю на это внимания, моя конечная цель — добраться до своих простыней.

Забираясь на заднее сиденье седана, который ждал меня около тридцати минут, я приветствую Джеймса, моего личного водителя вот уже почти десять лет.

— Куда, мистер Стоун? — Спрашивает он.

Пятидесятилетний мужчина смотрит на меня через своё центральное зеркало заднего вида, поэтому я отвечаю, выдыхая:

— Домой.

Не споря, он включает переднюю передачу, без промедления выезжая на проезжую часть. Как я уже говорил, прошло много лет с тех пор, как Джеймс стал работать на меня. Днём и ночью каждая поездка проходит в его компании. По правде говоря, он самый верный в моей команде. Скорее пассивный, я знаю, что он никогда не раскроет даже крупицу моей торговли. В наши дни довольно редко рядом с тобой находятся такие парни.

Когда я смотрю в окно, мне приходит в голову идея. Достав телефон из кармана, я открываю приложение, которое даёт мне визуальный обзор подвала в прямом эфире. Мои губы рисуют тонкую улыбку, но последняя тут же гаснет. Чёрт возьми, брат... что ты делаешь? Без шуток, этот маленький засранец убирает беспорядок, который устроила Руби... Какого чёрта он блядь делает?

Между моими пальцами вибрирует мой мобильный телефон. Я отвечаю на текущий звонок. Речь идёт о моём единственном сотруднике и лучшем друге: Эстебане. Да, у меня есть друг. Единственный. Хотя мы знали друг друга с начальной школы, прошло уже пять лет с тех пор, как мы стали партнёрами. В то время как я занимаюсь подбором девушек, он занимается доставкой тем, которые совершенно не стесняются покупать себе живых кукол в натуральную величину. Заинтригованный таким поздним звонком с его стороны, я отвечаю:

— Чего мне стоит этот звонок в неурочный час.…

— У нас серьёзная проблема, — отрезал он.

Ну конечно.

— Я тебя слушаю, — подбадриваю я его.

От его дыхания шипит динамик телефона. Он, кажется, расстроен.

— Дженкинс только что отменил свой заказ.

Я вздрагиваю, удивлённый, узнав, что наш лучший клиент сделал что-то подобное.

— Его причины?

— Больше он ничего не сказал.

Я раздражённо вздыхаю. Как будто у меня есть время разбираться с таким дерьмом.

— Я позабочусь об этом, — говорю я, прежде чем повесить трубку. — Джеймс? — Затем я обратил внимание на своего водителя.

Он ещё раз смотрит на меня в зеркало заднего вида, молча.

— Разворачивайся. Мне нужно уладить небольшую проблему, прежде чем я вернусь домой.

Да, я планирую отправиться к этому человеку, хотя, скорее всего, он уже позволил себе соблазниться объятиями морфея. Мне нужно, чтобы этот придурок дал объяснения. Он подписал контракт, так что, чёрт возьми, он не может меня подставить.